Ночь

Ветер свистел в ушах Сулеймана. Стремительно уносил его конь от дворца Топ-Капы. За Султаном молчаливыми тенями следовали его верные стражники, его телохранители. Слезы застилали голубые, как весеннее небо, глаза молодого Правителя. Его любимая, его Хюррем сегодня покидает дворец. Та, чьи изгибы, чье чувство юмора так пленили его уезжает в старый дворец по его же приказанию. "Сердце мое, моя голубка! Я отверг тебя, оттолкнул своими руками, оторвал от любимого сына Мехмеда, разлучил твое материнское сердце с драгоценным даром судьбы... Но, поверь, я не мог поступить иначе, пока ты под подозрением в убийстве Айше-хатун, нельзя тебе оставаться в гареме. Не могу я этого допустить. Не могу смотреть на твои слезы, боюсь, что не смогу удержаться, и оставлю тебя..." На столицу темным мрачным одеялом опускалась холодная ночь. Сулейман сидел, развалившись на диване, в своих покоях, в руках он вертел бокал, наполненный крепким вином. Алкогольный дурман уже опутал его сознание. Странное тепло поднималось из желудка, разливаясь по всем сосудам. -Ибрагим! -хрипло крикнул Повелитель. Через минуту дверь смежных с его покоев отворилась, и в комнату бесшумно и стремительно вошел Паргалы. -Повелитель? - поклонился он, недоуменно подняв бровь, окинув быстрым взглядом количество пустых бутылей, небрежно разбросанных вокруг. Сулейман устремил на своего верного раба мутный, лишенный рассудка взгляд. -Раздевайся, Ибрагим. Кровь ударила в лицо Паргалы, руки его затряслись. Он сглотнул комок в горле и уточнил подчеркнуто спокойным голосом: -Что вам угодно, Повелитель? -Я хочу быть с тобой. -Но я итак с вами, Государь. Султан грозно сдвинул густые брови, топнул ногой! -Прекрати свои глупые игры, Паргалы! Ты прекрасно понял, что я имею в виду! Немедленно снимай одежды! Хочешь ты этого или не хочешь, ты будешь принадлежать мне! Великий Визирь упал на колени: -Прошу вас, Повелитель, я вас умоляю! Не делайте этого! Сулейман тупо посмотрел на искаженное странной смесью страха и отвращения прекрасное лицо Ибрагима, на его четкий греческий профиль. Нагнувшись вперед, протянув руку, он провел пальцами по щеке, украшенной родинкой, опустил ладонь на затылок, чувствуя, как темные волосы щекотят ему ладонь. Не сводя яростного похотливого взгляда с блестящих, как ночные озера, черных глаз Визиря, в которых зрачок изгнал окраску радужки, улыбнулся жуткой улыбкой. -Хочешь ты или не хочешь, ты сейчас будешь принадлежать мне, - повторил он, Или я позову стражников, что стоят за этой дверью. И тогда я не могу гарантировать сохранность нашей маленькой тайны... Ибрагим порывисто вскочил, смахнул слезы со щеки и , не глядя в сторону Повелителя, принялся расстегивать непослушными пальцами многочисленные пуговицы своего костюма. Султан не торопил его, смятение и страх грека доставляли ему ранее не испытанное удовольствие. Наконец, одежда грудой осталась лежать на полу. Сулейман небрежно кивнул в сторону своего ложа. Ибрагим вскинул возмущенный взгляд, полный негодования, но, опустив длинные ресницы, медленно подошел к месту своих мучений, замер, когда ноги уперлись в деревянную ограду ложа. Сильный толчок в спину нарушил равновесие, Ибрагим не удержался и упал на колени на край кровати, опираясь на вытянутые руки. Прикосновение к спине чужих холодных рук, заставили его дернуться вперед в бесплодной попытке вырваться, избежать того, что неумолимо надвигалось. "О Аллах! Помоги мне! Пусть это просто сон! Мне снится кошмар! Я сейчас проснусь..." Чужие руки пригнули голову грека, уткнув лицо в шелковую подушку... Сулейман, простонав в последний раз, мощно содрогнулся всем телом и , тяжело дыша, упал на спину. Ибрагим, все еще стоящий на четвереньках, осведомился дрожащим от негодования голосом: -Я могу покинуть вас, Повелитель? Падишах махнул на него рукой и захрапел. Великий Визирь с трудом поднялся с ложа своего господина, морщась от боли, шипя сквозь зубы, медленно оделся и бесшумно направился в свою комнату... Удивленно он осматривал обстановку своей комнаты, вот его кровать. вот его стол, вот на столе его книги, вот его диван. Совсем недавно Сулейман убеждал его, что избавил его от ада. Разрешил увидеться с отцом и братом, разрешил жениться на любимой Хатидже, своей сестре, оделил великой властью... Только сегодня так раздражающая его Хюррем-Султан наконец-то покинула дворец. Она на коленях умоляла его поспособствовать, помочь, но не для того он этого добивался... Визирь бросился на свою постель и, обняв подушку, зарыдал. "За что мне все это? Что я плохого сделал? За что!" Солнце яркими лучами озарило покои Султана Сулеймана. Жуткая головная боль охватила его виски тяжелым обручем, из желудка поднималась тошнота... -Ибрагим...- прохрипел он, напрягая пересохшее горло, но на зов никто не откликнулся. Сулейман с трудом открыл опухшие глаза и присел на ложе. С удивлением он заметил, что низ его живота, паховые волосы и простыни испачканы кровью. "Какая-то новая наложница у меня вчера была?Ничего не помню. Нужно спросить у Ибрагима..." Он сам оделся и жадно выпил воды прямо из серебряного кувшина. Держась за голову, падишах тихонько толкнул дверь в покои Ибрагима. Что бы вчера не произошло, не отзываться на зов Повелителя -невероятная дерзость. Великий Визирь лежал на кровати одетый, отвернувшись к стене, и тяжело вздыхал во сне. -Ибрагим! -крикнул над самым его ухом Сулейман. Ибрагим вскочил и устремил на него абсолютно не сонные глаза, горящие ненавистью. -Повелитель,что вам угодно? -Почему ты не отозвался на мой зов? - Я не услышал! Можете казнить меня за это! -Никто не смеет так со мной говорить, даже ты, несмотря на то, что ты мой друг! Что за дерзость! Присядем на диван, Паргалы, я выпил вчера слишком много, тяжело стоять. К его удивлению, на черных глазах Визиря блеснули слезы, он упал на колени перед повелителем -Что вы, Повелитель, я всего лишь ничтожный раб. мое место здесь у ваших ног с покорно склоненной головой! - и он изящно опустил голову. устремив взгляд в пол. Сулейман с ожесточением потер виски, поведение Паргалы, его странные дерзкие слова и действия раздражали. -Я подумаю над твоим предложением казнить тебя, а сейчас скажи мне, какая наложница посетила мои покои ночью. Ибрагим вскинул возмущенное удивленное лицо на Повелителя и ответил -Ваша самая верная рабыня., которая заменила вам соратника, друга и брата. Страшная догадка озарила воспаленные мозги Султана: -Ты?! Ибрагим закрыл лицо длинными прекрасными пальцами. чтобы Султан не увидел его слез и замычал. раскачиваясь из стороны в сторону. Султан присел рядом с ним, обнял, гладя по голове, пока тот не затих. -Ну, тише, тише, успокойся... Наконец, Ибрагим отнял руки от лица. Никогда его Сулейман не видел своего друга таким опустошенным и жутким. Грек молча высвободился из его объятий, лег на свою постель, отвернувшись к стене. -Вы можете казнить меня , Повелитель, мне не зачем больше жить. Султан встал,поправил одежды и спокойно ответил: Я буду это решать. Я, не ты. Великий визирь лежал лицом к стене, когда за ним пришли стражники. -Ибрагим-паша Хан Хазрет Лири, нам приказано вас задержать и доставить в темницу. Ибрагим встал, молча подошел к ним и протянул руки в стороны. Стражники подхватили его под руки и повели в темный подвал. Ибрагим вскочил, пробудившись от страшного сна, пот заливал его бледное лицо, сердце стучало, как сумасшедшее. Обернувшись, он увидел Повелителя, который внимательно смотрел на него. Грек почтительно поклонился. -Мой господин. - Ибрагим, я жду объяснений твоего недопустимого поведения. Но предупреждаю тебя, что не собираюсь выслушивать твои истерические припадки. - Простите мою дерзость, Повелитель. Я вел себя недопустимо. -Я должен наказать тебя, Ибрагим. Я не потерплю ни от кого такой наглости. Даже, если меня спьяну что-то в тебе смутило, значит ты сам в этом виноват. Ты за свою жизнь должен был привыкнуть к тому, что твоя красота рождает в людях не только восхищение, но и похоть, а иногда и зависть. -Да, я это знаю, Повелитель, -грустно сказал Ибрагим. Как только я покинул родной берег, нет мне покоя. -Ты будешь наказан. Я приговариваю к тебя к порке кнутом. Я лично буду это делать. А ты готовься и жди. Грек грациозно поклонился. Падишах вышел, а Великий Визирь лег обратно и закрыл глаза. -Повелитель, - слуга, низко поклонился Султану Сулейману. Падишах поднял взгляд от колье, над которым работал. -Подойди ближе. Доложи, как себя ведет в заточении Ибрагим-паша? -негромко приказал он. -Повелитель, мы следим за каждым его перемещением. Великий Визирь не вставал. - Он до сих пор спит? -Нет, он не поднимался ни разу с тех пор как вы ушли. Паша не прикасается к еде, только лежит. - Немедленно отправляемся к нему! Зайдя в темное помещение, Падишах поморщился от неприятного запаха. Ибрагим лежал как и в прежние дни этой недели. Но на этот раз он не обернулся на звук открываемой двери. - Я велел оставить меня в покое!- грозно крикнул он, натягивая на голову полу одежды. -Пока еще в этой Империи велю я, - услышал он спокойный голос. В мгновение ока грек подскочил с пола и поклонился вошедшему. - Государь. Простите мою дерзость, я подумал, что это стражники- пробормотал он. Султан звонко расхохотался. Он смотрел на смущенное, бледное и грязное лицо Паргалы и смеялся. - Вот за это я тебя и люблю, Великий Визирь. Ты не теряешь своей властности над простым народом даже здесь в этой темнице, голодный, злой, грязный. Твоя гордыня поражает меня и радует. Твой дух не сломлен. Посмотри мне в глаза. Грек упрямо смотрел в пол. Улыбка сползла с лица Повелителя. - Однако и твоя дерзость не оставила тебя, - укоризненно покачал он головой. - Стража! Отведите Великого Визиря в комнату пыток!-добавил он спокойным голосом и покинул помещение. Стражники подхватили Ибрагима под руки, тот возмущенно дернулся,но тут же прекратил сопротивляться. Черные глаза грека с опаской оглядывали мрачные своды страшной комнаты, освещенной тусклым светом факелов. В углу он увидел Повелителя, сидящего в кресле. Следующая фраза заставила его содрогнуться. -Раздевайся, Ибрагим, пришло время наказания, которое я тебе обещал. Ибрагим с трудом подавив волнение, от которого сердце чуть не выпрыгивало из груди, начал снимать с себя засаленные тряпки, бывшие неделю назад дорогими одеждами. Невыразимый стыд овладел всем его существом - кроме Повелителя в комнате находились несколько стражников, причем не лишенных языка. Паша чувствовал их удивленные заинтересованные взгляды, скользившие по его лицу и обнаженному телу. Палач привязал его руки к перекладине наверху кожаными ремнями, туго стянув запястья, и отвел в сторону для замаха длинный кнут. -Раз! Воздух прорезал свист, завершившийся ударом по спине Паргалы. На месте соприкосновения надулась черная полоса и через мгновенье кожа лопнула. Ибрагим содрогнулся всем телом, но устоял на ногах, не издав ни звука. -Два! Удар был нанесен с ужасающей точностью по тому же месту. Стражники поморщились,но к их любопытству добавилась нотка уважения к великому Визирю. Грек стойко вытерпел и этот удар. -Три!.... Пять!... Семнадцать!...Двадцать четыре!...Пятьдесят! Все! Наступила тишина. Слышно было лишь свистящее дыхание Ибрагима. Султан поднял его лицо руками, пытаясь поймать взгляд, но грек не смотрел в глаза Повелителя- его сознание померкло, из закушенной губы стекала кровь на грудь. -Отнесите Великого Визиря в его покои. Позовите лекаря. - распорядился Сулейман и вышел. Сознание вернулось к Ибрагиму глубокой ночью. Жуткая боль во всем теле не давала ему пошевелиться. С трудом поднявшись на локтях, паша начал крутить головой, пытаясь определить, где он. - Ты у себя в покоях, Ибрагим, -раздался над ухом голос Султана. Ибрагим попытался вскочить, но не смог и со стоном повалился на постель. - Повелитель, что я здесь делаю? Почему я не в темнице?- прохрипел он. - Я тебя помиловал. Я не хочу, чтобы ты сгнил в грязи от голода,- услышал он спокойный ответ. - Я тебя ценю, твой ум, твою силу, твою способность нестандартно мыслить, твою творческую натуру, твою красоту, твою преданность. Но я очень не люблю когда кто-то пытается поставить себя выше меня. Я Повелитель, и моя воля закон! Я повелеваю тебе выбросить всю дурь из своей упрямой головы, встать, сходить в хамам, переодеться, поесть, приступить к своим обязанностям! - Жестко закончил Сулейман. Паргалы вымученно улыбнулся и затих, потеряв сознание. *** Ибрагим проснулся ближе к обеду, когда солнечные лучи ярко осветили его покои во дворце. Он попытался встать, но жуткая боль пронзила все его существо, заставив со стоном упасть обратно. Но в следующий момент, яростно стиснув зубы, упрямый грек встал, завернулся в грязную окровавленную простыню и направился в хамам. Стражники у дверей Падишаха изумленно вытаращились на Великого Визиря, который проходил мимо них, дружно поклонились. Визирь качнулся и прислонился в изнеможении к стене, холодный пот, смешиваясь с грязью и кровью, стекал по позеленевшему лицу, он дышал быстро и тяжело, как собака. Двое стражников из коридора бросились к паше, подхватывая его под руки. -Вам плохо, Паша Хазрет Лири?- услышал Ибрагим сквозь зеленую пелену, расплывающуюся цветными кругами под закрытыми веками. -Мне хорошо, -услышал он свой глухой голос как будто со стороны. Почувствовав как его голова качнулась в сторону, грек вяло подумал : "Кто-то дал мне пощечину. Я потерял сознание. Нет. Нельзя! Нельзя!" и провалился в темноту. -М-МММММ-ММ... Мама... Мама... - Приходит в себя, Повелитель. Ибрагим с трудом открыл глаза, чихнув от отвратительного запаха, исходящего от палочки, которой водил у него под носом Сюмбюль-Ага. С ужасом обернулся вокруг и прикрыл глаза рукой. Он сидел на полу, облокотившись на стену, в коридоре перед покоями Повелителя, замотанный в грязную тряпку, вокруг столпились стражники, слуги, Сюмбюль сидит на корточках со своим флакончиком. А над всем этим кошмаром возвышается Государь и с тревогой смотрит на него. - Помогите ему встать! Два стражника подхватив Визиря под руки, рывком подняли его на ноги. -Отведите Пашу в хамам и помогите ему вымыться. "О, Аллах! Какой позор! Я не могу ничего сделать! Я не могу даже возразить." Визирь покорно пошел в хамам, поддерживаемый охранниками. - Паша Хазретлири! Мы пришли!-раздалось над ухом. Паша тряхнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд. Стражники переглянулись и повели Визиря внутрь. В хамаме было тепло и душно, приятно пахло благовониями. Мужчины сняли с Ибрагима -паши простынь и обернули ткань вокруг бедер. Горячая вода потекла по грязному лицу, стекая на открытые раны. -ММ...МММММ....МММ... Мама... Мама... Мне больно... мама...- стонал Ибрагим на греческом языке, -Забери меня отсюда... мама... Грубые руки солдат аккуратно намыливали израненную спину, качали сочувственно головами. Они слышали уже от своих товарищей, что Великий Визирь так прогневал Повелителя, что был в комнате пыток подвержен жестокому наказанию, но вытерпел его без стона, как подобает настоящему мужчине и солдату. На широкую мраморную скамью постелили чистую простынь и уложили пашу на живот. Пожилой лекарь внимательно осматривал Великого Визиря. Умелыми прохладными пальцами он пощупал ледяной лоб, открыл веки, послушал сердцебиение. Потом, вздохнув, нанес на кровоточащие рубцы целебную мазь и перебинтовал его. Никогда он не видел так близко столь известную персону. Лекарь и не предполагал, что Великий Визирь Ибрагим-паша Хазрет Лири так молод и красив. Бледное лицо, четко очерченный профиль, ровный нос с небольшой горбинкой, темные ресницы, небольшая родинка на щеке. "Эх, мальчик, мальчик, что же ты сделал?" -грустно подумал он, гладя Ибрагима по голове. -Все, можете одевать. Стражники с трудом посадили вялое обмякшее тело Великого Визиря, доктор поводил палочкой у него под носом. Паргалы мотал головой и руками, чихал, не желая приходить в себя, стонал. Солдаты смотрели с удивлением и жалостью на Пашу, они не поняли, что именно он говорил на чужом языке, но точно разобрали, что этот жестокий и грозный человек звал свою мать. Лекарь сильно хлопал его по щекам, от ударов голова Ибрагима-Паши моталась из стороны в сторону, но сознание не возвращалось. "Мама! Мама! Я иду к тебе!" "Нет, Тео! Еще рано! Вернись!" "Мама! Я не хочу! Мне больно!" -Паша! Паша! Очнитесь! Черные глаза с ненавистью посмотрели по сторонам. - Где я? - спросил он грозно. - В хамаме, Паша Хазрет Лири, - дружно ответили стражники и синхронно поклонились. - Вам оказали медицинскую помощь. Извольте одеваться. Играгим-паша стал натягивать на себя одежды. От боли у него выступал на лице холодный пот, от несколько раз был на грани обморока, но упрямо продолжать одеваться без посторонней помощи. Он сгорал от стыда при мысли о том, что эти люди могли видеть, когда мыли его бессознательное тело. -Я готов. Передайте на кухню, что я велю принести обед в мои покои. Ибрагим сидел на своем диване и читал "Божественную комедию", поджав ноги, когда принесли еду на серебряном подносе. - Поставь на стол,- распорядился он не глядя. -Приятного аппетита, паша, - раздался знакомый тихий голос. - Нигяр-калфа! - удивленно и радостно обернулся Ибрагим. Девушка скромно поклонилась. Ее глаза испуганно смотрели на пашу, отмечая как изменился он за те десять дней, когда никто не знал, куда исчез Великий Визирь и что с ним. Его лицо, обрамленное небольшой темной бородой, побледнело и осунулось, под глазами залегли глубокие черные тени, темнела прокушенная нижняя губа, между бровей обозначилась четкая морщинка, какой раньше не было. Он встал, неловко покачнувшись, и подошел к ней, было видно, что каждый шаг дается паше с невыразимой болью. Сердце Нигяр-калфы сжалось,ее лицо исказила гримаса жалости. Улыбка резко слетела с лица паши, он грозно нахмурился и прошипел с ненавистью: -Жалеть меня взялась?! -Нет, паша, что вы, -испуганно прошептала девушка,пятясь к стене. -Пошла вон! Девушка в слезах выбежала в коридор. "О, Аллах! Что же с ним сделали? За что так мучали?" Потрясающий аромат бараньего плова наполнил покои Ибрагима. Он сел прямо на пол перед подносом и стал жадно поглощать, проигнорировав ложку, прямо руками. - "О, Аллах, как же вкусно", - простонал он с набитым ртом. С каждым жадно проглоченным куском в его тело возвращалась утраченная сила, а сила помогала бороться с болью. "Да, еще рано. Слишком много я не успел, не сделал. Мне рано"