You will never be the only one

--- Знаете, у некоторых людей есть дурацкие привычки, которые бесят – Микеле возвращается поздно ночью – как истинный человек искусства – и, подходя к дому, думает только о том, как объяснить Флорану – без лжи, разумеется – где его черти носили и почему у него такой донельзя довольный вид, как будто его только что от души отодрали. Впрочем, почему как. Микеле мечтательно жмурится – секс был просто потрясающий, и теперь он снова может все – двигаться вперед, творить, жить – Но за все надо платить. Чикаго – по счастью, не вокруг, а всего лишь в наушниках – напоминает ему о неотвратимости – чего? наказания? да, я виноват перед Флораном, думает Микеле, нервно крутя в руках ключи – ему следовало рассказать раньше – но Флоран вряд ли бы понял – но сейчас он тем более не поймет! – Микеле трет лицо рукавом, пытаясь стереть лихорадочно-счастливый румянец и донельзя довольную улыбку – я должен ему рассказать. без выкрутасов. как можно серьезнее. может, у меня еще есть шанс – Ключ поворачивается в замочной скважине. Он сам нарвался, он сам нарвался – – Ты спишь с ним, – шипит Флоран, сжимая кулаки. – Ну да, – пожимает плечами Микеле. – Как и с тобой. – То есть, – Флоран ощеривается, словно бродячий кот, которого Микеле когда-то подобрал на итальянских улицах и привез во Францию – кот не выдержал его режима – один день – дома, два – в гостях – и это еще в лучшем случае – и сбежал, избавив Микеле от необходимости принимать тяжелое решение отдать его кому-нибудь из коллег, способных позаботиться о животном – – То есть все вот эти твои слова – «Флоран, ты меня вдохновляешь», «Флоран, ты мне нужен», «Флоран, я люблю тебя» – это все было ложью от начала и до конца? – голос Флорана поднимается от еле слышного шепота на выдохе до полноценного крика, и Микеле совершенно не к месту думает об их первом сексе после очередного спектакля, когда он, не совсем вернувшись в себя, прижал то ли – еще – Антонио Сальери, то ли – уже – Флорана Мота – к стене – маэстро, я же знаю, что вам нравится моя музыка – а мне нравится ваш голос – так почему бы вам не спеть для меня? – очнулся тогда Микеле от протяжного стона – господи, Микелаааааанджело – и, судя по всему, до этого он успел много чего наговорить Флорану, потому что все его попытки объяснить, что, черт возьми, только что произошло, растворились в крепких объятиях Флорана – и в дальнейшем – тоже, потому что как-то нельзя просто так взять и сказать человеку, с которым делишь сцену, квартиру и постель, что ты, в общем-то, далеко не моногамен – кажется, для этого даже есть специальный термин, но Микеле лень его запоминать. – Заметь, я не сказал главного, – истерично-озорно улыбается Микеле, думая, что, наверное, сейчас Флоран врежет ему – и будет совершенно прав. С точки зрения обычного человека, разумеется. Микеле наклоняется к уху Флорана и шепчет ему на ухо: – Я не сказал, что ты единственный. После этих слов Флоран действительно пытается ему врезать – только не по лицу – смеется Микеле, когда Флоран прижимает его к полу – иди нахуй – отвечает Флоран, впиваясь жалящим поцелуем в его губы, до синяков сжимая его руки, до кровоподтеков кусая его плечи – – Шлюха ты, Микеле, – шепчет Флоран после яростного секса, прижимая Микеле к себе и утыкаясь носом в светлые пряди итальянца. – Думай как хочешь, – прохладно отвечает Микеле и закрывает глаза. Уже почти оформившиеся идеи – песен и рисунков – растворяются в объятиях Флорана, уходят в небытие, напоследок смеясь в лицо неудавшемуся творцу. Раньше в объятьях Флорана растворялось только плохое – неуверенность – в себе и других – кошмары – о прошлом и будущем – бессильная злоба – теперь, кажется, в них растворяюсь я. Вывод для Микеле очевиден. --- – Ты слишком сильно меня любишь, – отвечает Микеле на невысказанный вопрос Флорана. На самом деле причина, конечно, не в этом – Микеле вполне комфортно чувствует себя рядом с Флораном, который любит его до хруста костей – Микеле – и до зубовного скрежета – Флорана – просто постоянные выяснения отношений – хоть и заканчиваются просто фееричным по ощущениям сексом – не дают ему сконцентрироваться на том, что для него важнее всего – на творчестве. Но не говорить же Флорану, что он перестал его вдохновлять. Это куда хуже – на взгляд Микеле. Судя по потухшему взгляду Флорана – все наоборот, но Микеле уже закидывает гитару на плечо и хватается за ручку чемодана. На прощание Микеле хочется посоветовать Флорану уехать – неважно даже куда, просто Флорану жизненно необходим отдых – последняя пара месяцев измотала их обоих, и Микеле знает, что с его уходом по крайней мере дома у Флорана станет спокойнее – насчет души, правда, Микеле не уверен. Еще Микеле знает, что Флоран поступит ровно наоборот – что бы он у него сейчас ни попросил. Поэтому он просит только одного – – Прости меня. – Катись к черту, – хрипло произносит Флоран. Микеле молча кивает. В конце концов, он это заслужил. ---