Самый близкий человек

      Небо было какое-то странное: неправильное и серое, как на чёрно-белой фотографии. Облака плыли над Ю, а сам он странным образом колыхался и качался. Ему потребовалось немало времени, чтобы понять, что он лежит на дне лодки, плывущей по реке. Он попытался приподняться и оглядеться, но тело было каким-то тяжёлым и не гнулось. Насколько хватало глаз, он видел только чёрно-белое небо да макушки деревьев по обеим сторонам. Река шла по равнине, и течение было спокойным и тихим. У Ю было ощущение, будто бы он качается в колыбели.       Он прикрыл глаза. Почему-то он чувствовал себя бесконечно уставшим. Не так, как бывает после концерта или тренировки, когда тебе хочется есть и спать, но ты всё-таки знаешь, что проснёшься утром полным сил и будешь делать то, что должен, а как-то иначе: как будто ты устал даже просыпаться и спать.       — Кто рождается на свет, — послышался вдруг незнакомый голос, — лишь для горестей и бед, кто рождается навечно ради радости беспечной, кто — для радости беспечной, кто — для ночи бесконечной.       Ю снова открыл глаза и увидел, что на лодке он не один. На носу стоял огромный индеец. Судя по всему, это он только что говорил.       — Это стихи? — спросил Ю.       — Это стихи Уильяма Блейка, — ответил индеец, не оборачиваясь. — Он хорошо убивал белых людей.       — А, — протянул Ю, не зная, как ещё реагировать на такую информацию. — А ты кто?       — Никто.       — Так не бывает. — Ю слабо улыбнулся.       — Бывает. — Индеец пожал плечами.       — А куда мы плывём? — спросил Ю.       Индеец не удостоил его ответом, и Ю снова уставился в небо. «Почему оно чёрно-белое? И откуда тут индеец? В Японии. И как я оказался на этой лодке?» — подумал Ю. Он нахмурился и попытался вспомнить что-нибудь… Они с Гактом едут на мотоцикле, который Гакт купил себе в честь своего юбилея, а потом — яркий свет. И всё.       Ю облизал пересохшие губы. «Это просто сон, — подумал он вдруг. — Мне снится всё это. И про мотоцикл тоже приснилось. Сейчас я проснусь… Только почему я так устал?»       — Кто собирается пройти сквозь зеркало воды, — сказал вдруг индеец, — не может проснуться.       — Но мне надо домой, — как-то по-детски сказал Ю. — Там мама… И Гаку… И Чача…       Индеец вдруг повернулся к Ю. Лицо у него было круглое и умное, с толстыми, как оладья, губами и маленькими глазками. На носу сидели совершенно неуместные очки.       — Если у тебя есть дом, то иди туда. Зачем ты сел в лодку к Никто?       — Я не садился, — ответил Ю. — Я не помню…       — Иди домой. Никто тебя не будет держать.       Ю сел, наконец, и огляделся.       — А где дом? — пробормотал он.       Индеец пожал плечами.       — Никто не знает. Можешь поискать на берегу.       — Ты можешь причалить к берегу?       — Никто не может. Чтобы найти дом, надо идти самому.       Ю помедлил немного и нырнул в воду. Вода оказалась довольно прохладной и приятной. Плыть было тяжеловато, но бесконечная усталость, которая насела на Ю в лодке, словно бы отступила, и он изо всех сил поплыл к берегу.