Десять ногтей

      Ханджи ввалилась в свою комнату, прижалась затылком к двери и тяжело осела на пол. Наконец можно было дать волю своим эмоциям, хотя бы частично. Девушка обняла себя руками и ожесточенно закусила нижнюю губу, стараясь не расплакаться. — Никогда не видел кого-то, кому было бы так весело мучить человека.       Проклятый голос проклятого Сейнса вбитым гвоздем засел в голове и теперь мучительно ныл, причиняя боль. Ханджи глубоко вдохнула. Все сделано правильно. Теперь вместо его голоса в голове звучит свой собственный. Он пытается успокоить ее. У нас не было выбора. Мы должны были добыть эту информацию, неважно, какой ценой. Да, точно, именно так.       Ханджи сдернула с головы очки и сдавила виски ладонями. Мир перед ней сразу смазался и поплыл блеклыми красками. Да не было ей приятно, чертов кретин, вот совсем-совсем не было. Если бы ты знал, что творится сейчас у нее в голове, посмеялся бы от души над своей мучительницей.       В том подвале с ней произошло что-то странное. Она спокойно, с улыбкой вырвала все ногти этому мужику. Все десять ногтей. Сама. Своими собственными руками, которые теперь отчаянно дрожали, будто испытывали жгучий стыд за содеянное.       Кое-как натянув очки на законное место, Ханджи, пошатываясь, доползла на коленках до кровати, влезла на нее с грацией бегемота и уткнулась лицом в подушку. Нет, она не будет плакать, всякое видала. Она сильная. Длинные бледные пальцы сжали подушку до побелевших костяшек. Никаких слез, хотя мутит ее знатно. Ханджи громко закашлялась — горло сдавил плотный, шершавый ком. В какой-то момент ей показалось, что сейчас она либо выкашляет собственные легкие, либо ее вырвет прямиком на собственную кровать. Однако, после этого приступа ее отпустило — ком растворился, и девушка принялась делать резкие, почти судорожные вдохи. — Очкастая, никогда бы не подумал, что человек может дышать с такими звуками. — от тихого голоса с нотками сарказма девушку слегка подбросило на кровати. Она кое-как поправила очки, хотя сейчас они совершенно не были ей нужны — она бы и с закрытыми глазами поняла, кто это. — Чего тебе нужно, коротышка? — с досадой буркнула в ответ Ханджи. Ей совершенно не хотелось, чтобы сейчас ее хоть кто-то видел, в таком-то состоянии. — Ну у тебя и бардак. — Проигнорировав ее вопрос, капрал, наморщившись, вошел в ее комнату. — Тебя когда-нибудь учили протирать пыль? — Не нравится — не приходил бы. — Настроение было совсем на нуле, а тут еще этот чистоплюй со своими нотациями. Ханджи кое-как собралась с силами и села на кровати, неловко плюхнувшись пятой точкой на подушку.       Леви ничего не ответил, а лишь еще раз осмотрелся вокруг, после чего подошел к стулу, стоявшему напротив кровати, стряхнул лежавшие на нем книги прямо на пол и сел с абсолютно невозмутимым видом. — Чего смотришь, грязнее от этого все равно не стало. — прокомментировал он свои действия, заметив на себе пристальный, недовольный взгляд хозяйки комнаты. — Да мне все равно, грязнее стало или чище. Чего ты хочешь, Леви? Я правда не в настроении сейчас. — Я поэтому и пришел. — Только сейчас Ханджи заметила, что в руках у капрала был большой, непрозрачный пакет. Хмыкнув, он вытащил из него большую бутылку и легким звуком поставил ее на пол, после чего извлек из пакета две кружки. — Как… как ты догадался? — воспоминания о сегодняшнем дне вновь накатили резкой волной, удушающе подобравшись к горлу Зоэ. — Для этого не надо быть чертовым детективом. Все было вполне очевидно. — Леви откупорил бутылку, и темно-красная жидкость полилась в чашки, окрашивая стенки посудины. Ханджи наблюдала за этим и осознавала, насколько же все-таки этот коротышка ее хорошо знает. Впрочем, как и она его, они ведь знакомы уже столько, сколько (по меркам разведотряда-то) не живут. — Спасибо. — девушка взяла протянутую ей кружку и сделала большой, жадный глоток. Огненная жидкость потекла по пищеводу, приятно согревая измученное, замершее нутро. Красная, будто кровь, капля потекла по подбородку, но Ханджи быстро стерла ее прямо рукавом своей рубашки, упрямо игнорируя плескавшееся в глазах Леви неодобрение. — В следующий раз обязательно захвачу салфетки. — припечатал в итоге капрал. — Договорились. — Ханджи сделала еще пару глотков и слегка поморщилась. — Ну и пойло все-таки. — Как обычно. — Да я уже поняла. — хороший алкоголь, наверное, уже во всем человеческом мире перевелся. Тем не менее, та алкогольная бурда, которую гнали в подвалах Троста, пользовалась у разведчиков большой популярностью — дешево и в голову дает быстро. То, что надо, при их-то работе. И цвет этого пойла непременно красный. Точнее, алый, будто кровь товарищей, погибших за человечество и за то, чтобы жили они. Погибших за то, чтобы они вот так вот сидели, пили и наблюдали за тем, как постепенно сгущаются сумерки и надвигается ночь. — Леви. — нарушила установившуюся хрупкую тишину Ханджи, когда в расход пошла уже третья по счету кружка. — М? — Мы ведь поступили правильно сегодня, да? — Правильно, неправильно… Какая к черту разница. Теперь у нас есть жизненно необходимая нам информация. — Мы играем в такие опасные игры. — девушке почему-то стало весело. То ли алкоголь наконец возымел действие, то ли еще что-то, но в какой-то момент все происходящее вокруг начало казаться ей глупым, вычурным и будто нереальным. —Революцию устраиваем. Короля свергаем. — Мы всю жизнь играем в опасные игры. — Как думаешь, Хистория справится? — Да. — по глазам Леви Ханджи поняла, что сомневаться в этом не придется. Капрал всегда держал слово, даже если давал его за другого человека. — Кстати, — Ханджи потянулась за четвертой порцией. — У тебя сегодня был такой дурацкий вид в этом фартучке. — вдруг выдала Зоэ и затряслась от глупого хихиканья. — Узнаю прежнюю Очкастую, — со скепсисом в голосе отметил капрал, доливая девушке то, что осталось на самом дне бутылки. — Это лучше, чем ходить как ты в крови и прочем дерьме. — Всегда было интересно, как ты ходишь в уборную, — совершенно игнорируя Леви, продолжала посмеиваться Ханджи. — Готова поклясться, кнопку спуска на толчке ты нажимаешь исключительно в перчатках. — Иди на хер. — ухмыльнулся капрал. В любой другой ситуации он бы хорошенько проучил ее, чтобы не молола языком всякую дребедень, но… только не сегодня. Они замолчали, в тишине допивая то, что у них осталось. Леви смотрел в окно — там как раз собирался дождь, и все небо уже затянуло густыми, темными тучами. Он перевел взгляд на Ханджи и с удивлением отметил, что та уже уснула в той позе, что и сидела, прислонившись спиной к стене. Кружка выпала из ослабевших рук и валялась рядом с Ханджи на кровати, окрашивая светлые простыни рядом с хозяйкой в розоватый цвет.       «Проще научить титана акробатическим трюкам, чем эту — аккуратности», — закатил глаза Леви. Со свойственной ему педантичностью он убрал пустую бутылку и кружки обратно в пакет, после чего, взяв Ханджи на руки, уложил ее на спину в кровать и накрыл светло-голубым одеялом, которое раньше валялось комком где-то в ногах девушки. — Спи крепко, очкастая. — тихо добавил он, гася свет и выходя из комнаты. — Впереди много работы.