усталость - облепиховый

Когда он, привычно ткнув в стену на выключатель, видит Себастьяна, спящего на животе, то толкает спиной дверь, чтобы закрыть ее, и тяжело вздыхает. Утром он борется с желанием не будить его к работе, но потом сам варит ему чёрный кофе с парочкой кристаллов соли. На его худых запястьях белоснежная рубашка кажется натянутым на палки шатром. Они расстаются на одном из переулков, в салоне Эрик долго смотрит на Себастьяна, ждет чего-то, и выходит из машины. У Себастьяна худые запястья, плечи, ноги и лицо. Худые, не болезненно худые. Сам ведь такой же, чего беспокоиться. Эрик скрипит ложкой по чашке, когда размешивает кофе вечером. У них не пьют чай. У них пьют воду, кофе и алкоголь. У них мало едят и стараются много спать. Себастьян утыкается подбородком в затылок Эрика и приобнимает его сзади, указательным пальцем слегка надавливая на ключицы. Эрик не вникает в суть передачи, но старается — так лучше, чем задумываться. На выходных они вырывают время на небольшую вылазку за город. Они проводят вечер, ночь и день в доме Себастьяна, на балконе. Пустая трава и редкие цветы, за которыми некому ухаживать. Красные кленовые листья и чей-то кот. Не сговариваясь, с грустью смотрят вперёд, пока Эрик не слышит, как Себастьян уснул. Потом Себастьян просит чай. Эрик покупает чёрный и, под присмотром Себастьяна, заваривает его в чайнике. «А добавь цедры». «Могу еще и мёду». «И имбирь. Ножом поскреби». Себастьяну тепло от чая, Эрику от его греющей улыбки. Эрик подходит сзади и кладет руки на его плечи. Легко разминает, а Себастьян откидывает голову и облегченно выдыхает. Эрик кладет голову на его плечо и смотрит куда-то на чашку чая. За окном пасмурно, но дождя нет. Небо не плачет, сил нет даже на слёзы. Эрику тоже плакать не хочется. Себастьян надевает его выцветшую синюю футболку и шаркает тапками к постели. Ему идет, когда он без укладки, дорогой одежды и с этой своей грустью в глазах. Без масок, настоящий и усталый. Усталость течет в его крови и превращает все время в густой туман. Эрик заразился этой усталостью и тоской. Она не душит, поёт колыбельную. Потому сегодня они спят, а завтра у них будет время, чтобы посидеть вдвоем после работы. Эрик прижмется ближе, укроет их теплым, но старым кардиганом, и заварит новый чай. Сегодня они пробуют облепиховый.