Самый близкий человек

      Гакт не любил спать в больницах: стоило закрыть глаза, как в голову лезли воспоминания из детства. То, что он старался забыть, просто вычеркнуть из своего сознания тридцать с лишним лет, вновь обступало его, как сосны ночью в корабельном бору, и выглядывали из-за тех сосен самые разные демоны, тянули к нему руки и кричали что-то, звали по имени, заманивали.       Вот и теперь Гакт проснулся от какого-то кошмара. Что-то там про палату с умирающими детьми, мальчишками лет семи-восьми. Голова нестерпимо болела. Он хотел позвать медсестру, попросить таблеток, но ему вдруг послышался стон из-за ширмы, за которой лежал Ю, и он сначала решил взглянуть на него. Гакт отлично видел в темноте и не стал включать света. Он подошёл к койке Ю, и волосы у него на голове встали дыбом: на койке, среди трубок и проводов различного медицинского назначения вместо Ю лежал… лежало что-то, похожее больше на скелет, обтянутый коричневой кожей, чем на человека. Пустые глазницы словно бы взглянули на Гакта, как будто даже с неприязнью, что-то вспыхнуло в них — не то свет, не то молния… Гакт заорал так громко, что голосовые связки оборвались — почти в буквальном смысле слова.       И тут же проснулся. По лицу ручьями лил пот. Гакт вскочил, отшвырнул к чертям злосчастную ширму и посмотрел на Ю. Ю спал совершенно спокойно, как и накануне, как и в тот раз, когда Гакт первый раз после аварии увидел его. Если бы не все эти трубки, если бы Гакт ничего не знал… Гакт наклонился и осторожно поцеловал Ю в губы. Губы были тёплые и мягкие. Гакту даже показалось, что Ю отозвался на поцелуй.       Как только он выпрямился, на плечо ему легла чья-то рука. Ещё не оправившись от кошмара, Гакт вздрогнул. Но увидел он перед собой не какое-нибудь чудище, а весьма миловидную медсестру, почему-то блондинку. Гакт точно этой сестры раньше не видел. Все сотрудники больницы были японцами, а это была скорее немка или англичанка. Белые волосы падали тяжёлыми прядками ей на плечи, форменный халатик расстёгнут больше, чем положено, и можно было увидеть, что грудь у неё точно ненастоящая и что она носит красный бюстгальтер. Гакту она даже вроде понравилась. Её облик наводил на… определённые мысли.       — Гакт-сан, с вами всё в порядке? — спросила сестричка приятным голоском, озабоченно глядя Гакту в лицо своими большими светло-голубыми, почти белыми глазами. — Я слышала, что вы кричали.       — Да, всё в порядке. Мне приснился кошмар, вот и всё, — ответил Гакт, почему-то растерявшись.       Сестричка улыбнулась, и Гакт увидел, что зубы у неё были неестественно длинные и острые, изо рта шёл какой-то странный запах. Он не успел осознать увиденное — сестричка встала на полупальцы и, хищно оскалившись, обвила его руками и потянулась к шее. Хрипло, с хищными и пошлыми интонациями прошипела:       — Кошшшшшшшмар пришшшшшшнилшшшшша…       Гакт с невероятным усилием — руки плохо слушались — отпихнул сестричку от себя и увидел вдруг, что точно такая же сестричка склонилась над Ю и уже почти добралась до шеи. Гакт схватил чертовку за волосы, оттащил, оттолкнул, ударил наотмашь…       И снова оказался на своей койке. За окном была глубокая ночь. Палату заливал лунный свет. Гакт сел и посмотрел в окно. Увидел полную и огромную, как в одном из кадров Moon Child, луну. «Странно, — подумал он, — сейчас же новолуние…» Он хотел встать и уже спустил ноги на пол, но тут же подобрал их. Сердце ухнуло в пятки. Пол кишел тараканами. Тараканов было столько, что опусти ногу на пол — утонешь по щиколотку. От сковавшего его ужаса Гакт даже кричать не мог. Горло больно сжималось. Он хотел дотянуться до кнопки вызова медсестры, но не смог найти её. И вдруг он услышал слабый голос из-за ширмы: «Гаку, Гаку! Гаку, помоги мне!» Голос определённо принадлежал Ю.       Гакт зажмурился и опустил одну ногу на пол. Нога утонула в мерзкой массе из тараканьих тел. За ней последовала вторая. Послышался слабый хруст давимых тараканьих тел. Гакт встал, и его тут же вырвало. На глазах выступили слёзы, а сердце колотилось так, что было слышно на всю больницу. Кое-как, то блюя прямо на кишащих внизу тараканов, то переводя дыхание, Гакт дошёл до койки Ю. Его трясло от страха и отвращения, глаза застилали пот и слёзы. Ю лежал на койке и жалобно смотрел на Гакта, а на груди у него сидело какое-то непонятное существо. Существо не имело никакого сходства с известными Гакту животными. Оно мерзко усмехалось и ковырялось длинными не то щупальцами, не то пальцами, не то когтями в груди у Ю. А тот только слабо всхлипывал и стонал: «Гаку, помоги мне… Гаку…»       Существо вдруг обернулось к Гакту и страшно, зловеще зашипело. Гакт отшатнулся и непроизвольно сунул руку в карман (он почему-то был в кожаных штанах, а не в больничной пижаме), где обнаружился пистолет — Magnum Desert Eagle. Он выхватил оружие и всадил в мерзкую тварь всю обойму. Тварь зашипела, захныкала и истлела.       — Ю, ты как? — спросил Гакт, не узнавая своего голоса и дрожа всем телом.       Гакт подошёл к Ю, наклонился… И увидел, что это не Ю лежит на койке, а он сам, Гакт. Только не такой, как сейчас, а времён Malice Mizer: впалые щёки, щетина, мешки под глазами. И что у него перерезано горло. Это было так страшно, гораздо страшнее сестричек-вампирш и тараканов, так страшно, что Гакт не заорал даже, а завыл, как пожарная сирена. У него подкосились ноги, и он упал прямо на тараканов, потеряв сознание.

***

      — Гакт-сан, Гакт-сан! Вы меня слышите? — послышался чей-то озабоченный голос.       Гакт с трудом разлепил глаза. Он увидел озабоченное лицо врача — того самого, который долго жил в Америке и который ему так не нравился.       — Д-да… — прохрипел Гакт. — Я что, спал?       В голове звенело, а всё тело ломило от ноющей и тянущей боли, будто каждый сустав со всей силы сжимала сотня невидимых и очень крепких рук.       — Были без сознания. У вас сильный жар, — сказал врач. — Честно говоря, вы нас здорово напугали. Но теперь всё будет хорошо.       Гакт вздохнул с облегчением. Жар. Жар всё объясняет: и кошмары, и ломоту в костях. Теперь надо выяснить самое главное.       — Как… Как Ю? — спросил Гакт.       — Без изменений, — ответил врач. — Однако сейчас вам лучше подумать о себе. Вы провели в горячке два дня. Теперь вам надо спать и набираться сил.       — Я должен его увидеть…       — Несомненно. — Врач улыбнулся. — Но сначала поспите, хорошо? Утром я сам вас к нему отведу. Мы перевели вас в другую палату. Видите ли, мы думаем, что это инфекция, а для вашего друга такое соседство…       — Я понял, — нетерпеливо прервал его Гакт. — Хорошо. Спасибо.       Он задумался. Вспомнились подробности ночного кошмара. Гакт спросил:       — У вас в больнице есть сёстры-блондинки?       Невозмутимое лицо врача выразило недоумение.       — Блондинки? Насколько мне известно, нет. А почему…       — Приснился сон… — пробормотал Гакт, невольно поёжившись. Всё-таки знать, что ничего похожего на ночных монстров в больнице нет, было приятно.       — При высокой температуре сны бывают очень необычными, я бы даже сказал: безумными. — Врач помолчал немного. — Вам лучше отдохнуть. Поспите немного. Ваша болезнь — это не столько инфекция, сколько просто нервы. Вам нужно набраться сил. Отдыхайте.       Врач вышел. В коридоре к нему подошла сестра Гакта и молча посмотрела на него. Врач, чисто автоматически отметив сходство их с братом взглядов, спокойно повторил ей то, что минуту назад сказал Гакту: нервы, слишком переживает, надо отдыхать (а не сидеть над койкой друга и накручивать себя), но всё обязательно будет хорошо. Женщина недоверчиво взглянула на него, потом кивнула.       — Вы очень похожи с братом, — не удержался врач от комментария. — Вы же младше, да?       Женщина заулыбалась. Комплимент ей понравился, и она кокетливо поправила причёску.       — Нет, я старшая, — ответила она. — Но спасибо за комплимент.       Гакт прислушивался, уже задремав, к этому интересному разговору и думал, что надо будет сказать сестре, что он этого типа не одобряет: больно умный…