Запретная BDSM-зона

Никто в Хогвартсе и не подозревал, насколько все было серьезно. Крысы скреблись когтями о стену вместо кошки, они пили молоко и, словно маленькие ручные твари, разгуливали в розовых ленточках. Ленточки были повязаны на брюхе каждой серой крысятины. Таким образом кошка понимала, что еда, а что — ее личная гвардия, необходимая не только ей, но и хозяину. Поговаривали, что в Хогвартсе главнее тот, кто директор, но все ведь прекрасно понимали, что это обычная русалья чебухня. Правил балом волшебников не главный волшебник, а тот, кто всегда оставался за кулисами, знал каждый вход и выход замка, не мог колдовать, но зато знал парочку-десятку занимательнейших фокусов, которые отличить от настоящей магии, столь привычной в этом чертовом околохогвартском мирке, становилось задачей посильной лишь для самого ловкого и проворного ума. Амбридж не была ни из ловких, ни из проворных. Ее ум примерно сопоставим с интеллектом той же крысы, да-да, вон той, пробегающей тайными канализационными ходами замка в поисках молока для кошки. Бред? Да и только, верно? Тогда слушайте дальше. И вам раскроется величайшая история о двух коллегах, которые с помощью фокусов, изврата, парочки зелий, животных и милых картинок с котиками из кабинета теперешней директрисы захватили и человеческий, и волшебный мир. И когда мы говорим о волшебном мире, речь идет не только о Хогвартсе, но и о всех-всех других школах, институтах, подпольных училищах волшебства, разбросанных по Вселенной. На других планетах, в иных мирозданиях. С другой стороны — это история об очень низкой, грязной, местами лживой и надуманной, любви двух отвратительнейших людей — завхоза и директора, Аргуса и Амбридж. И об их (его) рабской сети, главная из которых располагалась прямиком в Хогвартсе. А. и А., господа. Да начнется пир.

Дурнотравие

Сколько ему исполнилось лет? Шестьдесят или семьдесят? Аргус порой сам забывал о своем дне рождения. Он внимательно следил за учащимися, прибивал доски с новыми правилами, придуманными госпожой Амбридж, к стене, даже не думая о том, насколько их размещение нерационально: те таблички, которые висели выше дверного проема, было попросту невозможно прочесть, стоя снизу. Но он выполнял приказ. Кажется, будто этот сквиб чертыхнулся на своей работке, но на деле тот влюбился. Банальная любовь к женщине, полностью разделившей его собственное видение идеальной школы волшебства, стала заметной самому Аргусу еще в первый день ее появления. А еще больше его изнутри распаляла любовь начальницы к животным. В частности, к кошкам. Имея один взгляд на мир вокруг и общее увлечение, они становились занозой для всех учеников Хогвартса. Миссис Норрис, откуда-то зная все правила, включая самые новые, постоянно оказывалась на местах «преступления» раньше своего хозяина. Тот же, будто бы общаясь телепатически со своей кошкой, приходил следом за ней и наказывал учащихся. Каждый день он приводил к Амбридж толпы виновных в мелких и не очень грехах. Со временем Аргус, втершись в очень маленькую компанию людей, которым Амбридж может доверять, получил доступ буквально ко всему. У завхоза и без того были ключи практически ото всех дверей замка, но он не имел раньше доступа к личным закромам Северуса Снейпа. Травы, настои, прочие снадобья… тут было столько всего, что глаза разбегались, а руки подрагивали от вида напитков, способных сделать с ним чудо. Он знал, что у Снейпа есть своя темная сторона. Этот мужчина частенько проходил по одному из тайных ходов Хогвартса, затем, уже практически за его пределами, телепортировался в одно крайне занимательное место. Это место можно было бы назвать борделем, но нет, это был очень дикий и странный бар для, образно говоря, волшебников с опытом. Там у Северуса имелись свои любимицы. Но мастер зелий далеко не всегда был на высоте в постельных делах. Конечно же, наш горячо любимый завхоз лампу над их головами не держал и при утехах их не присутствовал, даже не подглядывал, но ему хватало слухов. Слухов и… парочки зелий из кладовки зельевара, способствующих, молвим так, усилению сексуальных возможностей. Аргуса очень бесили ученики Хогвартса. Казалось, он в принципе не переносил детей на дух. Но что-то таки было в нем такое… то ли маньячное, то ли от воспитателя больше. Как бы сказать-то, он любил… поучать. У Амбридж же было желание властвовать надо всем, что поддается принципу власти, а этому поддавалось практически все в мире. Этого разговора не было. Они не общались на тему секса, они не называли друг друга как-либо по-другому, чем по именах или званиях, они не договаривались о выборе жертв. Все произошло в первый раз спонтанно. Аргус и не думал, что такой вид манипуляций людьми хоть на секунду смог бы удержать внимание столь прелестной дамы, как наша розовая директриса. Он не стал брать зелья баночками, колбами, Филч был чуточку умнее: кража менее заметна тогда, когда остается упаковка и часть содержимого. Он отлил немного снадобья из одной банки, оторвал несколько листиков необходимых трав и ушел, не оставив практически ни единого следа. Сексуальная неудовлетворенность не беспокоила Аргуса Филча уже давно. Но вот чисто по жизни недовольства хватало. Так что пусть в его штанах все уже давно умерло, извращенных утех хотелось хотя бы для отвода души. Денег же явно не хватало на то, чтобы находить удовлетворение в борделях или заказывать себе «прислужниц» на дом. Проще было найти выход энергии тут. И получить девушек, даже женщин, готовых добровольно оказывать необходимые услуги бесплатно. Темным осенним днем, когда наступило новое утро в школе волшебства, Филч ходил по коридорам. На глаза ему попался лист бумаги, прикрепленный к стене, где значились имена участников команды квиддича. Там было две колонки — с одной стороны члены команды Гриффиндора, а с другой Слизерина. Одно из имен не на шутку взорвало изнутри Филча. «Джинни?» — подумалось ему. Он знал эту девушку. Но еще лучше был знаком с ее братьями. Именно они долгое время, пока не отучились, были головной болью Аргуса. Братья, как и он, обрыскали все тайные ходы Хогвартса, частенько сталкиваясь с ним там и получая за это по заслугам. Также они частенько шутили над «стареньким завхозом». Ух, как же он ненавидел братьев Уизли. Но ничего, теперь у него была возможность отомстить. Их сестренка прямо перед важным матчем бросит квиддич и добровольно станет его рабыней.