Drugs of Damocles

— Ты сел на диету? — непринужденно фыркнул Дик, пока затаскивал брата в квартиру, пытаясь разрядить мрачную обстановку. — Ага, вынужденную, — поморщился стрелок, стягивая надоевший шлем с головы и стараясь, прямо на ходу, избавиться от мешающейся амуниции, что неудобно упиралась в бок. — Давай помогу, — Грейсон тут же кинулся помогать. Ну, да, куда же без него. — Черт, упаковался-то как. — Я же не хочу еще раз подохнуть. Джейсон замечал, как Дик каждый раз на секунду замирает, стоит ему упомянуть про свою смерть, но не мог отказать себе в этом садистском удовольствии, хотя его и самого от этого немного коробило. Однако наблюдая сквозь полуприкрытые веки, как Дик, уложив его на уже знакомый диван, берет в руки аптечку, Тодд почти добродушно усмехнулся: — А ты всегда кудахчешь над ухом, как курица-наседка. Несмотря на боль, ему сейчас было вполне неплохо. Мягкий диван, некогда хороший друг с шикарным телом рядом. Джейсон еще раз внимательно осмотрел брата. Да, посмотреть тут явно было на что. Одни только мускулистые руки с перекатывающимися под кожей сухожилиями, чего стоили. На то, как эти руки обрабатывают и бинтуют его раны, Джейсон был готов смотреть очень и очень долго. Хотя, определенно, чего-то не хватало. Выпить бы… — В твоей холостяцкой квартире хотя бы пива не найдется, случайно? — он поднял взгляд на брата и успел заметить, как тот быстро отводит глаза. Видимо, не он один тут занимался созерцанием. Джейсон не мог не усмехнуться, поигрывая мышцами, за что тут же болезненно поморщился. — Что, нравится? — Твой побитый вид? Безусловно, — ехидно пропел в ответ акробат, но тут же встал, пряча глаза, и исчез на кухне. Однако через пару минут он вернулся, протягивая брату бутылку холодного пива. — О, вот так просто отлично, — Тодд чуть ли не мурлыкал, отпивая из бутылки. — Хотя, все равно чего-то не хватает. Быстро поймав зазевавшегося Грейсона за руку, парень дернул его на себя, роняя рядом на широкий диван и тут же практически оплел его конечностями, чтобы тот не смог выбраться. Парень и сам не понимал, что опять творит, но ощущение теплого тела под боком казалось просто жизненно необходимым. — Ты что вообще творишь?! — Дик не был бы собой, если бы просто спокойно стал валяться рядом. В ту же секунду он попытался подняться с дивана, однако, делая это осторожно, чтобы не потревожить раны брата. — Давай просто сделаем вид, что мы лет на десять моложе и я залез к тебе в кровать, проснувшись от страшного кошмара. Ты же не будешь прогонять младшего братца, Грейсон? — лениво проворчал стрелок и, повернувшись к парню всем корпусом, уткнулся носом в его так удобно оказавшуюся рядом шею. По телу потекла приятная усталость, расслабляя, словно внутри что-то снова вставало на свои места. Так что он даже не обращал внимания на то, как напряглось тело в его руках. Ну, хотя бы вырываться перестал. Однако Дик, видимо, справившись с какими-то своими внутренними сомнениями, тоже повернулся к брату, осторожно приобнимая его. Тут уже настал черед Джейсона вздрогнуть, рефлекторно ожидая атаки, но он все-таки смог заставить себя медленно расслабиться, довериться брату, крепче вжимаясь в него, так, чтобы между ними не осталось и миллиметра свободного пространства. Он тихо зашептал ему в шею, опаляя ее горячим дыханием, чувствуя, как парень от этого вздрагивает: — Птичка-Дикки, ты все-таки такой добрый, всегда пытаешься помочь всем и вся, даже мне, конченому ублюдку. — Ну, мы же вернулись на 10 лет назад, — так же, шепотом ответил акробат, а Джейсон чувствовал, как бешено колотится сердце под его ладонью. — Вот умеешь ты испортить всю романтику, — Тодд недовольно фыркнул, мстительно кусая брата за шею. — И почему я рядом с тобой в соплежуя превращаюсь? Все твое дурное влияние! — Не кусайся ты! Пиранья! — Дик недовольно вскрикнул, но не смог скрыть шумного вдоха. — Какие мы нежные. В Джейсоне неожиданно проснулся шкодливый мальчишка, который спал мертвым сном последние лет десять и, как думалось, уже не собирался просыпаться, однако… Стрелок провел языком по шее парня, чувствуя, как его тело отзывается на прикосновения, от чего и у самого Тодда вдоль позвоночника прошла горячая волна возбуждения. Было приятно чувствовать отклики на его касания. Дик возмущенно попытался отодвинуться, что-то бубня сквозь стиснутые зубы, но Джейсон напряг мышцы, не давая ему отстранится и приподнялся, заглядывая в испуганные глаза. — Тихо, Грейсон, тихо, — произносит едва слышно, чтобы не напугать парня еще больше. — Я, конечно, маньяк, но не насильник, я тебе ничего не сделаю. «Пока ты сам этого не попросишь…» — закончил он фразу уже у себя в голове. — Если учитывать, с какой скоростью меняется твое мироощущение и настроение, я бы не хотел себя обнадеживать, — нахмурился Дик. — А вот это было неприятно, — Джейсон тут же отпустил парня, откатываясь от него, благо, размеры дивана это позволяли. — Я никогда не перехожу границы, Дик. Как бы сильно мне не рвало башню. Запомни это. — Я предпочитаю не рисковать, — Грейсон лег на спину, закрыв лицо рукой, и глубоко выдохнул, то ли от облегчения, то ли стараясь успокоить разбушевавшееся тело. Джейсон только фыркнул, поворачиваясь спиной к брату. Забавно, что Найтвинг был единственным, к кому он мог повернуться спиной, не боясь получить в эту самую спину. Он закрыл глаза, стараясь быстрее отключиться от мира, потому что… Парень задумался. Ему было обидно. Да, он не образец для подражания. Да, он убийца. Но после всего, что с ним произошло… После встречи с Джокером, ямы Лазаря и предательства того, кого он считал почти своим отцом, он просто не мог быть нормальным. И он надеялся, что хоть кто-то продолжит принимать его таким, какой он есть. Со всеми его психозами, перепадами настроения, затяжными депрессиями и саморазрушающей агрессией. Видимо, он слишком замечтался. Даже если самый добрый парень в мире старается держаться от него в стороне, то что говорить об остальных? Очевидно, что он обречен на это кошмарное одиночество до тех пор, пока пуля какого-нибудь преступника не станет для него, наконец, смертельной. За своими размышлениями он упустил тот момент, когда Дик уснул и для него стало полной неожиданностью, когда брат, переворачиваясь на бок, обнял его со спины. Они часто спали так в детстве, когда Джейсон забирался в комнату акробата. Дышать сразу стало тяжеловато и, что бы там Грейсон не говорил, он и сам не был пушинкой, к тому же пришлось усмирять давшую о себе знать клаустрофобию. Несколько раз глубоко вздохнув, успокаиваясь, он позволил себе чуть сильнее прижаться к теплому телу и, наконец, провалиться в глубокий сон.