Цитадель

      — Раньше я здесь не бывал.       Хибари свесился с перил и глядел вниз с высоты школьной крыши. Дыхание приятно перехватило.       — Неплохое местечко для тренировок, а?       В ответ мальчик воодушевлённо кивнул.       — Теперь они твои, — Каваллоне протянул ему тонфы. — Научишься пользоваться и можешь с одного удара дробить бошки амбалам.       — Даже самым непробиваемым? — в восторженных глазах Кёи отразился стальной блеск оружия.       — Даже железным.       Дино показал, как правильно нужно браться за ручки тонф, держать локти и наносить удар. Мальчик завороженно следил за каждым его действием и уже спустя несколько минут держал в собственных руках смертоносный металл.       — Запомни: мощно и быстро.       Отойдя на нужное расстояние, Дино снял с пояса сплетённый хлыст и, со звоном полоснув им по воздуху, размотал одним ловким рывком.       — Нападай.       Ощутив внутренний накал, мальчик покрепче сжал тонфы и приготовился к атаке, как вдруг какая-то неожиданная мысль заставила его остановиться и опустить оружие.       — Нет.       Следующие секунды прошли в молчании. Ответ Хибари привёл Дино в замешательство. Внимательно наблюдая за ним, он ждал объяснений. Несколько раз Кёя бросил на него беглый, неспокойный взгляд; тоже был растерян и явно не горел желанием что-либо объяснять. Но всё же…       — Я ведь обещал себе… презирать всех, кого буду побеждать, — неуверенно начал мальчик. Возможно, у него и получилось бы продолжить это непомерно тяжёлое для такой скрытной натуры признание, но Дино освободил его от лишних слов.       — А с чего ты решил, что я позволю тебе победить?       Хибари поднял лицо и устремил на учителя оживлённый взгляд. Тот ободряюще ему улыбнулся. Кто бы мог подумать, что этот мальчишка будет бояться какой-то незначительной победы во время тренировки лишь по одной причине? Да к тому же настолько смешной и глупой. Похоже, он воспринял совет Мустанга слишком серьёзно и с такой же серьёзностью был намерен сражаться, в независимости от того, тренировка его ожидала или самая настоящая битва. Но, пожалуй, удивляться этому было ещё более глупо: таков уж характер Хибари Кеи. Дино это прекрасно знал, и это обязывало.       Каваллоне притворился заскучавшим и приложил руку ко рту, будто бы не в силах сдержать долгий зевок. Давай же, Кёя, разозлись и покажи, на что ты способен!       — Зеваешь во время боя со мной?! — мальчика действительно задела подобная издевательская недооценка его способностей.       — Сейчас ты пожалеешь об этом! — он нахмурился и, словно маленький хищник, сорвался с места, готовый нападать, атаковать, биться не на жизнь, а на смерть.       Мощный и быстрый удар. Как Дино его и учил.

***

      — Ты поставил мне подножку. Это нечестно.       Точно так же, как и учитель, Хибари растянулся на согретой полуденным солнцем крыше школы, так же расслабленно подложил руки под голову и так же довольно любовался нависшим небесным куполом. Да, он был доволен тем, что Каваллоне уделал его, причём таким обидным приёмом. В следующий раз подобные трюки с ним не пройдут, больше он никому не позволит одержать над собой верх.       Никому, кроме Дино.       Дино можно всё.       — Моя подножка оказалась как нельзя кстати. Иначе бы ты отправил меня в нокаут, — ласковая улыбка легла на губы Каваллоне. Ему нравилось подыгрывать боевому настрою мальчика. Нравилось, что Кёя мог вот так просто находиться рядом с ним, не угрожая забить до смерти или ещё что-то в этом духе.       Прекрасные минуты.       Хибари как можно незаметнее покосился на него. Глаза Дино были умиротворённо прикрыты и, похоже, он нежился в сладостной дремоте. Кёя поворочался, поёрзал из стороны в сторону, желая проверить, действительно ли тот уснул и не следит ли за ним. Убедившись в этом, неуверенно придвинулся к Мустангу...       Спокойно и приятно. Мальчику было трудно признать самому себе, но это мгновение… не хотелось, чтобы оно кончалось.       Дино проснулся от ощущения жара под боком. Намереваясь узнать, откуда тот исходит, парень неохотно приоткрыл один глаз...       Будь он неладен! Неужели это тот самый человек, который в будущем будет разбрасывать «травоядных» направо и налево? Кёя свернулся калачиком возле Каваллоне и, уткнувшись носом ему в бок, мирно посапывал, время от времени причмокивая и смешно морща нос. Удивительное противоречивое создание… Такое милое сейчас и такое ужасающее спустя несколько лет.       Осторожно, чтобы не разбудить, Дино отвёл с лица мальчика чёрную прядь и внимательно оглядел его невинные, безмятежные черты. Интересно, какие он видит сны? Так хочется залезть в его голову и узнать хотя бы капельку того, о чём он размышляет и мечтает, — что сейчас, что там, в настоящем, в которое ему придётся возвращаться совсем скоро... Щемящая грусть опустилась на сердце. Дино свёл брови, понимая, что он оставит этого славного мальчишку одного, наедине с печалью от воспоминаний о таинственном мафиозном Боссе. Бессознательно положил ладонь на детское плечо. Сейчас Хибари так хрупок и нежен. Хотя для Дино он всегда таким и был: хрупким и нежным... Парень приблизился к спящему мальчику и коснулся его лба ласковым поцелуем.

***

      — Почему ты не предупредил, что у тебя на неё аллергия?! — держа Кёю на руках, Дино бежал прочь из прекрасного, но, как оказалось, не такого уж и безопасного сада цветущей сакуры. Он хотел провести этот — особенный — вечер с Хибари среди созданной природой волшебной сказки, но, похоже, невинная затея обернулась чем-то ужасным...       — Я с-сам не знал…       Мальчик тяжело и прерывисто дышал, слова давались ему с трудом, лихорадочный жар охватывал грудь. Дино расстегнул первые пуговицы его рубашки и подул на него, пытаясь хоть немного остудить пылающую кожу. Глаза Хибари были помутнены; единственное, что он видел, было обеспокоенное лицо Дино, бешено озирающееся по сторонам. Зрачки, непослушные из-за приступа, то и дело норовили соскочить куда-то вбок, но мальчик настойчиво удерживал их на том, что так хотелось видеть в эти, быть может, самые последние минуты его жизни.       — Д-дино… — еле выговорил он. Надо сказать ему об этом как можно скорее, пока язык ещё ворочается, пока мысли вовсе не спутались в один неразборчивый комок... Дино, я…       Каваллоне взглянул на побледневшее лицо, окаймлённое взмокшими от пота чёрными прядями. Ему было невообразимо страшно: он был связан с мафией, но никак не с медициной... Парень встревоженно оглядывался по сторонам и крепче прижимал к себе слабеющее с каждым мгновением тело.       — Я что-нибудь придумаю. Потерпи, маленький…       …………………………………………………………       Удивительно, но в голову Каваллоне не пришло ничего другого, кроме как вернуться с мальчишкой на самое безопасное место: на крышу школы. Он посадил его в тенистое место, где свежие, прохладные порывы ветра могли обдавать его лицо и тело. До конца расстегнул его рубашку и оголил грудь — так жар отступит скорее. Приложив ладонь ко лбу Кёи, Дино с облегчением заметил, что эта задумка оказалась куда более успешной, нежели любование цветущей сакурой.       — Я, кажется, знаю, что поможет тебе набраться сил! Я быстро.       — Стой. Куда ты уходишь? — набрав в лёгкие побольше воздуха, с трудом прошептал Хибари, когда Дино направился к лестнице. Тот обернулся.       — Самое главное: ты никуда не уходи, — несмотря на улучшение, он всё ещё был обеспокоен состоянием мальчика и виновато глядел на него, полностью доверившегося такому беспечному обормоту, как Каваллоне. — И живи. По рукам?       В знак отсутствия иного выбора Хибари завёл глаза и повёл ладонями, мол, «едва ли смогу подняться на ноги, а уж тем более дойти до края крыши, чтобы назло тебе с неё спрыгнуть». Дино сметливо подмигнул, и уже через минуту до слуха Кёи донесся отчётливый шум хлопнувшей парадной двери и стремительно удаляющиеся шаги.       В теле до сих пор была слабость и болезненная тяжесть, но мальчик упрямо напряг непослушную руку и поднёс пальцы ко лбу. На нём всё ещё ощущалось заботливое и взволнованное касание учителя. Приятное чувство разливалось где-то глубоко в груди. Кёя переместил руку туда, откуда оно исходило. Под ладонью слышался глухой стук. Мальчик помнил, как порой, когда Дино был особенно близко, эти удары, обычно ровные и спокойные, срывались на учащённый барабанный бой. Их сила отдавалась в самых висках. Такое… паранормальное чувство.       …………………………………………………………       Хибари вздрогнул, когда дверь, отбитая буйной ногой, с грохотом распахнулась.       — Вот, держи! — усаживаясь возле мальчика, Дино протянул ему бумажный пакет.       — Что это?       — Лекарство, конечно же!       Охваченный лёгким любопытством, Кёя засунул руку в пакет. Что-то тёплое и мягкое. И пахнет прямо как… Мальчик подозрительно покосился на Каваллоне.       — Это простой гамбургер.       — Нет в мире лекарства лучше еды, — Дино пожал плечами. — Давай кусай, а не ворчи.       Кёя скептически посмотрел на вредный продукт. Раньше ему запрещали такое есть. Но с Дино… хочется всё попробовать. Мальчик поднёс гамбургер ко рту, желанно вдохнул его парной аромат. Казалось, можно было наесться одним только насыщенным запахом булочки и соуса. Невероятно, сколько всего тёплого и приятного окружало его сейчас: солнце, сэндвич и этот странный парень со своей нетрадиционной медициной... Растягивая удовольствие, мальчик откусил небольшой кусочек.       — Мм-м! Такой фкуфный!       Каваллоне засмеялся. Маленький Хибари Кёя, не скупой на выражение эмоций, с большими серыми глазами, светящимися искренним детским доверием, с таким восторгом жующий этот гамбургер, был чрезвычайно забавен и прелестен.       — Фто смефного?       — Просто ты очень мило это делаешь.       Он шутливо надул щёки, показывая, что у мальчишки были точно такие же. Сначала Кёя грозно нахмурился, но, глянув ещё раз на кривляющуюся, смешную мордашку учителя, не сдержался и улыбнулся.       Но Дино было мало простой улыбки… Он хотел хоть раз в жизни услышать, как тот смеётся. Он чувствовал: ещё немного, и мальчик зальётся разрывающим его изнутри смехом. Радостным. Звонким. Открыто и счастливо. Пусть даже в первый и последний раз...       Внезапно к губам Каваллоне прижали оставшийся кусочек гамбургера. Он удивлённо замычал, но Хибари был настойчив.       — Я не милый! — шепнул он, пытаясь впихнуть в Мустанга недоеденный сэндвич.       Похоже, мальчик разгадал хитрую затею учителя и придумал на это свою контратаку. Справедливо. Ничего не оставалось, как поддаться и раскрыть рот.       Язык случайно коснулся кончиков маленьких, горячих пальцев. На них чувствовалась острая кислинка от кетчупа и сладковатая — от майонеза. Вкусно. Хочется облизать... Но нельзя.       — Уу-у, твои слюни, — Хибари брезгливо поморщился, но всё же на несколько секунд его пальцы задержались на губах Дино.       — Эй, ты тоже обслюнявил гамбургер. Так что мы квиты!       Лицо Кёи вспыхнуло возмущением.       Но разве возможно хотя бы минуту дуться на Дино? Ведь сердце этого совсем не хочет, сердце противится. Сердце, кажется, любит…       Хибари взглянул на учителя. Вновь и вновь хотелось смотреть на эту ласковую улыбку, единственную, которая способна была так мистически воздействовать на него, которая с самого начала казалась такой необъяснимо знакомой…       …………………………………………………       На некоторое время воцарилось молчание. Закат, обагривший небо, околдовывал взгляд и очищал мысли, побуждая думать лишь о тех вещах, которые представляли настоящую ценность. Вечер побуждал закрыть глаза, забыть обо всём и предаться сладостным мечтаниям…       — Дино.       Это случалось так редко, почти никогда, но в те необъяснимые моменты, когда Хибари произносил его имя, Каваллоне чувствовал что-то куда более нежное и прекрасное, чем этот ласкающий глаза закат. Кёя продолжил не сразу. Вероятно, подбирал слова, не зная с чего начать.       — А что было бы, если бы я умер из-за этого приступа?       Неожиданный вопрос. Дино вскинул брови: — Ну, тогда бы мне свернули шею.       — Кто же?       Пожалуй, не стоило бы лишний раз упоминать о Реборне…       — Высшие инстанции.       Но, кажется, Кёе не было абсолютно никакого дела до каких-то там инстанций. Мальчик решил, что Дино пошутил насчёт свёрнутой шеи, ведь он был его учителем и был настолько сильным, что мог бы задать отличную взбучку инстанциям любого уровня и авторитета. Его волновало другое…       — Я имел в виду: ты бы скучал по мне? — как бы невзначай слетело с губ Хибари.       Но, похоже, именно этот немного обличающий вопрос никак не мог оставить мальчика в покое. Чтобы не выдать собственного конфуза, слегка обагрившего его щеки, он отвернулся, притворившись наблюдающим за летящими в небе птицами.       Брови Дино изогнулись изумлённой дугой. Сначала он хотел отшутиться, предположив, что и Кёя задал вопрос не всерьёз. Однако сердце подсказывало иное. Он посмотрел на Хибари, желая убедиться, что интуиция его не обманывала, но к тому моменту мальчик вовсе развернулся к Каваллоне спиной. Он сидел, ссутулившись и скрестив ноги. Обиженный и одинокий. Дино думал слишком долго над таким простым вопросом. Непозволительно долго. Этого вполне хватило бы, чтобы понять: нет, что за дурак стал бы скучать по ребёнку, с которым был знаком всего ничего?       Хибари вздрогнул, когда мужская ладонь мягко опустилась ему на плечо. Такая большая, тёплая и ласковая ладонь, — как и сам Дино. Приятно было ощущать её тяжесть.       Мальчика притянули ближе.       — Не думал, что ты умеешь разводить взрослых парней на сопливые сентиментальности.       — Это плохо?       Кёя расслабился в крепко державших его руках. Вот оно, долгожданное наслаждение... Ему нравилось позволять себе быть более открытым и слабым рядом с этим человеком, который вступился за него и его птицу, который так увлечённо тренировал его, который говорил с ним, как со взрослым, и который спас его от смерти с помощью самого вкусного гамбургера в его жизни. Но не это были причины, по которым он любил его. Он любил просто потому, что ему так хотелось, потому что это казалось правильным.       — Нет, это хорошо. Но только со мной, — Дино теснее прижал к себе мальчика. Возможно, это первый и последний раз, когда Хибари Кёя позволяет ему подобные нежности.       — Ты всё равно не ответил на тот вопрос.       — Я ответил косвенно.       — Я принимаю лишь прямые ответы.       Ах, гадёныш! Порой он ещё хлеще себя будущего! Встретившись с выпытывающим детским взглядом, Дино снисходительно улыбнулся. Он был бессилен против обаяния Хибари, которым дышал каждый его жест и каждая эмоция. Он наклонился к уху мальчика и прошептал:       — Я бы просто не позволил тебе умереть, глупыш.       Дыхание защекотало кожу и, сдерживая смех, тот отстранился. Перекинувшись через тело Мустанга, Хибари улёгся поперёк него на живот, раскинул руки и ноги. Ему нравилось, что с Дино он мог делать это: дурачиться и быть несерьёзным.       — Судя по тому, как ты испуганно носился со мной из стороны в сторону, у тебя не было плана спасения?       — Ну… это тоже входило в план спасения.       Дино смешливо хмыкнул и, как уже повелось между ними, потрепал мальчишку по волосам. Уголки губ того поползли вверх.       — Ещё кое-что, — откинувшись спиной на стену, Дино поманил пальцем заинтересовавшегося Хибари. Тот потянулся ему навстречу, усаживаясь сверху, подсовывая ухо под шепчущие губы учителя.       — Когда ты подрастёшь, я раскрою тебе одну тайну.       — Так долго ждать! Расскажи сейчас.       — Когда подрастёшь.       Мальчик разочарованно и шутливо ударил его кулачком по груди.       Рука прошла сквозь.       Лицо Хибари исказилось непониманием, перерастающим в отчаянное изумление, испуг, ужас. Он нервно отдёрнул руку и вскочил на ноги. Его губы дрогнули, он хотел сказать, но не мог. Дино посмотрел на часы и обречённо прикрыл глаза. День, проведённый с маленьким Хибари, — выбранный судьбой из тысячи других дней — пролетел так быстро, как не пролетает ни одна исполненная одним лишь счастьем минута.       — Кажется, моё время подошло к концу, — Каваллоне удручённо сдвинул брови.       Глянул на место, куда так легко провалилась ладонь мальчика. Там, в районе сердца, было совсем пусто. Он поднёс ладони к глазам. Сквозь них просматривались очертания стоящего напротив Кёи. И сам Кёя, ошеломлённый, скрививший в изумлении лицо, видел часть стены, которую закрывало высокое мужское тело. Он смотрел, как учитель обращается в ничто, и не верил. Никак не мог поверить. Взгляд Каваллоне, вонзившийся в него, был окрашен мученически-скорбным.       — Твоё время? О чём ты говоришь?.. Человек не может просто взять и исчезнуть.       Но Хибари ошибался. Ошибался как никогда, и с каждым мгновением убеждался в этом. Он даже потёр глаза, надеясь, что ему всё мерещилось.       Нет. Не видение. Не сон. Не фантазия.       — Ты не можешь!..       Пытаясь остановить происходящее, мальчик сорвался с места и сцепил Дино крепкими объятиями. Но тело под его руками продолжало неизбежно испаряться, становиться невесомым, невидимым, неощутимым…       — Останови это!       Отчаянно, беспомощно он глядел на лицо, которое было обращено к нему с привычным добродушным выражением и вечной заботливой улыбкой. Он, кажется, просил, умолял, повторял: Дино, Дино…       Каваллоне опустил на макушку мальчика полупрозрачную ладонь.       — Это должно было произойти, маленький... Но там, куда я вернусь…       Слова, повисшие в воздухе, расплывались в неясные отзвуки и услышать, что ожидает Дино там, куда он вернётся, стало невозможным. Руки Хибари продолжали хвататься за белёсую дымку. Но тепло её безвозвратно ускользало в неизвестность… Этот необычайный человек, к которому мальчик слишком сильно привязался, ушёл из его жизни так же необъяснимо и неожиданно, как и появился.       Не в состоянии держать равновесие, упал на колени… Не осталось Дино, который наверняка успел бы его подхватить и, играясь, закинул на плечо. Тогда Хибари начал бы ворчать, брыкаться, но на самом деле был бы чертовски рад всему этому!.. А когда сдавшийся Мустанг вернул бы его на землю, то Кёя… Но мальчик насильно оборвал мысль об учителе. Сейчас ему было слишком больно думать и вспоминать. Изнутри его разрывала не понятно откуда возникшая злость. Он ударил кулаком по бетону. Он до сих пор не верил… Схватив припрятанные за вентиляционной трубой тонфы, он начал яростно, оглушительно громко колотить по перилам, стенам, всему, что попадалось под грозную руку… Слёзы гнева, боли, бессилия — смеси эмоций, которой он сейчас был подвержен, — слетали с ресниц, текли по щекам, заполняли глаза, мешали, сердили, вводили в бешенство!.. Он влюбил его в себя! Он заставил его реветь, как сопливую девчонку! А прямо сейчас он заставляет кричать, ненавидеть, мучиться... Он невыносим для памяти!       — Клянусь, я найду тебя и забью до самой смерти!!!