Чего не понимает Хэйтем Кенуэй

Хэйтем Кенуэй был обаятелен, силен, умен, и чертовски хитер, благодаря чему в итоге смог подняться по «карьерной лестнице», став грандмастером тамплиеров. Целеустремленность, с которой он принимался за решение поставленных задач, не оставляла его противникам и шанса. Он знал, что нет ничего, что могло бы сбить его с толку. Долгое время все шло гладко, пока из ниоткуда — буквально из леса — не вывалилась его невинная детинушка двадцати лет от роду и не начала со свойственным Кенуэям упорством вставлять ему палки в колеса. Сам Хэйтем держался на удивление спокойно для человека, на которого неожиданно свалился уже взрослый сын. Тамплиер внешне никак не выдавал своего интереса к новоявленному отпрыску, но вполне естественное любопытство все же в нем присутствовало. Коннор создавал впечатление обычного, среднестатистического идеалиста с юношеским максимализмом в придачу, что было свойственно людям его возраста. Только в отличие от большинства, он предпочел чесанию языка — дело… Вырезая томагавком всех неугодных… Но это мелочи. Что касалось личностных характеристик, то он был силен, упрям и обладал явными лидерскими качествами. И оттого сложнее ему было переступать через гордость, повинуясь поручениям отца. Хэйтема забавляло то, как грозно смотрел на него Коннор, когда тамплиер в привычно-приказном порядке раздавал указания. Индеец злобно щурился исподлобья, фыркал, бормотал что-то явно нехорошее на родном языке, но все равно послушно шел выполнять сказанное. И вот сейчас они, внезапно оказавшиеся в одной связке из-за «дела Чёрча», вполне дружно находятся рядом друг с другом: не дерутся, не вынимают клинки и даже не ругаются. Коннор, оказавшийся на удивление хорошим следопытом (Хэйтем почувствовал внутри себя нечто похожее на гордость), указывал дорогу, которую он выискивал только ему одному известными способами: присаживался возле потенциальной улики, рассматривал, щупал, а иногда даже пробовал на язык и принюхивался. Тамплиер искренне не понимал, что таким образом можно определить, но метис уверенно двигался вперед, и оттого тамплиеру ничего не оставалось, кроме как довериться способностям сына. Он некоторое время бежал следом за ним по хрустящему снегу, отставая на пару шагов, пока индеец вдруг не остановился, оглядываясь. Чуть не врезавшийся в него Хэйтем позволил себе раздраженно глянуть на широкоплечую фигуру отпрыска. — Коннор! — позвал он, видя, что тот, задрав голову, что-то тщательно высматривал на верхушках деревьев и не собирался просвещать его в свои мысли. Индеец не ответил, лишь продолжил вертеться на месте, осматривая окружающее пространство, а затем бросив короткое «Я быстро», вдруг бросился в сторону. — Какого?.. — пробормотал под нос тамплиер, продолжая неотрывно наблюдать за выкрутасами сына. Тот, добравшись до одного из множества растущих в округе деревьев, мгновенно запрыгнул на толстый ствол, ловко карабкаясь вверх. Достигнув нужной высоты, он перебрался на выступающий сук, с которого с разбегу перепрыгнул «пропасть», образовавшуюся между двумя деревьями. На секунду Кенуэю-старшему показалось, что Коннор сейчас упадет, но тот успел ухватиться руками за другую ветку. Он поднялся на нее, и побежал по покачивающейся древесине, перебираясь на другую сторону ствола. На короткий промежуток времени Хэйтем потерял сына из виду, а потом поймал взглядом его, находящегося уже порядком выше. Смотря на Коннора, он невольно вспоминал Дзио. Тогда, в день их знакомства, стояла такая же зимняя, снежная погода… Он еле пробирался через метровые сугробы, когда она ловко, словно издеваясь, убегала от него по верхушкам деревьев… Да-да, вот прямо так же! Хэйтем раздраженно выдохнул и спрятал руки за спиной в привычном жесте. Непродолжительный роман с индейской женщиной был таким странным, что со временем можно было бы усомниться в его реальности. Однако живое доказательство правдивости произошедшего — так похожее на мать! — сейчас скачет в нескольких метрах над землей и спускаться не собирается. Наконец, Коннор явно достиг того, ради чего, собственно, лез, и спустившись ближе к земле, грузно спрыгнул вниз, звеня амуницией. — Вперед, — просто бросил метис, собираясь продолжать пробежку, но Хэйтем остановил его: — Нет уж, соизволь объяснить, что на тебя нашло. Коннор повернулся к нему лицом, скрытым капюшоном, отчего Хэйтем мог рассмотреть только четко-очерченные губы, изогнутые в довольной улыбке. — Вот, — просто ответил индеец, протягивая то, что держал в руках. Хэйтем изогнул брови, рассматривая находку. — Это… Перо? — Да. Тамплиер все еще посматривал то на перо, то на довольную детину, это самое перо держащее, и усиленно пытался осознать произошедшее. Он все не мог понять, кто из них двоих в данной ситуации — идиот. Оттого, что чего-то не понимает конкретно он, в голову невольно приходила не самая приятная догадка, но Хэйтем категорически не хотел мириться с таким положением вещей. Убедившись, что отец достаточно рассмотрел его сокровище, индеец просунул его за плотно прижатый к телу ремешок. — Подожди! — помешал тамплиер, все еще не удовлетворенный тем, что не нашел логичного ответа, — Ты лез туда за пером? — Ну, да. — Почти на десять метров? — Да. — По скользкой древесине. — Да. — За пером?! — Да! Хэйтем замер. Нет, он точно чего-то не понимает… — И… Зачем? — Ну… — тепло рассматривая находку, протянул Коннор, — Оно красивое… Хэйтем отчетливо ощутил, как внутри него что-то с треском обрывается. Возможно, это была непоколебимая уверенность в собственных знаниях и устоях этого мира. — На кой-черт тебе понадобилось лезть туда за вещью, которая вечно валяется у всех под ногами? У одних куриц этих перьев — бери не хочу! В ответ на это Коннор посмотрел на него, как на умалишенного и, надо признаться, подобная практика у Кенуэя-старшего была впервые. — У куриц? — медленно произнес Коннор так, словно не поверил, что грандмастер тамплиеров мог произнести подобный бред. — Да, у куриц, — продолжал гнуть свое Хэйтем, искренне не понимая, чем отличаются перья куриные, от тех, что цепляет на себя его сын, — И если достать это перо так важно, мог бы и потом этим заняться. — Потом оно может улететь, — произнес метис тоном, словно объясняет элементарные вещи, — а те перья, которые валяются под ногами не годятся! Красивое найти не так-то просто. Хэйтем совершенно не мог понять пристрастия индейцев к этому «украшению», а Коннор, как и положено своему народу, был обвешан ими с ног до головы, причем буквально. Тамплиер сам видел постоянно выглядывающую из-под капюшона косичку, украшенную несколькими маленькими перышками. — Ну что же, я рад, что ты не свернул шею, — ответил Хэйтем буднично, скрестив руки на груди, — а теперь, если ты закончил, будь добр продолжить нашу миссию. Коннор знакомо фыркнул и повел плечами, как бы говоря, что он как раз давно собирался этим заняться. Грандмастер тамплиеров посмотрел еще раз критическим взглядом на здоровенную детину, которая почти переросла его самого, и, махнув рукой, чтобы метис вел дальше, последовал за ним. Хэйтем Кенуэй был обаятелен, силен, умен, и чертовски хитер, благодаря чему в итоге смог подняться по «карьерной лестнице», став грандмастером тамплиеров. Целеустремленность, с которой он принимался за решение поставленных задач, не оставляла его противникам и шанса. Он думал, что нет ничего, что могло бы сбить его с толку. Оказывается, все же есть… — И я б не упал. — Да-да… — Молчи, бледнолицый. …Это все его дорогой сыночек, черт бы его побрал.