Самый близкий человек

      Тем летом выдалась такая жара, что спасения не было никакого. Асфальт плавился и испарялся с лёгким и явным шипением. По крайней мере, многие утверждали, что сами это видели и слышали. Не спасала ни вода, ни тень, ни кондиционеры, ни мороженое. Попытки засунуть голову в морозилку тоже ни к чему не приводили. Город напоминал лягушку, оказавшуюся далеко от воды.       Придя домой после изнуряющего дня (несколько кварталов пешком по такой жаре хоть кого оставят без сил), Ю обнаружил в прихожей чужие ботинки и доносившееся из ванной не слишком мелодичное пение.       — Я тебе ключи дал не за этим, — заявил Ю, бесцеремонно вваливаясь в ванную.       — Ты дал мне их на экстренный случай, — с совершенно невинным видом отозвался лежавший в ванне с прохладной водой Гакт. — А это очень экстренный случай!       Ю криво улыбнулся.       — Дай угадаю: ты опять без денег, и домовладелец отключил тебе воду?       — И газ. И электричество. Так что я поживу пока у тебя.       — Может, лучше поселишься у сестры?       — Я пытался. Но она сказала, что мои вокальные упражнения мешают их с мужем личной жизни. Хотя на самом деле это они мне мешают.       Ю невольно рассмеялся, представив себе эту семейную картину.       — Всегда было интересно, — сказал он, немного помолчав, — ты правда такой ушлёпок или прикидываешься?       — Я правда ушлёпок, — смиренно произнёс Гакт и даже как будто с огорчением вздохнул. — Кстати, в ванне жара переносится значительно легче…       Ю не успел опомниться, как Гакт схватил его за руку и резко потянул на себя… Через пару секунд Ю с громким плеском рухнул в ванну, мгновенно намочив всю одежду и красочно выругавшись. Гакт заливисто рассмеялся. Ю тоже захохотал.       — Мог бы напроситься к Рену, например, — проворчал он, отфыркиваясь от воды.       — Рен сказал, что пустит меня к себе только через собственный труп. Ну, я и подумал: как мы без бас-гитариста…       — Ушлёпок. — Ю сделал попытку вылезти из ванны, но Гакт удержал его, крепко прижав к себе.       — Ю, ну ты же не против, что я поживу у тебя, правда? — спросил он почти жалобно.       Он на мгновение прижался лицом к затылку Ю и как-то странно вздохнул. Ю вздрогнул. Это длилось всего несколько секунд, но оба успели много о чём подумать и много что почувствовать.       — Ты знаешь, — заговорил Ю, — два мужика в одной ванне — это довольно странно.       — Да, наверное, — пробормотал Гакт, размыкая объятия.       — Вылезай.       — Почему я?!       — Потому что ты тут давно, теперь моя очередь.

***

      Проблема заключалась в том, что у Ю из мебели были только один диван-кровать и один просто диван, который не был предназначен для спанья. Согласившись поселить у себя Гакта, Ю это не учёл — как и того, что у Гакта были весьма странные привычки.       — Ты что, собираешься спать голым?! — Ю сделал возмущённое лицо.       — Ну, жарко же…       — Иди к черту! Извращенец! Спи тогда на том диване!       — Ю, я там не помещаюсь!       — Тогда надень хоть что-нибудь!       — Жарко! Тебе нет?       — У тебя хоть какие-то понятия о приличиях есть?! Иди спать на диван, говорю!       — Сам иди спать на эту развалюху!       Ю пару секунд молча глядел на Гакта, пытаясь прожечь его взглядом. Но Гакт не сдавался.       — Ах так! Тогда я… Я тоже буду спать голым! Вот! — заявил Ю.       Ю лежал на спине, согнув одну ногу. Гакт видел, как белеет в темноте его острая коленка и как ходит вверх-вниз его грудная клетка. Ю заснул очень быстро, едва его голова коснулась подушки, а Гакт никак не мог перестать ворочаться с боку на бок и пялиться в темноту. Это было очень странно — лежать вот так рядом. То ли от жары, то ли от чего ещё Гакту стало казаться, что в воздухе появилось что-то новое, чего раньше он никогда не чувствовал. Кожа Ю как-то странно пахла — не раздражающе, а просто необычно, какой-то сладковатый легкий запах, почти незаметный… В конце концов, Гакт всё-таки ушёл спать на диван: в одной кровати было слишком жарко.

***

      Гакт невольно улыбнулся этим воспоминаниям. Почему-то именно теперь, когда он смотрел на опутанного трубками и проводами Ю, такие вещи вспоминались особенно остро и ярко. Хотя и были эти картины сейчас очень неуместными, от них становилось если не легче, то не так тоскливо.       — Гаку, — позвал вдруг кто-то.       Гакт обернулся. На пороге стоял Чача — какой-то как будто постаревший сразу и ещё ниже ростом; но он всё-таки лучезарно улыбнулся Гакту.       — Привет, — буркнул Гакт, не в силах оценить сейчас его участия.       Чача подошёл к Гакту и положил руку ему на плечо. Он не стал ничего спрашивать о Ю, и за это Гакт почувствовал что-то вроде благодарности: говорить о Ю он был не в силах даже с Чачей. Несколько минут они молча глядели на Ю. Гакт сидел, а Чача стоял рядом с ним, не убирая руку с его плеча. Сквозь футболку чувствовалось, что ладонь у него влажная и прохладная; это почему-то успокаивало. Гакт наклонил голову и прижался щекой к Чачиной руке.       — Пойдём перекусим, — сказал Чача.       — Я не голоден, — вяло отозвался Гакт.       — Да, мне сказали. — Чача тяжело вздохнул. — Ты второй день уже не ешь.       — Я не голоден, — так же вяло повторил Гакт.       Чача убрал руку и пристально посмотрел на Гакта, сердито поджал губы.       — Значит так! — Голос Чачи приобрёл железные нотки. — Или мы сейчас идём обедать, или я вызываю тяжёлую артиллерию.       — Какую ещё артиллерию? — вяло отмахнулся Гакт.       — Я позвоню твоей сестре, и пусть она с тобой возится.