Когда ты со мной, я снова нормальный

В тюрьме Джаред считался опасным, хотя поводов для таких мыслей не давал. Но и размазней его тоже не считали, поэтому дел с ним не водил почти никто. Сидел в одиночной камере, ростом почти два метра, огромные мышцы, он явно был не из тех, кто нагибается за мылом в душе. Но и на отсутствие «товарищей» он не жаловался, даже свыкся с мыслью о том, что, скорее всего, его жизнь закончится здесь. И вот как гром средь ясного неба: - Падалеки, подъем. У тебя появился сосед. Известие сопровождалось грохотом резиновой дубинки по железной двери, и было озвучено весьма громко. Что ж, одной мигренью больше… Парнишка был явно старше года на три, и очень, очень красивый. Как такие вообще в тюрьму попадают? Сам на пол головы ниже Джареда, ежик каштановых волос и, кажется, веснушки на лице. Представиться им не дали и сразу отправили на завтрак. Джаред по привычке сел со своим приятелем Чадом, как-то даже позабыв о новеньком. - Боже, Чад, что у тебя опять на голове? - А что? – тот пригладил свою новую стрижку, - Этот тренд сезона уже был прошлой осенью, но мне нравится. Помнишь? Деловая спереди… - Неформальная сзади, да. Такое забудешь. Джаред улыбнулся. Грустно улыбнулся. За три года он уже привык жить вот так, не зная ничего лучше. Чад стал первым его тюремным товарищем и пока единственным. Его это устраивало. Они в шутку называли себя «элитным клубом», в который не допускается всякий сброд. - Кстати, в твой зоопарк заселили новую зверушку? - Чего? – Джей недоуменно посмотрел на друга, но быстро сообразил, - А, да. Еще не успели познакомиться. - Что-то он совсем зеленый, сидит оди-и-ин… Чад сложил губы трубочкой и начал играть с прядью волос. Джаред ошарашено смотрел на него, а потом заржал: - Ты опять со своими гейскими штучками? Серьезно? - Ну, а что? Воздержание никого до добра не доводит. - Слушай, чувак, я хоть и би, но не надо сводить меня с первым попавшимся красавчиком. Друг только фыркнул, доел и быстро ретировался. Потом последовала утренняя прогулка, Падалеки каждое утро занимался на турнике. - Чад, ты здесь уже полтора года, а хилый какой! Ты за себя не опасаешься? - А чего мне опасаться, дорогуша? Я под твоей протекцией. - Вдруг меня выпустят, что тогда будет с твоей задницей? - Напомни, за что ты сидишь? – он прищурился, Джей сразу помрачнел, - Сомневаюсь, что ты выйдешь раньше меня. Джаред спрыгнул с турника и быстро зашагал в сторону скамьи. Чад запоздало сообразил, что зря наступил на мозоль товарища, и поспешил извиниться. - Гад. - Но ты все равно меня любишь, детка. - Я тебя терпеть не могу, чувак. - Не ври мне, сладенький. Кстати, посмотри, кто за тобой наблюдает. Джаред посмотрел в указанном направлении и, действительно, новенький смотрел в его сторону. Потом нахмурился и отвернулся. Чад подмигнул Джею, и их погнали обратно по камерам. Они только вошли и Джей сразу сказал: - Только учти, я сверху. Парень непонимающе хлопал глазами, пока Джаред не улыбнулся и не пояснил: - Сплю я сверху. Койка верхняя – моя. Так понимаешь? - Да. - Слава Богу, я уж подумал, ты немой. Я Джаред Падалеки. - Дженсен Эклз. - Дженсен… Приятно познакомиться. Он протянул руку и Дженсен, с некоторым колебанием, ответил рукопожатием. - За что ты сюда попал? Новичок помялся, потом сказал: - Нам не обязательно дружить и узнавать интимные подробности жизни друг друга. Джей хмыкнул, сел рядом, вытянув ноги. Сейчас, сидя так близко, он рассмотрел веснушки на лице и руках у этого мужчины, отметил красивый профиль. Отвернулся. - Мужик, это тюрьма. Тебя поселили ко мне – это значит, что сидеть тебе еще долго. Ты мой первый сокамерник за три года. И заруби себе на носу, со мной лучше дружить, а не наоборот. Дженсен прищурился, какое-то время внимательно смотрел в упор, спросил: - Это угроза? - Это совет, - Падалеки улыбнулся, - Со мной предпочитают не связываться. - А как же тот парень? - Чад? Нет, он мой друг. Его вполне устраивает, как он это называет, «моя протекция». В общем, обращайся, если что. Первые три месяца они общались довольно сдержанно, но Дженсен старался ходить в столовую или на прогулку только в компании Джареда и иногда еще и Чада. Правила не нагибаться в душе и не злить больших собак он усек еще в первые недели. Говоря о душе, Дженсен однажды случайно обратил внимание на задницу Джареда. Нет, не то, чтобы он сильно пялился на нее, просто… на секунду его охватило возбуждение, да такое, что чудовищных усилий стоило заставить себя успокоиться. Дженсен никогда не сомневался в своей гетеросексуальности. У него была девушка, которую он любил. Правда, это все теперь из прошлой жизни. Семья, друзья… Они его не примут таким, как был когда-то, в прошлой жизни, до тюрьмы. Он лежал и думал об этом. Была глубокая ночь, а он все никак не мог уснуть. И тогда он впервые решился. Вспомнил, как выглядела задница Джареда в душе, представил, какая она упругая и нежная, начал неторопливо поглаживать себя через одежду. Менее, чем через минуту он добился каменной эрекции, расстегнул брюки и начал постепенно ускорять темп, взял в горсть яички, начал мять их и гладить, потом опять взялся за член и начал дрочить быстрыми короткими движениями. А в это время представлял Джареда, такого большого, теплого и сильного. Он уже чувствовал близость разрядки, как наверху засуетился Джей. Эклза охватила паника, он быстро выдернул из-под себя одеяло и наспех укрылся им. Но Падалеки перестал ворочаться и Дженсен вздохнул спокойнее, быстро кончил, подавив стон, и наконец-таки смог уснуть. Так было почти каждую ночь, уже больше месяца, и Дженсен ничего не мог с собой поделать. Он просто сидел внизу, слушал шорох книжных страниц, представлял, как пальцы листают страницы, как водят по строкам, и не понимал, почему его так тянет к мужику. С одной стороны – понятно, лучше ничего не имеется, да и Джаред был единственным красавцем в этой дыре. Но с другой… как жить потом, после тюрьмы? Хотя этот вопрос можно отложить на следующие несколько лет. Так было и в этот раз. Он сидел и думал. Сверху доносился тихий шорох страниц. Дженсен долго не решался, но потом плюнул: «Все равно больше ничего не остается!» и заговорил: - Хочешь знать, за что я попал сюда? Шорох страниц прекратился, повисла звенящая тишина. Секунды тишины казались вечностью, а потом, тихо так, Джаред ответил: - Да, хочу, - после еще нескольких мгновений тишины Дженсен перевел дыхание, собрал мысли воедино и начал рассказ: - У меня был чудный домик, семья, девушка. Я любил ее, даже выбирал кольцо. Только вот работа не очень, хотя и высокооплачиваемая. Я был телохранителем дочери одного чиновника. Семь лет охранял ее. Стандартные процедуры каждый день, ну, знаешь: осмотр периметра, сопровождение в школу, на все внеклассные занятия, в общем, такой себе сторожевой пёс. Преданный пёс, регулярно принимающий из рук хозяина вкусную кость. Ей было девять, когда меня взяли. А недавно ей исполнилось шестнадцать, и она хотела, чтобы я трахнул ее. Я, вдвое старший ее мужчина. - И ты… - Нет, ни в коем случае. Я просто сказал ее отцу, что хочу уйти. Не ответил на вопрос почему. Но он отпустил меня, дал хорошие отступные, рекомендацию. Прошло не более недели, и меня загребли. Растление несовершеннолетних и изнасилование, - он тяжело вздохнул, - Одна маленькая богатая тварь разрушила всю мою жизнь. Я не смог ничего поделать, вот я и здесь. - И на сколько лет? - Десять. Джаред немного помолчал, а потом грустно усмехнулся: - Везунчик. - Везунчик?! Я ни за что должен сидеть еще столько лет в одной камере с каким-то болваном! Это не везение, ни в коем случае. Падалеки спустился со своей койки, постоял, глядя в пол, а потом начал: - А знаешь, какова моя история? – Эклз притих, только глядел во все глаза, - Я учился на последнем курсе хирургического факультета. Девушки не было, но была большая семья. Старший брат, младшая сестра, родители и дед. Мы все жили в одном большом доме. Как-то я возвращался домой, смотрю – дверь открыта настежь, а внутри бардак. Я вбегаю и вижу на кухне мужчину, он всадил сестре нож в живот. Я его спугнул и он сбежал. Конечно же, я сразу бросился звонить в полицию и скорую. Но, черт побери, я будущий хирург, я мог спасти ее, я умею останавливать кровотечения, я много чего умею. Она прохрипела что-то и умерла, прямо у меня на руках. Я побежал на второй этаж, нашел убитыми маму и брата, потом побежал к деду, он оказался заперт у себя. Когда он увидел меня всего в крови, его сердце не выдержало. И тут приезжают копы, не находят следов взлома, зато я в крови с головы до ног. И теперь у меня два пожизненных. Дженсен оторопело смотрел на Джареда, у того вырвался нервный смешок: - Интересно, а два пожизненных – это как? Мой скелет заставят сидеть в камере до самой смерти? Да уж, из нас двоих везунчик, несомненно, я! Я только удивляюсь, как меня сразу не приговорили к смерти. Эклз немного помялся, ему явно было неловко. Джей стоял к нему спиной, его била крупная дрожь, но он быстро взял себя в руки. - Прости, друг, я не знал… - Да расслабься. Тебе сидеть со мной еще десять лет, врагами нам становиться не надо. - Да, я тоже так думаю. Но, правда, прости… - Слушай, забудь. Мир? И протянул Дженсену руку. Тот, молча, пожал в ответ, и вечер продолжился. «Этот Эклз явно славный малый… С тараканами в голове, но человек он хороший. Да и красавчик, будто с обложек журналов сошел. Жаль.» Эти и подобные мысли крутились в голове Падалеки постоянно. Он мог часами смотреть на одну страницу книги, но думать совершенно о другом. И в последнее время его голова была занята не самыми правильными мыслями. Этой ночью он проснулся от возни, тихой совсем, но ощутимой почти физически. С минуту соображал, что происходит и откуда суета, а потом понял: - Дженс, ты что, не спишь? Возня стала громче, и Джей не выдержал, свесил голову вниз. Дженсен дергался, как мечущийся щенок. - Ты что, дрочишь? – сонный Джаред не верил своим глазам и едва сдерживался от смеха. - Тебе какое дело?! – прошипел товарищ. - Ну, и на чей светлый образ, можно полюбопытствовать? - Не на твой, надеюсь, ты разочарован? - Ни в коем случае, передам Чаду, что я не в твоем вкусе. - Кретин! Джаред начал хохотать, Эклз судорожно заправлял свое хозяйство. Наконец-то хохотать Падалеки надоело, и он ляпнул: - Тебе помочь, что ли? До него не сразу дошло, что же он сказал. Тишина снизу означала, что Дженсен в шоке, потом послышалось неразборчивое бормотание и, спустя минут десять, Эклз мирно похрапывал. А Джей лежал и теперь тоже не мог уснуть. Собственные слова эхом звучали в голове, и он даже подумал, что это была бы не такая уж плохая идея. Дженсен был симпатичным, довольно интересным мужчиной, всесторонне развитым. Джареду нравились такие люди. Именно люди. У него еще с подросткового возраста не было стереотипов по поводу сексуальной ориентации. И вот сейчас, поймав Дженсена на мастурбации, Джаред сам захотел его. Вспоминал черты лица, морщинки у глаз, длинные ресницы, зеленые глаза, и красивые губы… Эрекция не заставила себя долго ждать, он быстро заработал рукой и кончил, рисуя в своих фантазиях голое накачанное тело, которое ему не раз приходилось видеть в душе. - Эх, люблю я начало октября. Деревья желтеют, воздух пахнет опавшими листьями и теплой землей. И не холодно пока что. Чувак, ты здесь вообще? - Что? Да, Чад, все отлично. Ты что-то говорил… - Да, спросить хотел, почему красавчик Дженни ушел от нас немного дальше, чем обычно? Мы вроде как приняли его в наш «элитный клуб» и все такое. Джаред оглянулся. Действительно, его сокамерник медленно прогуливался неподалеку. Встретившись взглядом с Джеем, тот отвернулся. Было понятно – ему стыдно за то, что было этой ночью. А Чад, заметив замешательство друга, сразу просек некую связь во всем происходящем. - Сладенький, я все вижу… Выкладывай и побыстрее. У вас что-то было? - Чувак, отстань! - Не темни, дядюшка Чад все видит. - Сука ты! – Джаред понизил голос и сказал, - Я ночью спалил, как он дрочил. Глаза Линдберга загорелись лукавым огнем: - Ну, а что ты? - А я… тоже подрочил. Потом. - Сын мой, ты меня разочаровываешь, - он покачал головой, - Вы четыре месяца живете в одном обезьяннике. Так сложно было спуститься со своего царского ложе на верхней койке и оседлать этого мустанга? Джаред смотрел на него, как на полоумного, потом цветасто выругался и ушел. Догонять его Чад не стал, ибо Джей как раз направился к объекту вожделения. Тот прогуливался вдалеке ото всех. Теперь они медленно прогуливались вместе и молчали. И так уютно, будто всегда так и было. И они вовсе не в тюрьме, а где-то далеко-далеко. - Все нормально? - Да-да, конечно… И опять замолчали. Время текло странно быстро. Вот уже и зима, в тюрьме подобие Рождества. Дженсену мать привезла подарок: два теплых вязанных свитера, отопление в тюрьме было не самое лучшее. У Джареда же остался только отец, которому тогда повезло задержаться на работе дольше. Только вот отец отвернулся от него. И он остался совсем один, в тюрьме, где у него есть два приятеля, на которых вряд ли можно в чем-то положиться. - Джей, у меня тут кое-что есть… с Рождеством тебя. Эклз протянул ему один из двух свитеров, тот, который был чуть больше. Джаред непонимающе на него уставился и тихо ответил: - Но мне нечего подарить тебе взамен… - И не надо, просто возьми. Джаред внимательно посмотрел в глаза Дженсену, потом посмотрел на свитер, недоверчиво протянул руку и взял подарок. Улыбнулся. - Спасибо. Но за что? - Ну… Если бы не ты, я не знаю, что бы со мной здесь сделали. В тюрьмах насильников не любят. - Но ведь ты не… - А кто бы разбирался? Джей опустил глаза. Он уже не единожды видел, что делают с насильниками. Зачастую такие уходят из жизни не более, чем через пару лет. Вот только на этот раз Джареду было не все равно… Зимой прогулки проводили после обеда, вместо часа заключенным полагалось проводить на холоде не более сорока минут. Джаред даже зимой продолжал заниматься, он разогревался и не чувствовал холода. Чад зачастую дымил как паровоз поблизости. А теперь был еще и Дженсен, который на дух не переносил сигареты, но и на улице заниматься не любил. Он просто стоял рядом и наблюдал. Он был не слишком разговорчив, когда рядом находился Чад, не доверял ему. Но все время слушал. Чад, оказывается, проводил компьютерные махинации, за что загремел на четыре года. Что он конкретно взламывал, так и не сказал, но что-то серьезное, насколько понял Дженсен. Чад, к слову, ничего не расспрашивал, только смотрел так… странно. С намеком. Будто что-то знает. Дженсен старался не смотреть в его сторону, он и так постоянно ощущал эти взгляды. И иногда ловил сострадающий взгляд Джареда. - Ты простудиться не боишься? - Нет, я закаленный. Переживаешь за меня? Джей рухнул рядом на скамью, от него веяло теплом. Дженсен немного поежился, подавил желание сесть ближе. На улице уже было очень холодно, но Падалеки будто не замечал ничего. - Сдался ты мне. Не хочу заразиться, если заболеешь. - Сам смотри не заболей, хилый какой стал. Он легонько толкнул Эклза плечом и широко улыбнулся. Он всегда так добродушно улыбался, будто это не тюрьма, а просто плохая гостиница, из которой можно уехать в любой момент. И хотелось верить, что скоро они просто уедут, и все забудется как страшный сон. Только шли дни, недели, а ничегошеньки не менялось. Как-то раз Джеи сидели и играли в карты, Чад где-то достал им личную колоду. - Почему ты стал телохранителем? То есть, есть же много разных работ. - Ну, я не выбирал. Просто ее чуть не сбила машина, а я был рядом. Выдернул практически из-под колес. Родители увидели и сразу же предложили мне стать ее телохранителем. Деньги платили такие, что я через полгода начал строить дом для родителей. Мы жили бедно, и отказываться от такого шанса было бы глупо. Малышка была чудом, практически не капризная. Она меня считала почти, что своим дядей. Правда, я даже не заметил, когда все изменилось, как из ангельского ребенка это выросло в лживую, избалованную тварь. Единственное, за чем я не уследил. - Но ты-то в этом не виноват. - Нет, но, знаешь… За столько лет она мне стала как родная. И вообще, зачем мы об этом говорим? - Не знаю. Наверно хочется знать, с кем ты живешь. - Сидишь. - Разница не большая. Я привык уже, - он помолчал, опустив глаза, - Меня тут боятся почему-то. Сами придумали сплетни из обрывков моей истории, сами же и боятся. Решил, что лучше не разрушать иллюзию. Зато никто не трогает. Дженсен слушал, прищурив глаза, отчего морщинки у глаз стали глубже. Джаред почему-то отметил это и поймал себя на мысли, что часто смотрит на него, Дженсена, замечает его самые несущественные особенности. И ему это нравится. - Репутация плохого парня играет на руку? - Что-то вроде того. И жизнь здесь немного легче. Тебе не надо никуда спешить, не надо чего-то добиваться, не надо столько глупых вещей, которые на свободе кажутся жизненно необходимыми. Здесь тебя не интересует, что у соседа газон аккуратнее подстрижен, что упали акции твоей компании, что в университете плохие оценки или девушка изменяет. Ты так же дышишь, так же спишь. Разница в том, что здесь отвратительная еда, неудобная кровать, общая душевая и нет тех, кто тебя любит. И хотя ко всему привыкаешь, но все-таки душевного тепла сильно недостает. Ты даже не представляешь, как мне было приятно получить от почти незнакомого человека подарок на Рождество, когда остальной мир тебя презирает. Эклз нахмурился и молчал. В сердце возникло такое ощущение, будто его накачали гелием. Он сам не понял, что попытался сделать, когда резко раздался сигнал, означающий отбой, и выключился основной свет. Он не понял, но увидел. Увидел, как его собственная рука тянется в руке Падалеки, увидел удивленно-заинтересованный взгляд сокамерника. После сигнала Джаред криво улыбнулся, хлопнул Дженсена по плечу: - Спокойной ночи. И полез на свою койку. Дженсен же так и сидел, не понимая, что сейчас пытался сделать. Потом тряхнул головой, прогоняя наваждение, буркнул ответное «спокойной ночи» и лег спать. Но сон не шел. Наверху было как-то подозрительно тихо. Обычно Джей негромко храпел или шумно сопел, а сейчас – ничего. Было уже примерно два часа ночи, а до сих пор сверху не донеслось ни звука. Дженсен коротко вздохнул и резко встрепенулся от слов: - Тоже не спишь? - А ты почему? - Не могу. - И я не могу. Они помолчали, потом сверху так же тихо донеслось. - Ты не храпишь. Меня это напрягает, поэтому я не уснул. - Раньше же спал. - Раньше у меня было сокамерника. - Даже когда уже был, ты все равно спал. - А теперь не сплю. Я привык к твоему храпу, он меня убаюкивает. - Ты головой думаешь, прежде чем говоришь? - Какая разница скажу я это сейчас или через десять лет? - Ты что, гей? Сверху свесилась голова. В тусклом свете, который всегда оставляли на ночь, блестели глаза Джареда. Он опустил уголки губ и сказал: - Я как хиппи – всех люблю. - Спасибо за ценную информацию. Голова исчезла обратно. Последовало десять минут относительной тишины, потом голова показалась снова. Дженсен все так же не спал. Заметив это, Джаред спросил: - Можно я спущусь? И не дожидаясь ответа слез со своей койки. Дженсен лежал и таращился во все глаза. Падалеки жестом намекнул, что надо бы ему, Дженсену, освободить место для сидения. Тот сразу сел и Джей плюхнулся рядом. Они молчали, в воздухе начало появляться напряжение. Дженсен вкусно пахнул. Джаред давно это заметил, сам не знал почему. И почему именно вкусно. И иногда было такое дикое, безудержное желание попробовать его кожу на вкус. Как сейчас. Хотелось зарыться в нее лицом и вдыхать, вдыхать, вдыхать. А еще гладить руками. Она была бархатной на ощупь несмотря ни на что, Джаред был в этом уверен. Еще хотелось губами провести по небритым щекам, взлохматить волосы. Множество раз Джаред продумывал все эти детали. Не каждый день, но когда они вспоминали прошлое, в такие минуты Дженсен сводил его с ума, заполонял собой каждую клетку мозга, вытесняя остальные мысли. В паху начало ныть от возбуждения. Разве он виноват, что его засранец-сокамерник оказался таким сексуальным? Эклз, в свою очередь, сидел и думал, стоит ли говорить что-то или лучше молчать? Падалеки будто излучал электрический ток, сидеть рядом с ним, еще и ночью, оказалось выше всяких сил. Хотелось впечатать в ближайшую поверхность и сорвать с его губ стон. Хотелось прижать, почувствовать всем телом его жар, его силу. Но Дженсен держался. Только теперь держаться было более чем трудно. Возбуждение накрыло как цунами, единственно правильным казалось только сорвать с них обоих одежду. Додумать мысль Дженсен не успел. Что-то было не так. И дело не в напряжении, почти высекающим из воздуха искры. Джаред сидел как-то странно. На его лицо Эклз взгляд не поднимал, зато закрытую позу заметил. И тут он увидел. Ткань в области паха была совсем недвусмысленно оттянута. Джареду не удалось это скрыть, как он не старался. А вот о собственной он, похоже, забыл… А зря. Как все произошло, он не понял. В одночасье Падалеки притянул Дженсена к себе, накрыл его губы сумасшедшим рваным поцелуем, начал шарить руками по телу. Последний не сопротивлялся, хотя и не очень понимал что делать. И стоит ли делать. Но было уже поздно, если Джаред что-то делает, он идет до конца. Он принялся судорожно расстегивать пуговицы на дженсеновом комбинезоне, сдирать эту оранжевую тряпку с его плеч. Тот в свою очередь пытался проделать то же самое с одеждой Джареда. Правда, менее уверенными темпами и движениями, но руки с каждой секундой все более отказывались подчиняться хозяину, действуя по собственному усмотрению. Падалеки на секунду остановил его, приподнимая одной рукой, второй спуская одежду на бедра, потом спустил свою, и, наконец, добрался до вожделенной плоти. Дженсен чуть не застонал, когда чужая рука уверенно легла на его член, поглаживая. Джаред быстро накрыл его рот второй рукой, впечатал его голову в стену, а лбом прижался ко лбу. Потом добрался до шеи, исследовал ее губами, легко целуя в щетину, вдыхая такой желанный аромат. Он слизывал с кожи привкус соли, провел носом до уха, легонько прикусил мочку. Его рука продолжала легонько поглаживать каменный член Эклза. Тому хотелось взвыть, но он приложил все возможные усилия, чтобы не издать ни звука, только шумно выдохнул и сверкнул глазами. Джаред улыбнулся, берясь за дело серьезнее. Он сжал в горсти яички мужчины, которого зажал под собой, как котенка. Тот еще тяжелее выдохнул, не отвлекаясь от ответных ласк, правда, более настойчивых. Джаред отстранился, убрал руку Дженсена со своего члена, чем вызвал сильный протест. Парень лишь коварно улыбнулся, устраиваясь на коленях мужчины, прижимаясь сильнее, чтобы обхватить оба члена одновременно и начать быстро и сильно дрочить. Он то и дело сбивался с ритма, ноги дрожали, рука, которой он зажимал рот партнера, уже затекла. Но внезапно к нему присоединился Дженсен, обхватывая своей рукой их члены, переплетая пальцы, быстро находя нужный ритм. Старший мужчина решил, что этого мало. Свободной рукой он заставил Джареда открыть рот, проник в него пальцем. Джей не совсем понял, зачем это было, но быстро смекнул, когда рука Дженсена легла ему на бедро, скользнула к заднице и палец начал постепенно обводить тугое колечко мышц. Падалеки сам чуть не взвыл вслух. Дженсен то просто гладил его, то легонько надавливал, но не проникал вовнутрь. Силы уже были на исходе, поэтому мужчины ускорили темп, дрочили сильнее и через пару минут почти одновременно обильно излились в свои переплетенные руки. Наконец Джаред смог отпустить Дженсена и тот тяжело дышал, открыв рот. Лица обоих были покрыты испариной, у Падалеки волосы прилипли ко лбу. Дженсен аккуратно убрал их, большим пальцем проводя от виска парня до подбородка. Оба были опустошены, а в глазах потемнело. Хотелось спать. Они поднялись с койки, приводя себя в порядок, вытерли руки о простыню и, наконец, уснули. Дженсен сидел над завтраком и бездумно ковырял его вилкой. Спать хотелось неимоверно. Джаред был чуть бодрее, но ненамного. Они сидели бок о бок, напротив них уплетал за обе щеки картошку развеселый Чад. Он при этом еще и разговаривать умудрялся. Дженсен ни слова не слышал, он ежеминутно зевал. - Поешь немного, иначе к вечеру свалишься. Эклз поднял глаза. Джаред сказал это таким заботливым тоном, что даже немного передернуло. И сказал это так тихо. Мужчина кивнул и нехотя принялся за еду. - Чуваки, выглядите так, будто всю ночь марафон бежали. Джеи одновременно сверкнули на него глазами, после чего Дженсен опять уставился в тарелку, а Джаред потер переносицу. Выглядели они действительно помятыми. Чад все быстро просек и осклабился: - Точно марафон у вас был, да? - Еще слово и я сломаю тебе челюсть. Эклз улыбнулся от этого заявления. Чад умолк, но ликовал: он попал в десяточку. - А мне так и не дал, как я не пытался за ним приударить. Джей, когда это было? Прошлой весной? Падалеки заржал, вспоминая, и показал ему средний палец. - Ну и какой он? – Чад подмигнул Эклзу. - Если не заткнешься, я тебе еще и ноги выдерну, - улыбнулся тот со всей добродушностью свирепого льва. Чад наигранно обижено надул губы. Но через минуту он опять трещал о чем-то без умолку, только Джеи его уже не слушали. Джаред не парился по поводу наличия или отсутствия определенных половых органов. Ну, действительно, какая разница? Все в нашей голове. Он в семнадцать лет впервые познал женщину, а мужчину – в девятнадцать. Все случилось спонтанно. И он понял, что разница несущественна. Главное, чтобы человек тебе нравился. Но вот Дженсен переживал по этому поводу, он это видел. Парень мог выйти из себя от неправильности произошедшего, а этого Падалеки хотелось менее всего. Он просто сидел на своей койке и читал книгу, украдкой наблюдая за тем, как Эклз отжимается. А тот молчал, почти не смотрел в сторону сокамерника. Поэтому Джаред ничего и не говорил. И на прогулке они не сказали друг другу ни слова, все так же находясь рядом. Чад понимающе находился на расстоянии. Но даже наедине они молчали. Джаред то и дело порывался что-то сказать, но нужные слова всегда терялись за секунду до того, как быть озвученными. Он только желал спокойной ночи Дженсену каждый вечер. А тот не отвечал, ворочался и засыпал. Правда, засыпал он не ранее, чем через минут тридцать. Джей хмыкал и засыпал следом. Привычка взяла свое, сон приходил только после громкого сопения снизу. А Чад проводил с ними все меньше времени на прогулках. Видел, что его болтовня никому не помогает. Чад был не таким дураком, каким казался, или каким хотел себя показать, он все хорошо понимал. Наверно, даже больше, чем эти двое. Они с Падалеки взяли тарелки и шли к столу, за которым уже сидел Эклз. - Вы языки еще не проглотили? - Я же за три года не проглотил, почему сейчас должен? - Не знаю. Вы так круто общались, как настоящие друзья. Неужели он настолько натурал? - Это-то причем? Чад взглянул на него исподлобья, будто спрашивая: «Ты издеваешься?». Джаред закатил глаза, он понимал, что товарищ прав. - Очевидно настолько. Мне теперь повеситься? Или его задушить? - Не надо жертв. Просто развяжи язык, не его, так свой. Джей фыркнул и сел рядом с угрюмо молчащим Дженсеном, дабы случайно не встретиться с ним взглядом. В последнее время взгляд этих зеленых глаз стал невыносимым, тяжелым. И вроде хотелось вернуть легкость общения, сломать эту странную стену, но не получалось, как бы ни хотелось. Чад сел напротив них, включая свою обычную манеру общения: - Ну что, ребятки, как наши делишки? Или продолжаем играть в молчанку? На этот раз он получил хоть какую-никакую, но реакцию. Дженсен поднял взгляд, нехороший такой. Он с минуту сверлил парня этим испытывающим взглядом, потом тихо спросил: - Тебе еще не надоело? Тот картинно выпятил нижнюю губу и принялся за еду. А когда Дженсен опустил глаза к тарелке, подмигнул наблюдавшему за этим действом Джареду. - Нечего бросаться на Чада, он к тебе по-доброму относится. Он сделал это. Вытащил первый кирпич из стены гнетущего молчания, которое, к слову, продолжалось пятый день. - Это не его дело. - А ты не строй из себя недотрогу. Дженсен посмотрел с некоторым изумлением: - Если ты считаешь, что трахаться со всеми без разбору – нормально, это не значит, что так считаю я. Джаред не удержался. Заржал. - Не заметил, чтобы ты тут с кем-то прям таки трахался. Если же хочешь, я могу легко объявить тебя вне своего круга общения. Уверен, желающих за тобой приударить станет пара десятков. Выберешь идеального кандидата. Конечно, если только кандидаты не доберутся до тебя раньше. Дженсен немного побледнел от этого заявления. Он, вероятно, решил не испытывать судьбу и терпение сокамерника, и более не пререкался. Падалеки этим вечером хотел промолчать, но слова вырвались наружу уже по привычке: - Спокойной ночи. Ответа не последовало, как и предполагалось. Джей хмыкнул и устроился поудобнее, надеясь быстрее уснуть. Удивительно, но через минут десять сладкая дрема уже затягивала его в свои объятья. Но из сна его резко выдернули слова: - Извини. Я… вспылил я, не подумал. Джаред открыл глаза, несколько секунд воспринимал услышанное, потом хмыкнул: - Все нормально, расслабься. Снизу раздавался только шорох, видимо, Дженсен ерзал. - Нет, правда… для меня это все так странно. Я и подумать не мог, не знаю… В общем, вот. Падалеки свесил голову вниз и изучал мужчину крайне удивленным взглядом. Тот заерзал еще сильнее и уставился в стену. Джей вздохнул и его губы растянулись с легкой улыбке. - Ведешь себя как девчонка. Дженсен поднял на него быстрый внимательный взгляд. На секунду. Потом продолжил изучать стену. - Ты можешь быть натуралом хоть сто раз, можешь брыкаться и все отрицать, но я все видел. Желание, наслаждение – все. Но если бы ты имел возможность вернуть время, скажи, ты бы остановил меня или оставил все, как есть? – Дженсен молчал и тяжело дышал, - Если скажешь, что остановил бы меня, то мы забудем об этом и сделаем вид, будто ничего и не было. - Как-то по-гейски звучит. Ты в меня влюблен? Джаред очень тихо хохотнул. Не столько от слов, сколько от голоса, которым это было произнесено. Дрожащий, неуверенный. Должно было прозвучать как сарказм или насмешка. А получилось так глупо. - Сначала ты ответь. Молчание продолжалось. А он не любил, когда ему не отвечали. - Не могу разговаривать, не глядя в глаза собеседнику. И Джаред спустился вниз, оперся локтем о свою койку. Дженсен не шевельнулся. Такое поведение уже переставало забавлять, но раздражало. - Кхм-кхм. Мое терпение не железное. Не советую проверять. Дженсен злобно выдохнул, сел и уставился на сокамерника. - Может, и остановил бы. А может, и нет. - Ну, и как это понять? Дженсен пожал плечами. Джей улыбнулся и присел рядом. - Быть латентным би-сексуалом немного тяжко, знаю. Дженсен немного презрительно прищурился: - Что ты несешь? – но Джаред будто не слушал его: - И я таким был. Но своих тараканов я приручил давно. Эклз нахмурился. Джаред не сводил с него глаз, наблюдал, замечал любую перемену, даже самую незначительную. Дженсен же усердно вел внутреннюю борьбу между желанием подавить все то, что из него старательно вытаскивал Падалеки, и желанием этого самого Падалеки заткнуть, желательно своим ртом. А Джаред все следил, мягко улыбаясь. И от него не укрылось, как Дженсен украдкой посмотрел на его губы, потом в глаза, и обратно отвернулся. Падалеки немного поколебался. Он сейчас либо сорвет последние замки в голове мужчины, либо все испортит. Но он уже столько лет не испытывал подобного чувства… Странного такого, заставляющего не думать, а действовать. Если так подумать, то терять особо нечего. И парень решился. Это было не так, как в прошлый раз. Он не слетел с катушек, а прекрасно понимал, что делает. Вот он разворачивает к себе лицо Дженсена. Тот смотрит так… будто это последнее, что он делает в жизни. Желание, граничащее с паникой. Дальше. Джаред склоняется к его шее, обжигает дыханием, легонько прикусывает. Облизывает губы, на которых остался привкус пота напрягшегося Дженсена. Опускается ниже, к кадыку. Еще ниже. Дальше одежда. Джаред отстраняется. Одной рукой он по-прежнему держит мужчину, второй начинает постепенно расстегивать пуговицы. Тот закрыл глаза и ждет того, что же последует дальше. Дальше он накрывает губы Эклза в коротком, но глубоком поцелуе. Он уже расстегнул все пуговицы, немного стянул комбинезон вниз, освобождая полувозбужденный член мужчины от одежды. В собственной уже тоже становится тесно. Но сейчас не время, сначала нужно показать Дженсену кто он на самом деле. Дальше. Джаред берет член в руку, нарочито медленно двигается вверх-вниз. Прикусывает нижнюю губу такого податливого сейчас Дженсена. Чувствует, как затвердевает член в руке, отпускает губу. Дальше. Он опускается на колени, склоняется все ниже, пока Дженсен не чувствует горячее дыхание опасно близко и не открывает глаза. Джаред ждет именно этого, ждет, когда мужчина посмотрит на него. И медленно берет его член в рот, слизывая выступившую капельку на головке. Опускается примерно на средину длины и возвращается обратно. Потом проводит языком от яичек по всему стволу. Дженсен задыхается, кусает собственный кулак, подавляя желание уцепиться в волосы парня и сразу задать желаемый ритм. Джаред опять опускается головой на член, больше, чем наполовину. Начинает постепенно наращивать темп, активно работая языком. Иногда он поддразнивает нервы, слегка цепляя нежную плоть зубами. Рука Дженсена ложится на его шею, однако не надавливает, не контролирует процесс. Затем Джаред умедляет темп и насаживается на всю длину, чем заставляет хрипло и рвано дышать, кусая кулак все сильнее. Джей еще несколько раз берет на всю длину, затем выпускает изо рта и старательно облизывает, поигрывая языком с яичками, и опять насаживается и берет максимально возможный темп. Через несколько минут Дженсен напрягается под ним и обильно кончает ему в рот. Джаред проглатывает все, а затем тянется к губам мужчины. Тот позволяет себя поцеловать, чувствует собственный вкус, вкус своей спермы, и притягивает к себе сильнее, исследует языком рот Джареда. Тот немало удивлен такому порыву и позволяет Дженсену взять контроль. Старший мужчина еще немного находился в состоянии непонимания, которое, надо отдать должное усердию Джареда, быстро испарялось. Собственный вкус смешался со вкусом самого Джареда, запах разгоряченного парня дразнил, сильные руки сжимали и ласкали, и это сводило с ума. Было иначе, чем с девушкой, но не менее приятно. Можно было не бояться сделать больно, можно оставить синяки, укусы, и это еще больше заводило. Сознание было окутано сладкой дымкой, но Дженсен помнил, что Джаред остался неудовлетворенным, о чем свидетельствовала сильно оттянутая ткань в области паха. Эклз легко коснулся ее и Джаред сдавленно застонал. Тогда Дженсен принялся раздевать Падалеки. Тот только спросил: - Уверен? Эклз кивнул, не отрываясь от дела. Тогда Джей выпрямился, позволяя снять проклятый комбинезон с плеч, спустить его с бельем на бедра. Эклз остался сидеть на койке, он только ближе пододвинулся к стоящему перед ним парню. Тот не без интереса наблюдал за немного смущенным Дженсеном, рассматривал залитые румянцем щеки. Даже с мизерным освещением с коридора он видел то великое множество веснушек, которые ему всегда так нравились на лицах. Потом мужчина коснулся его. Не так, как в первый раз. Осторожно, медленно, нежно. Гладил и ласкал, подводя к разрядке очень постепенно. Джаред зажмурился, не позволял себе заставлять Дженсена делать все так, как хотелось самому. Ждал. А потом мягкие губы накрыли его член и осторожно задвигались по стволу. Пока только пробуя. Джаред одобрительно застонал. Тогда Эклз стал немного увереннее, усилил напор, начал водить языком по выступающей вене, заставляя Джареда опереться на его койку и сминать руками одеяло. А Дженсен все увереннее насаживался на член, быстрее и быстрее, пока Падалеки не прохрипел что-то нечленораздельное. Затем по телу прошла сладкая судорога, и Джей запоздало сообразил, что сейчас кончит Дженсену в рот. Он попытался быстро отстраниться, резко дернулся назад и вытащил член за полсекунды до разрядки, но отойти не успел и кончил мужчине на лицо. Тот явно не ожидал этого, выражение его лица было более чем удивленное. Джаред удержался от хохота, сел на колени партнера, не потрудившись заправить хозяйство в белье, и улыбаясь, принялся слизывать собственную сперму. Он потянулся за поцелуем и получил его. А потом привстал с коленей Дженсена и уложил его на койку, а сам лег рядом, уткнулся лицом в его шею. Почувствовал, как чужая рука обнимает за талию. Джаред улыбнулся и провалился в сон. Дженсен даже забыл, где находится. На его плече спал гигантский парень, к которому постоянно тянуло. Эклз легонько взлохматил его волосы и погладил по щеке тыльной стороной ладони. Джаред шевельнулся, удобнее устраиваясь под боком, обнимая. Раньше Дженсен стыдился. Бывали моменты, когда он видел другого мужчину и моментально возбуждался. А потом долго ненавидел себя, потому что считал это противоестественным, ведь мужчины созданы для женщин и только так. А теперь смотрел на умиротворенного Джареда и понял, что ошибался. И так спокойно на душе, как никогда до этого. Он поцеловал Джея в лоб, притягивая к себе. Тот только завозился с весьма довольной миной. И Дженсен уснул. Забыл все. Абсолютно все. Мерзкий сигнал, означающий подъем, заставил потянуться, но попытка разлепить веки с треском провалилась. А потом запаниковать, ведь они с Джаредом вчера уснули вместе, а утренний осмотрщик заключенных не обязан лицезреть картину спящих вместе мужиков. Дженсен моментально схватился, но сразу успокоился. Джаред уже не спал и даже успел кое-как заправить его, Дженсена, в одежду и укрыть одеялом. Мужчина облегченно вздохнул и протер глаза. - Доброе утро. - Доброе, ранняя пташка. Как ты умудряешься высыпаться? Падалеки только пожал плечами. - Ладно. Давно не спишь? - Не очень, выскользнул из твоей хватки около получаса назад. Еле выскользнул, надо сказать. Эти слова вызвали улыбку Эклза. Да, если уж он во что-то вцепится, то так просто не отпустит. - Ты как, в порядке? - В смысле? - В смысле, мы в мире? - Тебя поцеловать, что ли? - Это похоже на игру «ответь вопросом на вопрос»? Оба немного смущенно улыбнулись. Потом Дженсен посерьезнел и ответил: - Да, все отлично. Извини, если что, я часто горячусь. Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями. Они предпочли не вспоминать событий этой ночи, но стена пала, возвратив былую легкость в общении. Естественно, ничто в этом маленьком мире не может укрыться от вездесущего Чада. На этот раз он только открыл рот, но потом, видимо, передумал говорить, хотя Дженсен не собирался изменять форму его лица. Они сидели рядом, Джаред улыбался на все тридцать два. Эклз наблюдал за ним. Все было так по-новому: новое отношение, новые чувства. Ему нравилось сидеть и по-новому воспринимать уже достаточно знакомого человека, смотреть на новую улыбку этих привычных тонких губ. Внезапно все стало таким новым. Это как смотреть в зеркало и обнаружить, что глаза изменили цвет. А Джей так улыбался, будто он выиграл миллион в лотерею. Он о чем-то разговаривал с Чадом и обнимал взглядом его, Дженсена. Обволакивал, согревал и давал понять, что они оба влипли. По самое не хочу. И все это рассказывал один короткий взгляд. - Долго еще ржать будешь? – без тени злобы спросил он. - А что, напоминаю клоуна? – вопросительно и немного надменно выгнута бровь. - Не представляешь как сильно. Надо бы тебе лимон скормить, - улыбнулся уголками губ, с намеком на насмешку. - Только из твоих рук, - Джаред по-хозяйски облокотился о Дженсена и отвернулся. Вдруг над ними немного фальшиво Чад запел свадебный марш. Мужчины рассмеялись, Падалеки коротко выдал: - Дурак. Дженсену в это мгновенье захотелось расслабиться и прижаться к Джею, но он резко вспомнил, где находится и заставил себя сесть ровнее, отдвинуться. Улыбка быстро исчезла. - Что такое, Дженс? - Не забывай, где мы. И ты тоже, коротышка. - Да мы вроде как никогда не отличались нормальностью, - хмыкнул Чад. - Не всю же жизнь сидеть с лицами как на похоронах, - добавил Джей. Дженсен пожал плечами. Это было так несправедливо – сидеть здесь. Он ни в чем не виноват. Но был бы виноват в любом случае, даже если пошел бы к отцу девчонки и рассказал все. Особенно, если бы рассказал. Богатым нет дела до судьбы их прислуги. Но с другой стороны он был даже рад. Тюрьма дала ему Джареда. Такого же невиновного, но всеми гонимого. Такого похожего. И такого… родного, что ли? Будто всю жизнь так и жили, бок о бок. От мыслей оторвал опять же Чад, которому сегодня явно не сиделось на месте. - Да послушай же ты! – он обращался к Эклзу, - Говорю вам, инфа сто процентов точная. Готовится нападение на тюрьму. Джаред, помнишь Толстяка Люка? - Это который… - Который тебе лицо начистил, когда я только сел. - А, этот. Он вышел пару недель назад. - Тебе кто-то надавал? - удивился Дженсен. - Не думай, что я тут припеваючи сижу. Репутация репутацией, но были попытки меня тут и трахнуть и прирезать. - Не время, девочки. Говорю, толстячок еще вернется за своими. Тут осталось четверо его дружков, которым дали по двадцать лет. Я слышал их разговор месяца два назад. Толстяк знал, что выйдет, и обещал вернуться за своей свитой. Типа, самые верные псы, жалко терять такую команду. - И что нам до этого? - А то, что я как-то получил задачку проследить за этими парнями. Там огневой мощи хватит на межконтинентальную войну, не то, что на тюрьму. - Не дешевле ли заплатить залог, чем устраивать здесь бойню? - Вот таких деталей я уже не знаю, но факт остается фактом. Мы можем урвать отсюда. - Может, лучше пересидеть бойню, не высовываться? - Дженни, не будь дураком. Здесь камня на камне не останется, а быть захороненным под грудой бетона ты не захочешь. - Не называй меня Дженни! – прошипел мужчина. - Ладно, пардон… - Парни, успокойтесь. Давайте подумаем, что мы будем делать в случае атаки. - Что-что, пытаться не склеить ласты и не попасться. Хотя мне кажется, что тут уже не будет от кого убегать. Они не оставят охрану в живых, им не нужны свидетели среди стражи. - А среди заключенных им, значит, свидетели еще понадобятся? – съязвил Эклз. - Не уверен, что они станут нас всех убивать, - возразил Падалеки, - Будет легче скрыться, если будет много беженцев. Сначала возьмутся за самых опасных, то есть, за них… Джаред замолчал на полуслове, Чад понял почему: - И за тебя тоже. Тот только кивнул. - Придется бежать по отдельности. После отбоя Джеи шепотом орали друг на друга. - Мы не будем бежать по отдельности! С чего ты вообще взял, что на тюрьму обязательно нападут? Только потому, что Чад услышал какую-то сплетню? - Здесь не бывает «каких-то сплетен»! Я здесь дольше твоего и знаю, когда это просто сплетня от скуки, а когда что-то серьезное. Это не просто какие-то мелкие торговцы наркотой и оружием, это большие акулы, очень большие. И под опекой они у китов, которым важны проверенные кадры. И, в конце концов, в случае атаки я не заставлю тебя бежать, если ты не захочешь! Но я не останусь. Дженсен вздохнул. Ему очень хотелось верить, что это все – правда. Но, если это правда, то как жить? Сбежать и прятаться, пока не найдут? Или до самой смерти сидеть в подвалах или еще где-то? Джаред смотрел на него и думал о том же самом. Он понимал степень риска, но не собирался сидеть и ждать новых тюремщиков. Раз его и так клеймили званием преступника, то почему бы не называться им по праву? Проблемой было объяснить это Дженсену. Но они будут бежать, даже если Эклз не захочет. Падалеки потащит его на руках, если понадобится. Без Дженсена он не уйдет. Неторопливые, но страстные поцелуи перемежались с нежными, но властными прикосновениями. «Ты – мой» говорили они друг другу, не открывая глаз, не отпуская из объятий ни на секунду. Все еще было немного дико от всего этого, но они больше не отдадут свой маленький островок взаимопонимания и тепла на растерзание страхам. И не отдадут на растерзание всему остальному миру. Они глушили рвавшиеся наружу стоны от слишком настойчивых прикосновений, но не давали друг другу шанс оборвать этот поцелуй. Джаред дал прижать себя к стенке, позволил Дженсену то, чего никогда бы не позволил никому другому. Он доверился другому человеку на сто один процент. Он знал, что Дженсен доверяет ему на сто один процент, хотя ему это немного сложно, как все еще сложно принять то, что Джаред – мужчина. Его мужчина. Они не говорили об этом, и вряд ли скоро об этом заговорят, но взгляды и прикосновения, и поцелуи были намного красноречивее слов. В ту самую первую ночь, когда Падалеки практически набросился на Эклза, им обоим уже было понятно, что это неспроста. И что это не секундный порыв. Они давили эту мысль, как назойливого комара, но она никуда не девалась. Они отпустили друг друга, легли спать. Джаред лежал наверху и пытался подавить желание полюбоваться Дженсеном. И так выглядит дурацки, ведет себя как влюбленный подросток. Но разве он может иначе? Ему нравится наблюдать, как мужчина пугается всего нового, нравится видеть его спящим, нравится любоваться на румянец на щеках, когда они касаются друг друга. Нравятся неосознанные жесты. Нравятся кривые ноги. Нравится слушать стихи Роберта Бернса. Нравится изучающий взгляд, когда Дженсен особо внимательно что-то слушает. Нравится даже подавленность и усталость где-то в глубине глаз. Джей накрыл лицо руками, протер глаза. «Хватит, Джаред! Ты баба, что ли?» Ведь вот он рядом. Спит себе, ворочается. Никуда не исчезает. - Я попал… - В общем, я подслушал. Через две недели планируют немного подогреть нашу бетонную коробку. С тех пор, как Чад рассказал о намечающейся атаке, прошло всего десять дней. По-видимому, он сам был не в восторге от перспективы бежать в самом начале весны, когда еще холодно, даже снег не тает. Собственно, эта зима была не особо снежной, оставалось только надеяться, что она не одумается. - Кроме дружков Люка и нас никто не в курсе. Здесь будет давка и паника. - Одной проблемой больше. Придется спасаться от ошарашенных уголовников. - Не думай, что все так легко, ковбой. Мы не знаем, как произойдет атака. Для начала надо не попасть под пули. Чад был серьезен как никогда. Дженсену показалось, что перед ним сейчас совсем другой человек. Не было ужимочек, хихиканья, рожиц. Был человек, готовый рискнуть жизнью ради… жизни. В конце прогулки, когда их разгоняли по камерам, Чад вложил Джареду в руку клочок бумаги с записанным адресом и именем. - Что это? - На случай, если я не выберусь. - Чад, что ты… - Молчи. Мы не знаем, что может случиться, поэтому просто возьми, - выражение его лица и тон быстро переменились, он радостно шлепнул Джареда по заду и проворковал, - Береги попку, сладенький, она у тебя уж очень соблазнительная! - Его задница со мной, так что прими от меня в подарок вот эту губозакаточную машинку, - продемонстрировав средний палец, Дженсен положил руку Джею на плечо. - Засранцы, а меня спросить? - А за тебя уже все решили. Падалеки хотел было возмутиться, но улыбнулся. Дождавшись, когда стальная дверь закрылась и охранники ушли, Дженсен сел рядом с парнем и поцеловал его в шею. Тот повернулся к нему лицом, и они соприкоснулись носами. И так и остались сидеть. - Наверно выглядим как придурки… - В таком случае, мне нравится выглядеть придурком. Нас все равно никто не видит. Джаред потянулся за поцелуем и получил его. Короткий и нежный. - Что он тебе передал? - Имя и адрес. Говорит, на случай, если не выберется. - Мэтт Коэн, пригород Провинстауна, Массачусетс, дом 1547, - тихо прочитал Дженсен, - Подумаешь, через полстраны проехать. - Не нам жаловаться, Джен. - Как раз нам! – зло прошипел он, - Нас обвинили, засадили… Джаред положил палец ему на губы. Кто бы мог подумать, что они встретятся таким образом. Глупым, даже немного страшным. Но это только прибавляло уверенности. Это было то, ради чего стоило рискнуть жизнью. - Мы выберемся и что-то придумаем. Обещаю. Следующую неделю троица вела себя заговорщицки, они постоянно обсуждали детали. Детали. Какие могут быть детали, когда они толком не знают что, как и когда произойдет? Они просто надеялись, что выживут. Чад разузнал, что в операции будет участвовать несколько десятков вооруженных людей и будут взрывы. - Что?! - Да, увы, но будет громко. Вот эти три стены, - Чад показал на пятиметровый железобетонный забор, с трех сторон окружающий внутренний двор, - Их взорвут. А сама тюрьма примет самый мощный удар. Она просто рухнет, ничего не останется. - Интересно, как мы выживем. Мы даже не знаем, когда это произойдет. - Эм… Мы знаем. Я просто еще не договорил. В пятницу, во время прогулки. Джеи округлили глаза и переглянулись. Они были как минимум – напуганы такой новостью. - Есть еще кое-что, надеюсь, это вас успокоит. Этим четырем оставят машину в пяти милях к югу отсюда, на сто тридцать четвертом километре шоссе на Канзас. Синий «Форд». Надо успеть к ней раньше них. - Плевое дело: не подохнуть, обвести вокруг пальца уголовников и выбраться, - фыркнул Эклз. - А кому сейчас легко. Ладно, я пошел, а вы воркуйте. Он подмигнул и быстро ретировался. А мужчины остались сидеть вдали ото всех. Невероятно сильный страх, даже ужас – вот что испытывали Джеи в этот день. И непонятно боялись ли они смерти или потерять друг друга. Вышли они как всегда, ничем не выдавая беспокойства. Встретились с Чадом и ушли на средину двора. Друг тоже нервничал, по нему было гораздо виднее. Его голос сильно дрожал. - Значит, когда все начнется, они побегут вот в ту сторону, - он махнул рукой в сторону одной из стен, - Направляемся за ними, любым образом вырубаем и добираемся до машины. Потом выруливаем на шоссе… Черт!!! Прогремел первый взрыв. Тяжелая ручища Джареда толкнула парня на землю, рядом упал он сам, по другую руку от Падалеки упал Дженсен. Вокруг запаниковали уголовники. Кого-то придавило обломком стены, в кого-то полетел осколок. Те, ради кого была затеяна эта операция, явно не ожидали, что все начнется так рано. Одного из них тоже придавило обломком. Его дружки отреагировали быстрее. Они не бросились вытаскивать его, но бросились наутек через разрушенную стену. В это время пришли в себя ошарашенные охранники и открыли огонь. Большинство заключенных тоже смекнули, что появилась возможность удрать, и они ринулись к спасительной дыре. Одновременно взорвались две другие стены. Обломки полетели градом. Вслед за ними на территорию тюрьмы вбежали вооруженные люди в черных комбинезонах и масках. Они открыли огонь по охране. Последние потеряли всякий контроль над ситуацией и палили, куда глаза глядят. Подстрелили еще одного из четверки. Двух оставшихся смела толпа. Началась бойня. Это было похоже на хаос. Джеи старались не попадать на линии огня обезумевших охранников, умирающих, отчаянных людей, стоящих до последнего, не желающих сдаваться. В сторону здания тюрьмы посыпались гранаты. - Вот черт! Туда! Туда!!! Чад толкнул Джеев в спины в нужном направлении и побежал за ними. Джаред был самым быстрым, он отбежал на полсотни метров и обернулся. Дженсен догонял, а Чад… Чад никогда не отличался скоростью, но бежал изо всех сил. И вдруг выстрел, один из сотен. Он догнал неудачливого коротышку, поставил его на колени. Джареда пронзил ужас. - Чад!!! Он ринулся назад, Дженсен крикнул только: «Куда?!» и увидел лежащего на земле парня. Эклз не смог пошевелиться, только смотрел, как Джаред подбежал к товарищу, аккуратно перевернул его на спину и что-то кричал ему. - Джей… выбирайтесь, уходи… - Нет, я тебя не брошу! Не брошу! - Беги… и передай Мэтту, увидимся. Глаза парня наполнились слезами, он закрыл глаза вдруг переставшему дышать другу, оглянулся на то, что осталось от места его заточения, на адскую бойню, потом посмотрел на перепуганного Дженсена. Тот не шевелился, но вид был у него такой, будто он сейчас сядет на землю и будет ждать собственной смерти. Падалеки моментально собрал всю оставшуюся волю в кулак, хотя и сам был недалек от паники, подорвался и побежал к Дженсену. А тот будто врос в землю, не слышал криков, ничего. Джей схватил его за руку и потащил за собой.