Хорошо иметь Пак Чимина

Тёмная вереница коридоров уводит за собой чёрную невысокую фигуру парня. Он едва заметно крадётся по зданию почти пустой школы, идёт к кабинету директора, знает, что найдёт его там. Небо заволокло тучами и теперь в помещении стало ещё темнее в совокупности с уже опустившимися на город сумерками. Чонгук сидит на школьном подоконнике и смотрит в окно, наблюдая как серое, почти чёрное небо рассекает яркая полоса молнии, как озаряются густые тучи и где-то отголоском разрывается гром. Парень наслаждается тем, что видит по ту сторону окна. Ему пришлось остаться после занятий в школе и всё из-за того, что плотный график артиста не позволял нормально посещать школу. Сегодня Чон пришёл по требованию директора, дабы получить задания, которые он сможет принести в дальнейшем на проверку учителям и получить-таки заслуженные оценки. Ему всё же надо закончить школу. Он терпеливо ждёт мужчину, смотрит на непогоду по ту сторону окна и радуется этому недолгому отдыху и умиротворению в стенах школы. Небо снова начинает полосовать молния, и Чонгук даже приоткрывает рот от восторга. Мир ведь такой прекрасный и большой. Здесь всё так умно придумано, а они постоянно заняты то репетициями, то выступлениями. В этом мире, где остро ощущаешь цейтнот, теряется что-то важное и ценное. Вот, например, хотя бы покой. Чонгук шумно сглатывает, когда шеи касаются горячие пальцы, а затем его заталкивают в пустой кабинет директора. Мальчишка не сразу понимает, почему чёрная тень запирает за собой дверь и едва слышно хихикает. Яркий свет молнии озаряет полутёмное помещение и лицо слегка улыбающегося рыжего парня рядом с Гуком. — Что? Не ожидал? Я всё же нашёл тебя. Даже здесь нашёл. Рыжий скользит руками по телу младшего, он слишком соскучился за этот месяц напряжённой работы, после которой все без исключения валились с ног, лишь оказывались в общежитии. — Блин, зачем пугать так, а? — тихо шипит Чон. — А ты испугался? — старший удивлённо выгибает бровь и получает отрицательный ответ. Всё же хорошо иметь такого друга, как Пак Чимин. Чонгук опирается об острый угол столешницы и откидывает голову назад, стараясь дышать ровно и спокойно. Рубашка как-то слишком быстро оказывается на полу вместе с школьным пиджаком Чона. Чимин плавно скользит по горячей коже младшего, задевает кончиком языка острые контуры ключицы, опускается все ниже и ниже. Касания Пака с одной стороны невесомые, еле ощутимые, но в то же время чувственные, проникающие глубоко под кожу. От этого хочется выть, хочется стонать, скрипеть зубами не понятно то ли от удовольствия, то ли от боли, граничащей с безумием. Мокрый и горячий язык Чимина обводит горошину соска младшего, слегка сжимает зубами и тут же зализывает свой собственный укус. Чон несдержанно стонет, а может и хрипит, он сам понять сейчас не в состоянии. Пак скользит подушечками пальцев по смуглому подкаченному торсу Чонгука, не спеша, осторожно. От ощущения грубой кожи на своей собственной кажется, что рыжий не ласково гладит Гука, а скрипит острыми ногтями по телу, сдирая кожу к чертям вместе с мясом, но младшему нравится. Чонгуку нравится это сумасшествие. Слишком горячо и пошло. Он так долго рассуждает над природой прикосновений Пака, что теряет тот момент, когда пухлые губы старшего прижимаются к его коже где-то внизу живота, рядом с кромкой школьных брюк. Сейчас кажется, что Чонгук не выдержит, плюнет на всё и нагнет своего хёна прямо здесь. Но вот он видит, как рыжая макушка снова поднимается выше, покрывает нежными поцелуями живот парня, что идёт совершенно в разрез с развратными действиями Пака всего минуту назад. Старший смотрит из-под опущенных ресниц. Смотрит мутным, хищным взглядом, так и вопящим о том, чтобы его трахнули. Чонгук следит слишком внимательно, он видит как жадно облизывает свои мокрые, блестящие от слюны губы Пак, как не отрывая своего взгляда, какого-то слишком блядского, от Чона, клонит голову на бок и прикусывает основание острого подбородка младшего. Его губы перемещаются на щеку парня, а затем и вовсе Гук ощущает прикосновение где-то за ухом. Чимин трётся кончиком носа за ушком младшего, шумно дышит и что-то неразборчиво шепчет, переходя на какое-то неправильное мурлыкание. Пак оставляет алый засос на шее Чона и тянется своими ловкими пальчиками к штанам младшего. От одной мысли, что последует за этим Гук ещё больше напрягается, чувствуя как вся кровь внезапно прилила к паху, а Чимин как-то слишком быстро оказывается на коленках перед ним, смотрит снизу вверх на Чона и ухмыляется. Он совсем не торопясь расправляется с пряжкой на брюках, тянет штаны вниз. Рыжий наслаждается тем, как сбивчиво и неровно дышит его донсэн, как его пальцы вцепляются в столешницу сильнее, чуть ли не до хруста дерева, а сам Пак ведёт пальчиками по бедрам Гука, все ниже приспуская штаны того. Чонгук чувствует, как следом за штанами отправляются его трусы, и уже сгорает от желания узнать, что сделает дальше Чимин. В голове младшего складываются сотни и сотни сценариев того, как Пак будет обхватывать своими пухлыми губами его член, как он будет брать глубоко, профессионально, как самая настоящая шлюха, как Чон будет хвататься за волосы парня и тянуть их с такой силой, что Чимин будет шипеть. Чонгуку уже представляется, как Пак будет водить своим острым горячим язычком по его возбуждённой плоти, обводить каждую венку, как будет давится своими слезами, слюной и естественной смазкой Гука вперемешку, когда младший несдержанно будет поддаваться бедрами вперёд. Он видит, как будет крепко прижимать голову старшего к своему паху, слышать полу стоны, полу всхлипы, как будет трахать его в горячий узкий ротик, грубо, властно. Наконец Чонгук чувствует осторожное прикосновение мягких губ к головке собственно члена и готов умереть уже от этого, ведь губы Пака такие классные, пухлые и горячие. Младшему хочется несдержанно поддаться вперёд, наконец завладевая ситуацией, ворваться в этот горячий ротик, прочувствовать все то, что представлял пол минуты тому назад. А Чимин не спешит. Ему нравится наблюдать, как еле держится Гук, как он уже прикрывает глаза и дышит слишком громко сквозь стиснутые зубы. Пак проводит языком по всей длине, зажмуриваясь, и слышит сверху тихий всхлип со стороны Гука. Чимин дразнится, то целуя кожу внизу живота, то обводя головку кончиком языка, то вовсе забывая о своём занятии, лишь наблюдая за Чоном, облизываясь и невинно хлопая глазками. Гуку это явно не нравится, он уже тянется к волосам рыжего, но через секунду вновь чувствует горячие губы на своём члене, и то как Чимин берет глубоко, да так, что чуть ли сам не давится, но терпит, а в ответ получает первый громкий, слегка хриплый стон наслаждения Чонгука. Пак двигает головой не спеша, словно играясь с младшим, обводит каждую венку, старается заглатывать глубже и возбуждается сам сильнее, когда ощущает, как пальцы парня вплетаются в его волосы, оттягивают их с грубой силой. Чонгук хрипит, он пытается задавать нужный темп, ему уже абсолютно пофиг на то, что Чимин впивается пальцами в его бедра, на которых потом останутся вереницы больших синяков, пофиг на то, что старший пытается вобрать воздух в лёгкие, но в место этого заходится в глухом кашле. Чонгуку нравится вот так доминировать, нравится ощущать задыхающегося Чимина где-то внизу, нравится грубо толкаться в его рот, доставая до самого горла, нравится ощущать, как Пак подчиняется и, несмотря на неудобство, пытается сделать приятно Гуку, водя своими блядским языком по члену младшего, как-то неправильно постанывая, посылая вибрацию на плоть младшего. Чонгуку это нравится до потери пульса. Чимин слишком пошлый, слишком неправильный, но это заводит. Пак таки умело вырывается из рук брюнета, не давая тому кончить, и облизывается. Внутри все органы сворачивается в трубочку, и Чону кажется, что он сейчас умрёт от всего того, что вытворяет с ним его хён. Он хочет доминировать, но почему-то выходит слабо и, даже когда он падает на пол благодаря стараниям Чимина, желания перекатиться и нависнуть над старшим не возникает. Пак знает толк в сексе. Пак знает как довести Чона до такого исступления, что тот будет жаться всем телом к старшему, просить ещё, стонать, от чего начнёт казаться ещё чуть-чуть и он сорвет голос. Пак знает, как Гук будет поддаваться бедрами резко, быстро и как потом будет глупо пялиться в потолок от полученного наслаждения. Чимин седлает бедра младшего, двигает тазом так, что не то что Гук, он сам несдержанно и пошло стонет, ощущая возбуждение младшего в районе своих ягодиц и уже представляет, как сам будет насаживаться на горячий член брюнета, как сам же будет стонать и часто дышать, с открытым ртом. Чонгук на грани безумия и бессилия, он хватает Пака за ягодицы, сжимает их, он хочет продолжения, он сойдёт с ума, если не получит его. Чимин быстро избавляется от собственной одежды и вновь седлает младшего. Гук старается не смотреть на рыжего, он боится кончить только от одного его взгляда, голодного и развратного. Чимин сам насаживается на член младшего. Подготовка ему не нужна: Чимин мальчик продуманный, Чимин успел хорошенько подготовиться к этому вечеру. В глазах обоих темнеет, плывет и кружится одновременно. Воздух прогревается до температуры сто градусов по Цельсию. Чонгук чувствует Чимина всего, сейчас он полностью его, младший уже несдержанно поддается бедрами вперёд, входит по основание и слышит, как надрывно стонет Пак. Его голос такой сладкий, тонкий, но в то же время чуть хрипловатый. Он просто создан для стонов. Чонгук цепляется за его бедра, царапает ягодицы, шлёпает Пака, кусает куда-то в шею, а тот прыгает на парне, да с таким запалом и азартом, с таким чувством. Это слишком горячо, вот так кожа об кожу, вот так чувствовать всю узость Пака. Чонгук не понимает в какой момент все резко прекратилось, а потом замечает, как старший распластался на полу, широко разведя ноги. Чонук с жадностью поглощает картину, возникшую перед ним, он внимательно разглядывает лицо рыжего, видит, как мокрая чёлка прилипла ко лбу, как из-под неё старший смотрит затуманенным взглядом, уже мало чего соображая, как он тяжело дышит, от чего грудь Чимина высоко и часто поднимается, как он, постанывая, прогибается в пояснице. Чон обводит взглядом его подкаченный живот, широко разведённые ноги и не выдерживает больше минуты наблюдений за этим горячим и желанным Чимином. Сейчас Чонгуку хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Чон доминирует, Чон подчиняет себе старшего, вбиваясь в него быстро, грубо, заставляя того буквально кричать от удовольствия и боли, Чонгуку нравится подхватывать рыжего под бедра, припадать к его губам, в безуспешной попытке поцеловать, ему нравится касаться огненной кожи Чимина, ощущать, как тот плавится от его прикосновений и просит, чтобы Чон трахал его быстрее и глубже. Чимин постоянно просит ещё, а Чонгук сходит с ума от этого. Они упиваются друг другом, наслаждаются касаниями, поцелуями, грубыми толчками и стонами, переходящими на крики. Чимин скулит, чувствуя скорую разрядку, а потом ощущает мокрую и горячую ладонь младшего на собственном члене. Чонгук двигает рукой быстро, резко, выбивая из Пака ещё больше стонов и всхлипов. Они уже не видят ничего вокруг. Есть только двое. Для Чимина есть только Гук, который сейчас с животным рыком кончает в Пака и делает ещё несколько толчков доводя до оргазма и самого Чимина. Для Чонгука есть только Пак, который сейчас лежит в обнимку с ним, тяжело дышит и облизывает искусанные в кровь губы. В ушах гудит, сердце заходится в адской агонии, тело сгорает от жара, расцветающих багровых синяков, царапин и засосов. Они так и лежат на полу. Пошевелиться нельзя. Горячо, хорошо, приятно. Чимин облизывает собственные губы вновь и переворачивается, нависая над Чоном. Ладошки старшего обхватывают за щечки брюнета, который лежит с прикрытыми от удовольствия глазами, и целует того нежно, лениво и мягко. — Кстати, задания для самостоятельного решения у меня. Я встретил директора в коридоре, когда искал тебя. Все же классно, когда у тебя есть Пак Чимин.