What if...

— Что здесь написано? — прищуриваясь, спрашивает Тэн. В его руках расписание на следующую неделю, но корейский все еще слишком сложный для заучивания язык, Читтапон еще не до конца осилил заковыристые буковки хангыля и отчаянно делает вид, что ему от этого мучительно тяжело. На самом деле, ему не особо это нужно, пока есть, кого дергать за длинный рукав и спрашивать перевод даже самой простой фразы. — Там ничего нового не написано, ты все еще тренируешься с ребятами. Джонни проводит указательным пальцем по черно-белым напечатанным строчкам и грузно вздыхает — о его собственном дебюте ничего не слышно, да и иногда создается ощущение, что Джонни в агенстве ради самого же себя, что он никому не нужен и вообще за трэйни не считается, но через некоторое время он старательно прогоняет от себя плохие мысли, утешаясь малым. Енхо часто встречается с Чунменом и ставит его своим единственным примером для подражания — Ким Чунмену когда-то тоже пришлось так же нелегко, как и ему самому, тот существовал в статусе трэйни почти также долго, как и он сам, поэтому, надеется Джонни, его светлое будущее обязательно будет светлым. Действительно, кроме как «существование», такую жизнь не назовешь. Ты, по сути своей, никто и звать тебя никак. Бесконечные тренировки и беспрекословное подчинение всем и вся. И все это ради того, что называют «дотянуться до звезды», ради воплощения собственных желаний и амбиций. Игра стоит свеч — кажется ему, поэтому он все еще продолжает эти бесконечные дни, наполненные тяжелыми изматывающими физическими нагрузками, после такого ты точно будешь готов ко всему, что происходит в мире большой музыки. — Я так рад, что у нас есть Марк. Знаешь, когда я вместе с ними, только он меня и спасает, Тэиль-хен вообще не особо разговорчив, а Тэен-хен только гладит по голове и улыбается снисходительно. Есть еще Джэхен, иногда помогает с переводом слов он, но ему это не особо нравится, он обычно старается избегать меня, если видит, что я не понимаю. — тараторит на все лады Читтапон. — а вот Марк — находка! Тэн говорит много и быстро, поэтому его тайский акцент при каждом слове становится все ощутимее. До этого Джонни никогда не слышал тайскую речь в своей собственной жизни, пока не встретил Тэна. Он солнечно улыбался всем трэйни и из кожи вон лез, чтобы понравиться каждому. Его будущие-и-не-очень одногруппники уже тогда примерно поняли, с кем им придется иметь дело, пока он не поприветствовал их. Незаурядное «здравствуйте» звучало как нечто, сказанное явно не на родном корейском, хотя, наверное, это был именно он. «Я не очень хорош в корейском, пожалуйста, поймите» — сходу начал рассыпаться в извинениях Тэн. Ребята поняли и приняли, но быть ему нянькой не спешили, спасение утопающих — дело рук самих утопающих, не так ли? Первое время в Корее, где все было непонятным и чужим, оказалось сложнее, чем он себе представлял. Читтапон говорил на английском, но закостенелые корейцы не шли на диалог вообще, когда слышали чуждую речь, спешили податься прочь, спроси там у того-то и того-то, а лучше вообще научись говорить так, чтобы тебя понимали. Почти от каждого прохожего исходило нечто подобное, хотя никто открыто и не высказывал свои мысли. Со временем он узнал, что не все трэйни — корейцы, что есть даже англоязычные ребята, и да, они оказались щедрыми на извечные «а переведи вот это», «а что написано вон там», «а как сказать вот это». С американцем Джонни Читтапону было не по себе, он пугал, хотя и не выглядел устрашающе, но ощущение непонятного страха не отпускало, поэтому обходить его стороной было выигрышным решением, как не посмотри. Только вот однажды все усилия Тэна улетели к чертям собачьим, когда никого удобного под рукой не оказалось, а спасительный круг в море непонятной корейской речи нужен вот прямо сейчас. Как кажется Тэну, с тех пор прошло уже огромное количество дней, а часов и того больше, хотя, наверное, так и есть. С тех пор Читтапон прирос к Джонни почти буквальном смысле этого слова — он тянул Енхо за собой везде, где только мог, полностью расслаблялся с ним и наконец-то мог не стесняться самого себя. Спустя столько времени он наконец-то смог вдохнуть полной грудью и посмотреть на Сеул уже не как на город, где все дикое и пугающее, а как на город, который исполнил не одну мечту, хотя в тысячи раз больше этих самых мечт растоптал, больно отрезвив всех мечтателей. Теперь все стало более-менее осмысленно, теперь даже потеряться не страшно было, ведь он больше не один. Вместо чувства брошенки к нему вернулось давно потерянное ощущение жизнелюбия и доброжелательности ко всему живому. Енхо был теплым и очень успокаивающим, вместе с ним всегда приходило чувство спокойствия и защищенности. Он был как большой плюшевый мишка, в которого можно было уткнуться носом и спрятаться от всех напастей. Уют и комфорт — вот так бы он описал Джонни и вряд ли бы кто-то сказал иначе. Тэн не был таким и никогда не будет, он рассеянный и порой слишком болтливый, сильно сам же страдающий от своей непостоянности и гребанной детской инфантильности. Джонни и сам не понял, когда успел так сильно привязаться к Читтапону, когда Тэн стал кем-то, кто всегда должен быть рядом. Енхо привык к вечным расспросам, к некоторой наивности и беззаботности Тэна. Ему нравилось, а значит, он готов на это хоть всю свою жизнь. А однажды им поступил наказ свыше — в ближайшее время сделать «парные» фотографии, которые фанаты обязательно воспримут как намек. Видимо, компания решила продвигать именно их пару. — Как мы это сделаем? Куда пойдем? — расспрашивал Тэн. — У меня вообще идей нет, я не знаю, что делать. Тогда Читтапона озарила гениальная идея, разряд которых Енхо относил к «вот черт, только не это». — Мы пойдем в парк аттракционов! — громогласно объявил Тэн на всю гостиную, в которой они мирно отсиживались. — Вау, парк аттракционов! Когда пойдем? — нетерпеливо защебетал Марк и продолжил на корейском. — Ребята, мы идем в парк аттракционов! На эмоциональные возгласы Марка как из ниоткуда объявился Донхек, шестеренки в мозгах этих двоих зашестерили чересчур быстро. Джонни громко и продолжительно вздохнул, бросая осуждающий взгляд на Тэна, который уже думал, как теперь отвертеться. — Я даже не знаю, как ты теперь им все объяснишь, — начал теперь уже открыто ржущий Джонни. Лихорадочно пытаясь подобрать слова, Читтапон вскипел. — А никак, — хмыкнул он, по голосу Джонни понял, что тот затеял неладное. — Меня пригласил на свидание Джонни-хен, но если вы пойдете с нами, он тоже будет рад! Читтапон самодовольно стрельнул глазами в сторону Енхо, ухмыляясь. — Че? — раскрыв рот, выразился Марк. — Че? — пробурчал Донхек, ни слова не понимая. — Че? — охренел Джонни. — Так вы че, из этих, что ли? — протянул Донхек, почесывая затылок, когда Марк тут же ему слил всю только что сказанную информацию. — Ну, мне все равно вообще-то, только не палитесь сильно, а то проблем не оберешься. — Это так неожиданно…- Марк смутился, как девочка-первоклассница перед новым школьным учителем, не зная, что вообще сказать. У Джонни начал нервно подергиваться глаз. — Давайте просто сходим в этот чертов парк развлечений, — устало выдохнул он. В парке оживленно и даже многолюдно — снующие повсюду дети с родителями, да держащиеся за ручку парочки. Джонни неловко настолько, что хочется провалиться под землю вот прямо сейчас, а не идти рядом с Тэном и двумя слишком болтливыми макнэ. — Черт бы тебя побрал с твоими возгласами, Тэн, — негромко возмущается Енхо. — Мы сюда чего вообще пришли, ты еще помнишь? Явно не для того, чтобы выгулять Марка и Донхека. Грозный шепот Джонни заставляет Тэна рассмеяться, но он пытается скрыть свой смех и прикрывает рот рукой. Енхо смотрит на его искренний смех и сам не может злиться, такой Читтапон нравится ему больше всего, именно такого он любит больше всего. — Сейчас, сейчас, не кипятись. — Он ни разу не раскаивается, ему даже весело. — Эй, ребята, мы пойдем пока в кафе посидим, развлекайтесь. — Только ведите себя прилично! — издевается Марк, а Джонни уже готов дать ему звонкую затрещину. Тэн ржет, протягивает руку и берет ладонь Джонни в свою. Енхо раздумывает, можно ли это считать проявлением инициативы или он просто сходит с ума, когда тащится за Тэном в сторону кафе на выходе из парка аттракционов. То самое кафе выглядит довольно приятным местом и придирчивый Джонни не возникает, молча присаживаясь за один из задних столиков. Тэн пропадает практически сразу, через пять минут появляясь с шоколадным мороженым в обеих руках. Джонни тянет простое «спасибо» и опускает глаза вниз, чтобы не встречаться взглядами с Тэном, который не упускает момент поразглядывать напротив сидящего Енхо. — Как мы это сделаем? — неожиданно начинает Джонни. Читтапон словно выныривает из своих фантазий, не сразу понимая, о чем ему говорят. — Сделаем что? — Ну, фотки и все такое. — А. Давай просто по одному сделаем фотки и отправим их менеджеру, — предлагает Тэн, уже сейчас поправляя одежду и немного взлохмаченные волосы. Джонни соглашается, включая камеру на телефоне. Читтапон не знает, но он все это время, пока Тэн прихорашивается, он фотографирует, как самая настоящая фансайт-нуна. Фотографии получаются даже лучше, чем у самой хорошей фанатки-нуны, на них Тэн самый красивый и настоящий. Джонни любуется как в последний раз, не замечая, как Тэн улыбается и начинает позировать для горе-фотографа. Хотя эйфория длится недолго и Енхо быстро приводит себя в чувства. — Ладно, ладно, не смотри на меня так, — смущается Джонни, протягивая Тэну телефон. Читтапон поглаживает большим пальцем руку Енхо, когда забирает гаджет, доводя итак нервного Джонни до еще большей нервозности. Фотография с Джонни получается забавной — улыбка у него кривая и выглядит он дико наигранно, но по-другому у него сейчас не получится, поэтому решают оставить как есть. Читтапона несказанно радует такое поведение, он чувствует такую легкость и воздушность, что еще чуть-чуть, и он точно взлетит. Еще некоторое время они сидят, каждый с головой уходит в собственные размышления, иногда перехватывая взгляд друг друга. Пока не врываются шумные макнэ, разбивая всю недоромантичную атмосферу вдребезги. Они тянутся к меню, но Джонни тут же встает и указывает на дверь, приговаривая, что пора домой, выслушивая раздосадованных Марка и Хэчана, которые ноют о том, что не успели даже мороженое попробовать, а еще жалобы из-за плохого хена Джонни. Они все вместе идут домой, макнэ вырываются вперед, приговаривая, что «ах, влюбленная парочка должна быть наедине», Енхо злится и обещает себе, что с этого дня для этих двоих он будет худшим хеном во вселенной. Тэн идет рядом и молчит, наблюдая со всем со стороны. Он не спешит ругать непоседливых младших, его все устраивает и смысла доказывать им что-то нет. Джонни очень хочет взять Тэна в свои руки, ощутить его близость хоть таким образом, но не может найти причину, чтобы сделать это. Он идет и как можно ближе подходит к нему, сокращая дистанцию до минимума, чтобы их руки соприкасались хотя бы так. Тэн не смотрит в его сторону, но он совершенно точно сейчас улыбается, он всегда улыбается. Всегда. Енхо смелеет по самому себе непонятным причинам, все-таки осмеливаясь взять его за руку и очень удивляется, когда Читтапон сам сплетает их пальцы, снова поглаживая руку Джонни, так нежно и тепло, что внутри разливается чувство огромной любви ко всему живому и хочется обнимать всех, кого видишь. Доходя до общаги, Марк и Донхек уже в открытую смотрят в их сторону и гаденько посмеиваются, но их игнорируют и им играет это на руку. А назавтра о сегодняшнем вечере узнают все ребята из общежития, Джонни будет метаться и грозиться задушить слишком разговорчивых макнэ.