Проклятье силы

Глава 9 Я никогда не мог понять, почему ночью все ощущается иначе, чем днем. Раньше мне казалось, что дело в тишине, которая приходит на смену дневной суете, или в темноте, окружающей тебя и оставляющей минимум пространства, которое можно ощутить напрямую. Отсекая тебя от привычного восприятия, ночь пробуждает чувство одиночества, поднимает наверх мысли, надежно скрытые в подсознании. Если поддаться этому воздействию, можно открыть в своей душе что-то новое, прийти к ответу на вопросы, о которых давно забыл или решить задачу, над которой мучился уже долгое время. Можно просто выплеснуть нарисованные воображением образы вместе с неожиданным творческим порывом. Можно многое. Но нужно быть осторожным, так как ночь любит лгать. И истина, которую тебе прошептала ночная тень, легко может навредить, лишив покоя или уничтожив волю. В первое же мое ночное дежурство на вершине скалы я позорно сбежал, не выдержав давления темноты, бескрайней черноты океана, мириадов звездных огней и собственных мыслей. Но самым тяжелым было постоянное ощущение чьего-то присутствия за спиной, от которого легкие сжимали холодные лапки страха. Умом я понимал, что давно уже проверил остров, и ничего опасного до сих пор не встретил, но все равно вздрагивал из-за каждого шороха. Костер не помогал, наоборот, рядом с ним я чувствовал себя еще более беззащитным, а любая тень от кустов или камней буквально оживала в его неверном свете, не вовремя давая простор воображению. Ни одного светлого пятна на месте второго острова я так и не увидел, с наступлением темноты он просто пропал. В небе не удалось рассмотреть мигающие точки самолетов и яркие искры спутников, а в море так и не показались огни кораблей. Пока рано делать выводы, но если мой остров находится в стороне от оживленных маршрутов, то спасать меня могут долго. По отсутствию привычных созвездий я определил, что нахожусь в Южном полушарии, но эта информация мне ничем помочь не могла. Единственным вариантом оставалось постоянное дежурство наверху, нужно было только что-то сделать с собственными страхами. Например, чем-нибудь себя занять, чтобы меньше обращать внимание на лезущие в голову мысли. Тем более у меня накопилось уже множество идей, которые хотелось бы реализовать. С изготовлением нормальной обуви я мог спокойно преодолевать подъем, поэтому достаточно быстро оборудовал там мастерскую с запасами материалов. Я относил туда все, с чем мог работать — камни различных видов и размеров, пальмовые листья и лозу, песок и птичьи кости. Сложнее всего было затащить наверх пальмовое бревно, но после открытия профессии «Обработка древесины» у меня появились на него очень большие планы, хотя после первого опыта хотелось просто забросать его песком и забыть — мои новые сандалии стоили мне множества трудов и нервных клеток. Для начала, пережигать ствол оказалось гораздо труднее, чем я предполагал. Приходилось все время отодвигать костер и камнями сбивать обгоревшую древесину, а так же следить, чтобы огонь не перекинулся выше. Потом пришлось придумывать, как расколоть ствол и получить подходящие заготовки. Не знаю, сколько я мучился с клиньями, которые булыжником забивал в бревно, но, мне кажется, в итоге деревяшка просто сдалась, устав от моих издевательств. Полученные куски оставалось только подогнать по размеру и отшлифовать — к счастью, каменные инструменты неплохо справлялись с этой древесиной. В итоге у меня получилось сделать две легкие и прочные подошвы, на которые я нанес поперечные борозды для лучшего контакта с поверхностью. Закрепив тонкий осколок кремня на конце небольшой палочки, я просверлил им в заготовках отверстия, в которые продел плетеные ремни. Конечно, со стороны обувь выглядела неказисто, зато свои функции выполняла достаточно хорошо. Слабым местом были крепления, но их можно было легко починить за несколько минут. Единственным минусом стала необходимость постоянно носить с собой стамеску и несколько запасных ремней, что поначалу сильно стесняло мои движения — за эти дни я уже успел отвыкнуть от какой-либо постоянной ноши, и небольшая сумка, болтающаяся на шее, порядком раздражала. Создание наблюдательного пункта на вершине скалы внесло в мою жизнь определенный ритм. Я просыпался около полудня, шел к морю и несколько раз проплывал по мелководью один и тот же отрезок, ориентируясь на две пальмы, росшие недалеко от берега. Между деревьями было сорок два шага, и я ради интереса считал метры, ожидая, когда откроется новый навык. Затем я завтракал, приводил в порядок водосборники и шалаш, ставил выпариваться на горячий песок желобки с морской водой и поднимался на скалу, где, периодически поглядывая на море, занимался ремеслом. Когда усталость накапливалась, упражнялся в метании камней и пробовал новые способы приготовления пищи, а ночью поддерживал огонь, пока небо не начинало светлеть. Спускался к шалашу и ложился спать. Однообразные, скучные дни. Охотиться я почти перестал, не добывая больше того, что могу съесть. Это случилось после того, как в азарте и погоне за опытом я набил за раз больше тридцати птиц, получив целых два уровня. Расплата пришла ночью в виде мыслей, от которых не получалось ни спрятаться, ни отвлечься. А что, если я привыкну получать опыт таким образом? Зачем работать, собственным потом улучшая навыки, если намного проще купить это чужой кровью? Пусть даже птичьей. Предела ведь, скорее всего, нет — всегда будет место дальнейшему совершенствованию. За птиц с каждым уровнем дают все меньше опыта, кто будет дальше? А сколько опыта дадут за человека? Смогу ли я остановиться, когда всегда будет возможность стать сильнее, просто кого-то убив? Искушение станет моим постоянным спутником, а такого испытания я себе точно не хотел — слишком тяжела будет эта ноша. На четвертый день вахты я догадался сделать календарь, отмечая проведенные на острове дни. К тому времени в голове все уже сильно перемешалось, и время удалось посчитать только приблизительно. Датой отсчета выбрал первое сентября — там, в Москве, у меня как раз кончались каникулы — и теперь каждое утро ставил новую зарубку на толстом стволе высохшей пальмы. Навыки, а следом и уровни, бодро ползли вверх. Особых успехов я добился в обработке камня — темными ночами глухой перестук камней звучал успокаивающе. Профессия «обработка камня» выросла до шести, но никаких дополнительных бонусов за это я не получил, зато пятый уровень «метания камней» порадовал прибавкой к точности для всех бросаемых предметов. Среди моих инструментов даже появилась пила — тонкая пластинка кремня в полторы ладони длиной, которую удалось заострить по всей длине. С ее помощью мне, наконец, удалось относительно ровно распилить поперек пальмовое бревно, подсыпая песок в место пропила. Еще пара дней ушла на то, чтобы из двух половинок расколотой колоды сделать глубокие миски, при помощи которых я планировал расширить свое меню. Если налить в миску воды и бросить туда раскаленный на огне камень, то можно через какое-то время довести ее до кипения. Я собрал несколько десятков небольших камней — плоская галька, не больше десяти сантиметров в диаметре, должны была достаточно быстро прогреваться и с хорошей скоростью отдавать тепло. Вода в миске закипела уже после десятого камня, после чего я высыпал туда мелко нарезанное мясо и добавил соли. Воду приходилось пару раз подливать — от контакта с горячими камнями она быстро испарялась, камни приходилось часто менять, но суп приготовился на удивление быстро. Конечно, в процессе приготовления в него попали пепел и угольки, но я не обращал на это внимания — никогда еще обычный бульон не казался мне таким вкусным. После нескольких неудачных попыток мне удалось сплести три верши на мелкую рыбу. В нижние части ловушек был вплетен крупный камень, чтобы их не уносило в море. После недолгих поисков я отыскал походящий спуск к морю, и каждый день относил их на мелководье. Рыбы в прибрежных водах было много, она охотно шла на приманку в виде требухи и попортившихся тушек птиц, обеспечив меня нескончаемым запасом пищи. Пару раз я видел достаточно крупные, до полуметра, экземпляры, плавающие неподалеку, но ловить их было нечем. С другой стороны, можно было только порадоваться, что они были не агрессивны. Количество зарубок на моем календаре неумолимо росло, приближаясь к третьему десятку. Иногда, вглядываясь в морскую даль, я ловил себя на том, что неосознанно тру подбородок, трогая отросшую практически за месяц бороду. Хотя, судя по тому, с какой скоростью и какими клочками у меня росли волосы на лице, бородой это недоразумение называться не заслужило. Тем не менее, это неосознанное действие скоро стало настоящей привычкой, и стоило мне немного задуматься, как рука сама тянулась к лицу. За этот неполный месяц я сделал множество вещей, про которые раньше читал только в книгах, даже не подозревая, что способен на что-то подобное. Наверное, мне стоило гордиться собой и радоваться своей находчивости и смекалке, но сил на это не было. Все мои эмоции были наверху, каждый день проходил как в ожидании розыгрыша лотереи, когда я с затаенной надеждой высматривал на горизонте проходящие корабли. Увы, тщетно. Сколько еще протянется такое ожидание? В любом случае, готовиться надо к самым разным вариантам. Если я застрял здесь надолго, то придется обустраиваться капитально — рано или поздно начнется сезон дождей, и мне нужно хорошее укрытие, в котором можно будет устроить склад провизии и сухого топлива. А еще нужно попробовать сделать лодку, чтобы в случае чего была возможность добраться хотя бы до соседнего острова.