Городок исторических личностей

      — Ну здравствуй, Вилли, — Пил по-хозяйски уселся на стол городского главы.       — Сгинь, нечистый, — отозвался Мельбурн.       — А я к тебе на работу устраиваться пришёл, — поведал Роберт.       — Да ты что? — Лэмб издевательски приподнял бровь.       — Представь себе, — бывший премьер-министр кивнул. — Не одной же мисс Барбаре трудиться.       — А я, значит, не тружусь? — начал сердиться Уильям.       — Ты приходишь после полудня, а уходишь в два. И просто гоняешь чаи у себя в кабинете, — Роберт взял какие-то бумаги. — Этим уже месяц. Ты вообще чем тут занимаешься?       — Я работаю, — отвечал Мельбурн.       — Незаметно, — пробормотал Роберт, за что получил подзатыльник. Завязалась драка. И никому из министров было невдомек, что за ними с жутким испугом смотрит Карл Первый.

***

      А температура у моего обожаемого революционера не сбивалась. Видимо, Максим подхватил нечто большее, нежели просто простуду. Я решила не гадать, а вызвать многоуважаемого Авиценну. Максимилиан на на это лишь слабо кивнул и прижался ко мне. Я аккуратно погладила его по голове и набрала дежурный номер больницы — 359. Через двадцать минут прозвенел дверной звонок. Я, ничего не подозревая, открыла дверь. На пороге стояли Менгеле и его санитары.       — Вызывали? — радостно уточнил он.       — Не вас… — протянула я.       — Номером ошиблись, — понимающе кивнул немец. — Ну да ничего.       Тут мне на телефон пришло сообщение, гласящее, что господа англичане сейчас друг друга поубивают.       — Вы знаете, — в моей голове зрела крайне каверзная мысль. — Есть для вас работёнка.       — Какая? — заинтересовался «психиатр».       — Поезжайте в ратушу да заберите двух дерущихся министров, — попросила я. — На денёчек.       — С удовольствием, — отозвался немец. — Ребята, за мной.       Через несколько минут и в самом деле явился нужный мне Авиценна. Он осмотрел Макса, написал рекомендации, выявил обыкновенный ОРВИ и велел лечиться.

***

      На следующий день я снова переоделась в Иду Штайн и вместе с Зигмундом отправилась за пределы милого городка. Когда мы подъехали к психиатрической больнице крайне строгого режима, Менгеле выходил из главных дверей.       — А, Варвара Дмитревна, здравствуйте. Вы за буйными? — уточнил он.       — Именно за ними, — ответила я.       — Я вам их выпишу, — у немца ни с того, ни с сего глазки забегали, что называется. — Но после того, как сыграю в покер. Ну я приглашён на определенное время. Сами понимаете. Вот сыграю и сдам вам.       — И что же нам, с вами идти? — уточнил Фрейд.       — А почему бы и нет? — задумался Менгеле. — Посидите в сторонке, поговорите, а я пока попытаю удачи.       — Ну посидим… — вздохнула я, вспоминая немецкий.       В казино Грозного было людно. Многие собрались за покером. Лжедмитрий с Шуйским крутили рулетку. Жёны Ивана и несчастная Кэтрин Говард разносили шампанское. Анастасия Романовна, первая и любимая жена царя, сидела в отдалении и беседовала с фрау Браун. Рядом с нами сидел Генрих Четвертый и пытался заигрывать с Елизаветой Первой. Мы с Зигмундом говорили по-немецки. Точнее, пытались это делать. На нас косились, явно обсуждали. Сам Грозный несколько раз проходил мимо. За карточным столом ругались, гремели гранеными кубками. Я вздрагивала от каждого крика и ругательства. Наконец Менгеле надоело проигрывать, и мы всё же вернулись в больницу.       — Вот ваши буйные, — ко мне подвели министров, — Больше не дерутся.

***

      — Ты что такое ел? — Екатерина сидела на нашей с Максимом кухне и допрашивала несчастного Петю, которому мы предоставили политическое убежище.       — Не скажу, — Романов смотрел в пол.       — Варя, где он был? — я не ответила.       — Хорошо, откуда ты его забрала? — я нехорошо улыбнулась.       — Согласно статье пядесят первой конституции РФ я имею право не свидетельствовать, в частности, против себя, — я скрестила руки на груди. — И вообще требую адвоката. На моё требование явился Максим.       — И чего вы пристаете к моей клиентке и невесте? — уточнил он.       На слове «невеста» я подавилась чаем.