Просто драбблы

      Я — Кларисса Адель Моргенштерн, дочь Валентина и Джослин Моргенштернов, сестра Джонатана Кристофера Моргенштерна. У меня длинные рыжие волосы, зеленые глаза, пухлые губы, есть грудь и задница, я миниатюрная, но элегантная. Сейчас я живу в Нью-Йорке. И я — Ледяная Королева.       Я — стерва, коза, предательница, для кого-то я шлюха, меня по разному называют, я уже к этому привыкла. Я веду себя, как сука. Одеваюсь, как стерва. Хамлю и язвлю. У меня нет ни друзей, ни семьи. Я одна.       Когда-то я была совершенно другой. Я была милой, послушной и хорошей. Меня любили, уважали, со мной хорошо общались. Но было одно большое НО. Мои родители всегда любили намного больше мою некогда лучшую подругу — Алину Пенхаллоу. С самого детства она жила с нами. Её родители погибли, а для моих родителей она была дочерью. Алина всегда была красивой, спортивной, талантливой, отличницей, гордостью семьи. Однако никто не знает, что всё это мои заслуги.       Эта дрянь постоянно списывала у меня или с решебника, а если нас палили, скидывала всю вину на меня, будто она — белая и пушистая. Моя подруга и одноклассница, Изабель Лайтвуд, взяла нас обеих в группу поддержки. Я с детства была очень пластична. Позже Иззи уехала из Лондона, я тогда жила там, а меня назначили капитаном группы поддержки.       Но Пенхаллоу не хотела, чтобы я была в центре внимания и всем заправляла. На одной из тренировок мы строили пирамиду, Алина была главной поддержкой, а я на самом верху. Она «забыла», что надо было делать и я упала, сломав при этом ногу, руку и заработала частичный перлом позвоночника.       Но её то никто никогда не обвинял, все говорили, что главное, что ЖИВЫ. Понимаете? ЖивЫ, будто она тоже пострадала, мученица хренова. Тогда мне это и надоело. Меня достало это внимание к ней. Меня НИКТО больше не замечал, все любили только Алину. Даже мой брат, он был по уши влюблен в неё и они встречались!       Однажды, когда меня и Алину вызвали к директору, за то что я искупала эту сучку в унитазе (Хи-хи-хи* Злобный смех), пришли мои родители. Я рассказала им ВСЁ. И про списывания, и про то, что она виновата в том, что я больше не смогла так тянуться, обо всём. И знаете, что они мне сказали?! Они сказали, что Я — позор семьи. Да, как я, хорошистка, смею ТАК говорить о НЕЙ и обвинять ЕЁ?! Конечно, я же завидую! Как же иначе??!!?!       Дома меня ждал серьезный разговор, на следующий день все в школе узнали о том, что я говорю про эту дрянь. Они все стали меня презирать, даже директор, который меня почти, что любил. Я говорила с Джонатаном, он обвинил меня во всем и сказал, что лучше бы у него не было такой сестры. Это стало последней каплей.       Знаете, возможно, это прозвучит ОЧЕНЬ странно, но я собрала абсолютно все свои вещи, забрала все деньги, что были у отца в сейфе и сбежала и страны. Ах, да, а еще я сожгла его особняк в Лондоне, будем считать «совершенно случайно». Не переживайте, в доме никого не было. У Валентина три дома, в каждом по три миллиона евро, плюс, еще в банке около ** триллиона. Ну вы поняли меня. Это для него потерей не станет. Он вообще — триллионе.       Я столько раз пыталась доказать им всем свою правоту, но они были, словно околдованы. У меня больше не было семьи с тех пор, как появилась Алина на пороге моего дома. И после того, как меня стали все презирать, я пообещала себе, что больше никогда никому не откроюсь. Я просто буду еще одной Пенхаллоу, но без ущерба окружающим. Просто ЗА-ШИ-БИСЬ.       Я улетела из Лондона. По началу я искала Изабель, но все было тщетно, она будто сквозь землю провалилась, и Алек тоже, все Лайтвуды. Через три месяца я прекратила поиски и отправилась в Нью-Йорк. Нашла квартиру, сделала фальшивые документы и с тех пор я — Кларисса Фрей, сирота из Кентукки.       Закончила одиннадцатый класс и поступила в художественный университет, как и хотела. С первого дня в новой школе меня прозвали «Ледяной Королевой» за то, какой я была для них. Я их показано презирала. Но это было только на виду. На самом деле я их уважала, но не собиралась никому этого говорить.       Вы можете спросить, зачем я это рассказываю? Мне надо выговориться. Я больше так не могу. Я легко становлюсь Ледяной Королевой, но это тяжело, жить без поддержки. Мне нужно просто понимание, мне не нужна жалость, я хочу свободы. Странно? Я же вроде сама в Нью-Йорке, захотела, уехала. Нет, я в клетке, что называется общество. Я не могу показывать себя, мне нельзя. Я не смогу еще раз выдержал этого. Выдержать предательства.       Но это было до него. Джейс Эрондейл. Самовлюбленный блондин, который ухлестывает за каждой юбкой. Он учится в одном здании вместе со мной и каждый раз пытается добиться, но всё тщетно. Конечно, я же Кларисса Адель Моргенштерн, нет, поправочка, Кларисса Фрей, меня никто не сможет переубедить или понять. судьбы, что же поделаешь?       Однако он так не думал. И продолжал подкалывать меня. Я же старалась его игнорить или едко отвечать. Но был такой случай интересный. Он случайно назвал меня Клэри, как называли меня мои бывшие родители и брат. Тогда я пришпилила его к стенке, сказала, что если он еще раз назовет меня этим именем, ему будет плохо. Он его сразу и произнес, вот идиот. Я влепила ему звонкую пощечину. Как же было смешно смотреть, на него с красной щекой и искрящемся глазами.       Но он все же никогда не сдавался. И сейчас, лежа рядом с ним, я думаю, как же хорошо, чт он есть у меня.       Я повернула голову и встретилась с золотыми глазами. Он улыбнулся и поцеловал меня. С ним я могу быть просто Клэри, а не Клариссой — Ледяной Королевой. — Доброе утро, — прошептал он мне. — Доброе, — он снова улыбнулся. — О чем задумалась? — С чего ты решил, что я о чем-то задумалась? — Клэри, я знаю тебя, как облупленную. Давай, колись. — Ладно, — я опустила голову и задумалась на несколько минут, — Я всё думала, что бы было, если бы тогда ты не утащил меня и не закрыл на всю ночь, наедине друг с другом.       Мы оба рассмеялись, а он притянул меня к себе. — Ты всё еще вспоминаешь прошлую жизнь? — я рассказала ему о себе абсолютно всё. Я кивнула, — Рыжик, я же просил тебя не вспоминать. Каждый раз это приносит тебе сильную боль. А я не хочу, чтобы тебе было больно.       Хлюп. — Иногда я просто не могу об этом не думать. У меня никого не было. Это так больно. — Я знаю, малышка, я знаю, какого тебе было. Но сейчас главное то, что мы вместе и я тебя больше никогда не отпущу. Хватит прятаться под маской, уже поздно. Я нашел тебя.       Я не выдержала и поцеловала его. Этот поцелуй был страстный с горькой примесью отчаяния и боли. Он ответил и затянул меня в еще более тягучий поцелуй. Мы целовались минут пять. Потом он одним движением оказался надо мной. Его руки бродили по моему обнаженному телу, а мои по его. Его левая рука скользнула на мое бедро, по коленку и резким движением притянул к себе, показывая свое возбуждение. А потом согнул мою ногу в колене и прижал к плоскому животу…