Турбулентность

Женевьев Дюпен уже несколько лет работала бортпроводницей и успела многое повидать: пьянчуги, грубияны, «зайцы», даже одна аварийная посадка, в течении которой пассажиры были готовы писать завещания и молиться, но не слушать приказы командира экипажа по громкой связи. После пяти лет работы Женевьев перевели в более презентабельное направление компании — международные перелеты, а грубость и невежество остались в «лоукостерах». Сейчас был, видимо, особый случай, призванный напомнить ей о тех нервных годах. Прямо сейчас перед ней стоял не в меру мрачный подросток, даже не сняв наушников, капюшона и темных очков, он ответил ей полным непониманием, когда у него потребовали посадочный талон. — Талон? — недоверчиво буркнул он и запустил руки в карманы черных джинс (и как он собирается справляться с итальянской жарой?). Немногочисленные пассажиры за ним недовольно зароптали, но парень, вслух ругаясь, неторопливо перебирал содержимое своих карманов: обложку от паспорта, смятые купюры, листовку с какого-то рок-концерта и кучу всякой всячины. — Вот он, — Женевьев протянула руку к талону, но парень проворно распихал вещи по карманам и грубо бросил: — Ты видела, что он есть. С этими словами он решительно развернулся и зашагал вглубь самолета. В самом деле, стюардессы не сами придумывают правила! Теперь ещё одна девушка не от мира сего округляла голубые глаза при просьбе предъявить талон. — Ваш посадочный талон, пожалуйста, — натягивая улыбку, повторила Женевьев. — То, что у вас осталось после… — А! — вздрогнула девушка и протянула ей многострадальную картонку. — Извините. Уж не плохо ли ей? Лицо бледное, словно у больной, руки трясутся, взгляд устало блуждает, а глаза так и норовят закрыться. С тревогой Женевьев проследила за блондинкой: та прошла к месту у окна прямо рядом с тем грубияном, тут же начавшим ей что-то втолковывать. Однако наблюдать дольше стюардесса не могла: странная девушка была последним пассажиром, и пора было начинать демонстрацию спасательного оборудования… Входа в самолет Раф почти не помнила из-за страшной головной боли. Прочитав в учебнике для второкурсников о том, что при некоторых обстоятельствах ангел-хранитель может использовать свои силы в облике смертного, она ухватилась за эту идею и совершенно не подумала о последствиях. Три или четыре изменения памяти смертных за сегодня полностью истощили её. — Выглядишь ещё хуже, чем час назад. Сульфус же как всегда был в полной готовности метать оскорбления. По невозмутимой позе нельзя было и подумать, что он является предателем и беглецом, порвавшим с прошлым одним безрассудным жестом. Как и она. — Ты всё так же, — тихо буркнула девушка, пристегиваясь и через силу наблюдая за демонстрацией спасательного оборудования. Снаружи льет, да так, что посадочная полоса, будто пропущенная через серый фильтр, залита водой. Интересно, может ли самолет поскользнуться? Если авиакатастрофа произойдет, то винить в этом надо будет двоих преступников, идущих против самой природы. — Тебе не стоило стирать память той смертной. — Она бы запомнила нас. Всеми действиями Раф последние несколько часов руководил страх. Парадокс состоял в том, что до побега из школы она была готова понести наказание, готова была никогда не увидеть Землю, друзей, его. Однако если их поймают сейчас, всё рухнет, и будет уже не так-то просто смириться: хилый росток надежды всё ещё трепыхался на ветру сомнений, но, выдрав его, придется оторвать часть себя. Руки задрожали: от страха ли, от холода ли? — Они не достанут нас. Кто вообще отличит нас от обычных туристов? Сказав это, парень отбросил в сторону темные очки с наушниками, так что стали видны его желтые глаза и красная татуировка в форме звезды, которую он мог бы не переносить на человеческий облик, но оставил всё, как есть. Если повезет, их не поймают сразу на выходе из аэропорта. — В самолете нет ни одного бессмертного в истинном облике, — настаивал Сульфус, совершенно не стараясь понизить голос. — Архангелы могут путешествовать на транспорте смертных. — Мы точно не попали в архангельский самолет, — отрезал парень, кивая на кончик хвоста Василиска, забравшегося в пакет с чипсами и преспокойно хрустящего ими (дай бог здоровья змее с таким хозяином) на коленях у хозяина. — А скидывать пятьсот смертных с небес… Самолет разгонялся, и услышать что-либо не представлялось возможным. Мысли путались, тряслись и бились о стенки черепа, в глазах плясали цветные огоньки. Если их не уничтожат архангелы, то эта летающая махина рухнет на землю и погребет их под своей тушей. — Мы всё делаем правильно, — а рука у него теплая, даже горячая — так недолго и за лихорадку принять. — Раф… — Не надо! Спину словно током прошило, до подскакиваний, до судорожных оглядок, до панического страха и ощущение того, что смертное тело осталось далеко на земле, пока душа на скорости авиалайнера приближалась к холодным обитаемым Небесам. На такой высоте её имя обязательно услышат там, наверху, или же и тогда… Щелчок отстегиваемого ремня безопасности, и вот… — Прошу внимания! — язвительный голос оборвал мелкие разговоры окружающих. — Я — демон. У меня есть рога и крылья, я сбежал из своей школы с ангелом, и прямо сейчас могу сжечь этот боинг ко всем вулканам адским. Только вот превратиться надо. Сумасшедший. Пассажиры замерли, переглядываясь. — Как тебя зовут, демон? — под гул двигателя поинтересовался англичанин из соседнего ряда. — И где ты успел так напиться? Самолет взорвался хохотом, но Раф по старой привычке сдержалась. Она ждала грома, молний, явлений архангелов и того, что её сейчас настигнет небесная кара. Глядя в окно на стремительно удаляющийся из вида город, можно было вполуха слушать обеспокоенные слова стюардессы. —…нарушаете правила поведения на борту… — Но это правда! — Молодой человек… Интересно, их уже хватились? Скорее всего, да. Соседка по комнате должна была прийти с занятий часа два-три назад, значит, директор уже наверняка знает. Хватит ли им решимости сразу проинформировать Высшие и Низшие сферы?.. — Хватит, — прохрипела девушка скорее самой себе, чем окружающим, зажимая уши. Чем он думает, в открытую заявляя о таком? Бортпроводники вполне могут обмолвиться о странном человеке по прибытии в Венецию, и беглецам не хватит времени даже раздобыть билеты прочь, как их будут искать уже в Италии! А на что она надеялась? От архангелов не спрячешься, они прибудут этим утром, а ведь Европа не так велика, как кажется на первый взгляд! Бортпроводница отошла от них, и Василиск недовольно зашипел, когда хозяин снова перебросил пакет себе на колени, садясь на место. — Ты боишься? — Нет, конечно, — в глазах защипало. — Просто уже завтра нас будут искать Высшие и Низшие сферы, если не сегодня даже… Ты понимаешь, во что мы ввязались? — Ангел использует сленг, — хмыкнул Сульфус, теребя рукав своей черной куртки. — Мы могли бы подумать раньше… — Тогда бы не сбежали, — девушка едва заметно улыбнулась. — Был шанс доказать, что это не мы, что мы не виноваты… в этой ситуации. — Может быть. Всю жизнь тогда, все наши столетия держаться друг от друга подальше, быть теми, кем должны быть. В гробу я видал! Замерзшие руки обжигало ненормальным теплом рук демона, словно огромную кружку чая держать… Кстати. — Нам лучше не покидать облика смертных. — Я видел, что мы сделали с целой школой, — его явно веселили те разрушения. — Это несколько демаскирует нас. Но грабить магазины удобнее тогда, когда ты невидим, и память никому стирать не надо. Раф почувствовала, что краснеет: — Это была крайняя необходимость! Мы, конечно, найдем себе работу, — Сульфус на это фыркнул, — но сегодня нам угрожал голод. — Будто от дня голодовки можно вернуться в формы бестелесных духов. Словно вернувшись в недалекое, ангел и демон смерили друг друга обжигающими взглядами и приняли напряженные, боевые позиции, приготовившись к спору и, быть может, последующей после него драке. И, хотя многое с тех пор изменилось, никто из них не потерял хватку и острый язык. — Смертный от этого не умрет, но нам достаточно и этого. — Ты пробовала? — Я читала учебник. — Ни одного не прочитал. — И чем ты гордишься? — Тем, что размазывал тебя по стенке без всяких занудных фолиантов в запасе. — Ты хотел сказать: нарушая самим же придуманные правила? — Ты бы знала, как приятно побеждать без помощи трех подружек, визжащих на всю школу… Только собравшись ответить, девушка поймала себя на невеселой мысли: — Мы привыкли ссориться. Неловко замолчав, каждый уставился себе в колени. В иллюминаторе, тем временем, совершенно ничего не было видно: всё закрыла грозовая туча, лишь изредка в серой массе проглядывались всполохи далеких молний. — Да. Наверное, — наконец выдавил Сульфус. Они снова взялись за руки, старательно делая вид, что это вышло случайно, но беседу не продолжили, продолжая гипнотизировать взглядами иллюминатор. В какой-то момент обоим от этого стало нестерпимо смешно, после сдавленных смешков они наконец-то отважились взглянуть друг на друга. Снова, в голос, рассмеялись, так что пассажиры заозирались… И снова замолчали. — Это же не обязательно сейчас? — со внезапной серьезностью вздохнул демон — Я… не хочу постоянно придумывать, как бы тебя подколоть или избить. — Это когда ты меня избивал, — смешливо возмутилась Раф. — Часто и наоборот бывало. — Хм, ну хотя бы позавчера, на Турнире света и тьмы. Ну, не то чтобы я хотел тебя покалечить. Так получилось… — А я не то чтобы хотела разрушить школу, — в тон ему буркнула девушка. — Просто так получилось. Они опять рассмеялись, чуть не завалившись друг на друга. От былой, привычной агрессии не осталось и следа: лишь желание поделиться воспоминаниями, неоднозначными, но слишком важными, чтобы не помнить каждое мгновение до мелочей. — Нет, ну кто же знал, что мы можем сотворить подобное? Профессор Темптель шутила, точно шутила, когда взрывала мой мозг и приставляла Мишель… Я почти не спал, слушая это тогда. Кто бы мог подумать, что он может шутить, а не только покрывать ругательствами всех и вся? Странный день, но лучший за весь этот год… за очень долгое время. — А ведь я не ожидала, что ты тоже придешь, — внезапно пробормотала девушка. — Я вообще думал, что ты в слезах вещи собираешь, — не остался в долгу демон. — А ты… Да, это было сложно забыть: зная о том, что её исключили, Раф пробиралась в общежитие демонов в смертном облике и совершенно не ожидала встретить того, к кому шла. Пожалуй, сбежать тогда было лучшим выходом: вряд ли Высшие или Низшие сферы могли простить кощунство, они бы уж точно не оставили преступников на земле… А это никто из них пережить, наверное, не смог бы. И вот они здесь, в самолёте, на огромной скорости несутся в неизвестность, которая даже сейчас предпочтительнее пассивного ожидания наказания. — Это был хороший план, кстати. — Хороший? Пробраться на чужую территорию под угрозой исключения? — Так нас и так исключили. — И то верно. Через время, когда принесли чай, беглецы уже вовсю обсуждали дальнейшие планы. Василиск, весь покрытый крошкой от чипс, уполз куда-то в конец салона, и, пока оттуда не донеслись вопли ужаса, оставалось немного времени на дела. — … да, да я и не думала оставаться в Европе! Венецию надо покинуть как можно скорее. Карта мира перед ними была немилосердно истыкана огрызками карандаша. Одна линия даже вела на южный полюс, но большинство — в Америку, Канаду, Бразилию, Индию… Только вот как достать билеты за океан? Об этом ещё предстояло думать, как и о многом, от чего зависела их свобода. — Только не южнее, я этого не перенесу, — Сульфус одним махом перечеркнул робкие тонкие линии к Африке и Индии. — А вот и да: загоришь хоть, — однако, подумав, Раф отметила ещё один аэропорт в Канаде и вычеркнула парочку азиатских. — Буду жить за закрытыми шторами, — демон блаженно потянулся, от него не укрылись её манипуляции. — И работу найду в помещении. — Кстати о работе, — девушка выудила из рюкзака толстый ангельский буклет. — Тут описаны все те профессии, которыми обязан овладеть выпускник школы… Похожие буклеты выдавали демонам, но кто их вообще открывает? — То есть ты собираешься лезть в места, полные ангелов? Не проще ли заняться тем, что у тебя получается лучше всего. Истерики, выгул собак или бэббиситтинг, например… Рассмеявшись, Раф ударила демона в грудь (хоть бы сморщился!), и они оба снова рассмеялись. Было что-то истеричное в этом: порвавшие с прошлым не должны так смеяться, не должны обниматься и смотреть на друг друга так, одним этим уже предавая родину. И всё же на душе легко, пропадает ощущение ненужности и неправильности, шедшее за ними попятам весь этот смертный год, не дававшее и вздохнуть спокойно. — Ты тоже чувствуешь это? — Чувствую, что ты мне пальцы хочешь сломать, ангелочек. — А если серьезно? Сульфус только ехидно открыл рот, собираясь сказать очередное ехидство… закрыл, нахмурился, как-то напрягся, словно прислушиваясь к себе…, а потом вдруг как подхватил её под колени и спину и придвинул чуть ли не на колени себе. — Веди себя прилично, люди, — опасливо прошипела та, почти не пытаясь вырваться. — Ну люди же не в курсе, — усмехнулся демон. — И никто теперь нас не разлучит. Нас даже не найдут, и когда-нибудь… Когда-нибудь мы забудем, что значит чувствовать себя загнанными в угол. Мы не пожалеем. Смутившись от неожиданного красноречия, Раф взглянула в его глаза. И, найдя в них отражение собственной неуверенности и чего-то теплого, что словами не описать, вздохнула: — Хотелось бы верить… Но я уже ни о чем не жалею. Так близко они не находились рядом с тех пор… Два дня назад. Однако ничтожные двое суток уместили в себя многим больше, чем добрая сотня лет на родине, и многое изменилось. Раф больше не хотела ненавидеть демона, сражаться с ним, отрицать и скрываться, так что, даже если самолёт всё-таки рухнет, последние несколько часов останутся в их памяти самыми невозможно-счастливыми. Все же целоваться с тем, кого любишь без грязной предыстории в виде драки, полной жгучей ненависти, гораздо приятнее. Впервые за несколько часов страх отступил вовсе, оставляя счастливое тепло и ощущение правильности всего совершенного. — А я ведь люблю тебя, — не открывая глаз, прошептала девушка, чуть отстранившись. — И это правда. Надо было сказать раньше. Раньше. Перед тем, как они чуть не сожгли друг друга ревностью и вполне материальным огнем. — Мы оба хороши, — выдохнул демон. — Но сейчас это не… … Самолет ощутимо тряхнуло, свет резко погас. Кто-то заверещал, чай выплеснулся из стаканов, когда самолёт ухнул вниз. Несколько бесконечно долгих секунд молодые люди шокировано смотрели друг на друга, не размыкая объятий и прикидывая, сколько душ они обрели на преждевременный Высший суд. — Вето не должно сработать сейчас! — возмущенно рыкнул Сульфус куда-то вниз, вскакивая. — Раф, мы сможем?.. — Удержать самолёт? — ангел распахнула сумку, выпуская талисман. — Начать пре… Самолёт словно гнал по колдобистой дороге, кричали дети, по салону подлетали вещи. Падение надо остановить любой ценой! Коралловая змея почти прилетела в руки к хозяину, ангел с демоном коротко переглянулись и… Из динамиков под потолком захрипел громкий голос: — Самолет вошел в зону турбулентности, просим оставаться на своих местах! Словно в подтверждение этих слов полет выровнялся, а стюардессы бросились подбирать вещи с абсолютным спокойствием на лицах. Парень с девушкой синхронно нахмурились, не расслабляясь ни на мгновение. — Он врет, чтобы смертные не орали? — Сульфус мрачно зыркнул на успокаивающихся людей. Самолёт снова тряхнуло, но никого это больше не заботило: все занялись своими делами, словно ничего и не произошло. Бортпроводница участливо усадила молодых людей на места и мягко заговорила о турбулентности, и в этот раз слушала не только Раф. — Значит, это в порядке вещей, — девушка натянуто улыбнулась, едва бортпроводница покинула их. — Пора привыкать к смертным и их машинам. — Похоже, мы идиоты, — демон неловко усмехнулся, но, взглянув на лицо ангела, увидел ту же неловкость и остатки напряженности и дикого страха. Мир людей полон странностей, Высшие и Низшие сферы не прекратят поиски, но никто из двоих беглецов не будет один. А значит, шанс есть, да ещё какой! Пережив страх возвращения треклятых кощунственных разрушений, они ещё больше уверились в том, что всё сделали правильно. Единовременным выдохом можно было наполнить тысячу воздушных шариков, что дети запускают в небо, ожидая исполнения своих желаний. Может, это они, смертные малыши, вызывают турбулентность? Надо обязательно почитать об этом…