Она хорошо ко мне относится

      Хольцманн забывает о многих вещах, когда дело доходит до заботы о себе. Она забывает есть и спать в течение долгого времени, работает так долго, как может, до тех пор, пока не устаёт и засыпает за своим рабочим столом. Она забывает обработать маленькие царапины и порезы на её руках, когда возится с новыми машинами, потому что она так близка к тому, чтобы заставить это безупречно работать. Дело не в том, что она намеренно делает это, просто всё остальное кажется более важным, и есть ещё так много того, что нужно сделать.       Эрин наблюдает за всем этим, и это беспокоит её по какой-то необъяснимой причине. Она не любит смотреть на то, как Хольц валится с ног от усталости, только лишь для того, чтобы снова встать и возобновить нездоровый цикл: работа, работа, работа, потом рухнуть усталой кучей. Это проблема, поэтому она делает единственную вещь, которая является лучшей: находит решения.       Поэтому, когда часы показывают 12 дня, она обедает и замечает, что Хольцманн ничего не ела, кроме горстки чипсов "Принглс", то небрежно говорит: - Хочешь кусочек? Это сразу же привлекает внимание Хольц, и она переводит взгляд на Эрин. Женщина широко улыбается и снимает очки. - Ого, Эрин, я думала, ты никогда не спросишь. Эрин краснеет, её щёки и кончики ушей горят. Это, кажется, приводит инженера в восторг, от чего ямочки на её щеках становятся ещё более заметными. - Эм, я-я имела в виду, - она протягивает вторую половинку сэндвича, аккуратно отрезанного и завернутого. - Мой сэндвич. Ты хочешь? Хольцманн по-прежнему улыбалась, а её глаза озорно сверкали. - Я не настолько голодна, чтобы съесть сэндвич. Но вот тебя бы... - её глаза опустились вниз, затем поднялись снова в верх, и она подмигнула. Эрин держит сэндвич в воздухе, переосмысливает свою жизнь и то, как она всегда умудряется вляпаться в намёки Хольц. Она прочищает горло и говорит: - Тебе нужно поесть, - и Эрин видит, как Хольц смотрит на неё, будто собирается сказать что-то неуместное, поэтому тут же добавляет, - еду. Тебе нужно поесть еду. Хольцманн напевает мелодию и исчезает под своим рабочим столом, быстро появляясь со своей банкой "Принглс". Она кладет один в рот, и показывает Эрин большой палец. Эрин вздыхает. - Хольц, это неправильное питание. - О, я так и знала, что что-то забыла, - она исчезла под столом и вновь появилась с напитком в руке. Она громко отпивает через соломинку. - Это не то, что я имела в виду, - Эрин подходит ближе до тех пор, пока не встает напротив стола Хольц и протягивает руку, чтобы положить сэндвич в её руку. - Вот, съешь это. - Но это твой обед. - Не волнуйся, я всегда беру побольше еды, - солгала она. Эрин никогда не брала дополнительную порцию. Хольц продолжает жевать свои чипсы и задумчиво говорит: - Мне кажется это несправедливым - отнять твой сэндвич. - Ну, как насчёт того, чтобы нам обменяться? Твои чипсы на мой сэндвич. Хольцманн думает над этим, напевая под нос, затем утвердительно кивает головой. - Хорошо, - она наклоняется над столом, - кажется, мы заключили сделку, Гилберт, - сказала она, понизив голос так, словно они торговали наркотиками. Эрин игнорирует то, как трепещет её сердце от такой близости, и тянется, чтобы схватить чипсы, но Хольц шлёпает её по руке. - Что? - спрашивает Эрин. - Сначала мы должны обменяться рукопожатием, - говорит Хольц так, словно это самая очевидная вещь в мире. - Эм, ладно, - Эрин протягивает свою руку для рукопожатия. Конечно это необычное рукопожатие. Хольцманн шлепает её по рукам несколько раз рандомным образом, а Эрин старается не отставать. Она не думает, что проделала очень хорошую работу, но улыбка на лице Хольц говорит об обратном. - Теперь ты можешь взять солёные параболы, - Хольцманн пододвигает к ней банку, а Эрин протягивает ей сэндвич. - Я знала, что рано или поздно ты сдашься этим вкусняшкам. Эрин кивает и удовлетворённо улыбается, когда Хольц разворачивает сэндвич, откусывает большой кусок, и, пробормотав тихое ням, поднимает большой палец вверх.       Чуть позже, когда Хольцманн вернулась возиться со своими машинами, Эрин робко лезет в банку "Принглс" и съедает чипс. Она не замечает, как Хольцманн наблюдает за ней через всю комнату с легкой улыбкой.       С тех пор Эрин начинает упаковывать дополнительную порцию еды. Она оставляет еду на столе Хольцманн всякий раз, когда замечает, что инженер не поела, и в тот же час на её столе оказывалась банка "Принглс". На самом деле она не ест их с той же скоростью, что и Хольцманн, она вообще их практически не ест. Тем не менее она позволяет продолжаться этому обмену, потому что это единственный способ, с помощью которого Хольцманн принимает от неё еду, и она наконец-то регулярно ест. Так же помогает то, что Хольц не осознает, что её запас "Принглс" никогда не уменьшается, потому что Эрин ставит нераспечатанные банки обратно в её тайник под столом, пока она не видит.

***

      Эрин сонно поднималась на второй этаж. Солнце ещё не взошло, но теория беспокоила её еще с тех пор, как она пошла спать, и она слишком раздражена, чтобы вернуться ко сну, пока не выяснит решение на доске.       Она тихо шаркает ногами по полу, когда звук заставляет её остановиться. Она повернулась в сторону комнаты Хольцманн. Инженера там не было видно, но звук продолжал издаваться. Эрин осторожно подходит к столу, боясь, что Хольцманн забыла выключить какую-то смертоносную штуку. Когда она подходит к столу, где обычно стоит Хольц, её нога ударяется о что-то, отчего звук на мгновение становится громче. Эрин нагибается, уже представляя то, что она там найдёт.       Хольц спит под столом, свернувшись в клубок и сжимая гаечный ключ в руках. Эрин хмурится. Её очки-гогглы всё ещё на ней, а это значит, что Хольц, должно быть, слишком устала, чтобы снять их и спуститься вниз, на первый этаж, где находится её комната.       Её сердце сжимается от необъяснимого желания позаботиться об этой женщине. Эрин вздыхает и размышляет о том, должна ли она разбудить её? Пол выглядит не очень удобным. - Хольцманн, - шепчет она, осторожно тряся её за плечо. - Проснись. Хольцманн сильнее сжимает гаечный ключ, который она держала у своей груди. Эрин старается не слишком много думать о том, чтобы быть тем, кто находится в руках инженера. - Хольц, - повторяет Эрин, тряся её плечо чуть сильнее. Инженер хмурит брови, открывает один глаз, а потом снова закрывает его: - Я сплю, - бормочет она. - Как давно ты здесь? Вместо ответа, Хольц бормочет что-то о красоте сна. Эрин снова трясёт её: - Ну же, Джиллиан, давай отведём тебя в твою кровать, - она пробует её имя и чувствует покалывание на кончике языка.       Хольц медленно открывает глаза, щурясь сквозь затемнённые очки. Она не может прочитать выражение лица инженера, и Эрин думает, что получит выговор за то, что она назвала её Джиллиан, но через мгновение всё, что она слышит - это тихое "хорошо". Эрин освобождает ей место, чтобы вылезти из под стола и встать. Она очень сильно старается не таять, при виде Хольц в этом мягком свете, с гогглами набекрень и распущенными прядями волос, что каскадом падают вниз по шее.       Эрин ведёт её вниз по лестнице, следя за тем, чтобы Хольц не отвлекалась на свои проекты по пути вниз. Она прислоняется к дверному проёму комнаты Хольцманн, наблюдая, как инженер падает на кровать и ложится на бок. Она вырубилась, как свет, все ещё держа в руках гаечный ключ, и с очками-гогглами сползшими на глаза.       Эрин опускается на колени возле кровати, чувствуя себя немного неловко, находясь в комнате Хольц. Она видела её из коридора, но никогда не была внутри помещения. Это очень.... по Хольцманнски.       Эрин вынимает гаечный ключ из её рук и кладет его на тумбочку. Затем, она осторожно снимает очки-гогглы с её лица, с небольшим ворчанием от Хольц, и кладёт их рядом с гаечным ключом. Эрин убирает выбившиеся пряди волос с лица Хольц и не понимает, почему её сердце так быстро бьётся. Она пытается найти ответы в изгибе губ Хольц, в наклоне её бровей, щеках, которые сейчас лишены очаровательных ямочек. Она ищет и ищет, но в конце концов путается ещё больше, чем раньше. Это проблема для другого дня.       Эрин вздыхает, встаёт, выключает свет и перед тем, как закрыть дверь, она слышит тихое "Спокойной ночи, Эрин", эхом разносящееся по комнате. Ей не хватает духа напомнить Хольц о том, что сейчас утро.

***

      Они возвращаются с успешной миссии, и Хольцманн выбегает из машины, как только выключает двигатель. Она громко говорит о новых идеях, которые пришли ей в голову в самый разгар охоты на призрака, а Эрин слишком устала, чтобы полностью понять, о чём она говорит. Она следует за взволнованными шагами Хольцманн, в то время как Пэтти и Эбби пробежали мимо них обеих борясь за душ. В кои-то веки она не была той, кто покрыт эктоплазмой.       Эрин и Хольцманн находятся на втором этаже. Хольц подпрыгивает на своей стороне комнаты, собирая тут и там части и инструменты и кладя их на свой рабочий стол. Эрин сидит в своем кресле с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам волнения Хольц. Сначала это быстрые, подпрыгивающие шаги, а затем она слышит легкое пение и танцы. Она открывает глаза, чтобы видеть, потому что поющая и танцующая Хольц - её любимая Хольц.       Но потом она видит это. - Хольцманн! - она сразу же вскакивает со своего места, пересекая комнату и двигаясь в сторону блондинки, которая до сих пор стояла пораженная внезапным криком. - Ч-что? - Твоя рука кровоточит! - Эрин с трудом дышит, когда присматривается поближе.       Через верхнюю часть руки Хольцманн, рядом с её плечом небольшая рана, которая была видна сквозь порванную униформу. Кровь медленно просачивается в окружающую её ткань, оставляя тёмное пятно вдоль рваного места. Кровотечение не было замечено во время их миссии, но после активной работы появилось раздражение. - Боже мой, Хольцманн! Почему ты не сказала мне?! - Эрин заметно паниковала, и Хольцманн изо всех сил пытается понять, почему. Она порезалась, когда пыталась протиснуться через щель в заборе, чтобы пройти к дому с привидениями. Она увидела порез, поняла, что ничего страшного не произошло, и продолжила идти. Адреналин, который был получен во время охоты за привидением, и новые идеи перекрыли боль. - Это просто царапина, - она тычет в рану и старается не морщиться. - Видишь? Не о чем беспокоиться, - она ободряюще улыбнулась Эрин. - Это не просто царапина! Боже, Джилл-.. Хольцманн! - Эрин качает головой и делает глубокий вдох. - Садись, - приказывает она, указывая на стул. - Но я должна проверить протонн- - Сядь. Сейчас же. Хольц затыкается и садится, положив руки на колени, нервно ёрзая, при виде явного беспокойства Эрин. Она достает аптечку первой помощи из шкафа и кладёт её на стол рядом с Хольцманн.       Эрин кладёт руки на свои бёдра и вздыхает, будучи расстроенной из-за женщины, сидящей перед ней. - Ты не можешь так делать, Хольц, - она жестом показывает на рану, - ты не можешь пораниться и игнорировать это. Хольц смотрит, как Эрин неуверенно расстёгивает верхнюю часть униформы. Она понимает намёк и помогает вытащить её раненую руку из рукава. - Видишь? Ничего... - начинает она, даже не взглянув на рану. (Эрин хочет раздраженно закатить глаза, потому что серьезно?) Хольц останавливается, когда видит её. - Уоу, ладно, неважно, - она морщится. Эрин качает головой. - Джиллиан, - начинает она. Хольц тут же смотрит на неё, - это не нормально. Ты должна заботиться о себе, хорошо? - она начинает дезинфицировать рану. Гнев от данной ситуации заставляет её случайно надавить сильнее, чем надо. Хольц шипит и отстраняется, протягивая руку, чтобы остановить её. Она быстро говорит: - Я очень ценю грубость в женщине, но пожалуйста, прибереги это для спальни. Эрин смотрит на неё не впечатлённым взглядом и продолжает дезинфицировать рану, нежнее в этот раз. Хольц успокаивается после этого, тем самым помогая Эрин сосредоточиться. Она аккуратно укладывает стежки "бабочка"* на рану, и когда она заканчивает делать перевязывание, то выпускает дыхание, которое не заметила, как задержала. - Что, никакого поцелуя? Широкая ухмылка Хольцманн заставляет делать её иррациональные вещи. Это заставляет хотеть поцеловать её. И она делает это       Она притягивает её и целует, пытаясь донести до Хольцманн всё, что она чувствует, но не может выразить словами. Она целует с разочарованием, гневом и грустью, которые она чувствует, когда видит, как Хольцманн спит на полу или работает до предела. Она кладёт руки на шею Хольц, и её пальцы ласкают место пульса женщины, чувствуя её учащённое сердцебиение. Это убеждает её, что Хольцманн никуда не денется - она здесь.       И, может быть, именно поэтому она так сильно переживает. Потому что хочет удержать Холцманн здесь как можно дольше. Она хочет видеть её танцы, слушать её взволнованные разговоры о своих проектах, и она хочет краснеть от постоянного флирта Хольц как можно дольше. Она любит её так сильно, как никогда никого ещё не любила.       Но если Хольцманн игнорирует всё требуемое, чтобы вести здоровый образ жизни, тогда как Эрин может быть уверена, что в один прекрасный день Хольц внезапно не исчезнет? Она никогда не встречала кого-то, кто неизменно ставит любые приоритеты выше, чем саму себя, и неопределенность того, насколько сильно Хольц готова пожертвовать этим, пугает её.       Эрин отстраняется от поцелуя и обнимает её за шею, осторожно, чтобы не усугубить рану. Её хватка крепкая, почти властная, но Хольц отвечает ей, обвив руками её талию. Хольц чувствует, что что-то не так, и это заставляет её на мгновение нахмуриться при мысли о том, что, возможно, она - причина всех проблем Эрин. - Ты в порядке? - нерешительно спрашивает она. - Я боюсь потерять тебя, - признаётся Эрин, уткнувшись ей в шею. Это заставляет Хольц отстраниться от объятий, чтобы взглянуть Эрин в глаза. - Что? - Я... - Эрин хмурит брови, пытаясь подобрать слова. - Ты мне нравишься, - Хольц в ответ на это улыбается. - Мне нравится, когда ты рядом. Но ты делаешь такие вещи, как ходишь с необработанной раной, и я просто-... Инженер тянет её обратно в пространство между её ног и обвивает свои руки вокруг её нижней части спины, вырисовывая нежные круги, чтобы облегчить её беспокойство. - Эй, я никуда не уйду, - она уверенно пожимает плечами. - У меня есть горячий врач, который починит меня, - говорит она, двигая бровями вверх-вниз. И Эрин смеется, потому что, боже, Хольцманн настолько беззастенчива, и она хочет, чтобы это оставалось неизменным. Её смех затихает, и она говорит: - Я не всегда буду рядом, ты знаешь. Ты должна заботиться о себе. Пожалуйста. Я переживаю за тебя.       Хольц внимательно слушает, медленно соединяя точки. Она задумчиво напевает, вспоминая все случаи, когда Эрин заботилась о ней. - Значит ты кормила меня и укладывала в постель не потому, что это было твоей частью плана соблазнить меня? - пошутила она, и,прежде чем Эрин смогла что-либо сказать, добавляет, - я шучу, ты и без этого прекрасно соблазнила меня. Эрин краснеет. Она знает, что Хольц любит её, потому что она не особо скрывала этого, но её по-прежнему застаёт врасплох флирт Хольцманн. - Я серьёзно, Джиллиан.       Интенсивность обеспокоенного взгляда Эрин заставляет её чувствовать себя неуравновешенно. Только её родители зовут её Джиллиан, и всё же Эрин говорит его так, словно это всегда было на кончике её языка. Разница между её именем, прозвучавшим из уст Эрин, и её родителей поражает. Она произносит его с такой любовью, что Хольц забывает апатичную и презрительную версию своих родителей. - Ты знаешь, только мои родители так меня зовут, - Хольцманн снимает свои очки и прочищает горло. - Они...Они не очень то сильно заботились обо мне, когда я росла. Они просто позволили мне быть, что в ретроспективе звучит, как мечта каждого ребёнка, поэтому я могла делать всё, что хочу, но... - она пожимает плечами.       И Эрин всё поняла. Она представляет себе маленькую Джиллиан, которая разбирает вещи в своём доме до позднего вечера, а её родители слишком заняты другими делами, чтобы сказать ей идти спать. Она думает о маленькой Джиллиан, которая голодна, но не знает, что поесть, поэтому она идёт за закусками, которые её отец оставил на журнальном столике. Она думает об этом пренебрежении, и это заставляет её сердце сжиматься от боли, потому что у Хольц до сих пор остались эти привычки. Никто из тех, кого она встретила позднее в своей жизни, не нашёл времени напомнить ей, что она была намного важнее, чем думала. - Джилл... Ты заслуживаешь намного большего, понимаешь? Ты намного важнее, чем проекты, миссии и всё остальное, что ты делаешь. Ты понимаешь? Хольц неуверенно кивает головой на её искренность. - Хорошо. Воздух наполнен напряжением, но Хольц разрезает его, как ножом для резки торта. - Итак, Доктор Гилберт, Вы всех своих пациентов вот так целуете? Эрин закатывает глаза и хихикает. Глаза Хольц блуждают по лицу Эрин, слегка нахмурившись, когда она замечает намёки на усталость. Она смотрит на своё запястье, делая вид, что смотрит на несуществующие часы. - Ой, вы только посмотрите на это! Пора спать! - Сейчас 3 часа дня... - Нет, наказ врача. Пошли! - Хольц хватает её за руку и тянет вниз в сторону спальни Эрин. - Я думала мы пойдём в твою комнату? - спрашивает Эрин. Хольц улыбается и поднимает брови. - Ты хочешь пойти в мою комнату? Ты просто выглядишь усталой, так что я подумала, может быть, - она пожимает плечами, - ты хочешь вздремнуть или что-то в этом роде? - О, - удивлённо говорит она. - Ты заботилась обо мне всё это время. Я хочу сделать для тебя тоже самое. Эрин не могла не поцеловать Хольц ещё раз, прежде чем она вошла в свою комнату и легла на кровать. Она чувствует, как матрас провалился рядом с ней, и она поворачивается, чтобы увидеть Хольц, лежащую на спине с закрытыми глазами. - Эм... - начинает Эрин, - Ты в порядке? - Я думаю, что мне тоже нужно отдохнуть. Тебе так не кажется? - Хольц смотрит на неё одним глазом. Эрин не напоминает ей, что её комната находится прямо по коридору. Вместо этого она соглашается и позволяет Хольц лежать рядом с ней. - Доброй ночи, Джиллиан, - говорит она по привычке. Хольцманн даже не колеблется: - Уже вторая половина дня. Доброго дня. Смех Хольцманн - последнее, что она слышит перед тем, как заснуть.