Громче слов

Он с самого начала не должен был затягивать с этим. Сначала решил, что после национальных всё Ширабу выскажет, но на национальные они не вышли. Отложил до нового года, но не нашёл повода встретиться наедине. Потом были каникулы, финишная прямая подготовки и экзамены. А сейчас до выпуска оставалось несколько дней, откладывать было некуда, а Ширабу как сквозь землю провалился. Первым делом Семи заглянул в зал: Гошики округлил глаза и сказал, что тренировка закончилась несколько часов назад. Комната Ширабу была заперта. На звонки он не отвечал, а из онлайна пропал, стоило написать ему сообщение. В столовой, в библиотеке, в комнате отдыха — нигде его не было. — Да вроде не выходил, — покачал головой комендант. Вернувшись к себе, Семи упал на кровать. Плакаты и календарь со стен были сняты, большинство вещей упакованы, а что-то уже увезено домой. Ширабу появился в его жизни два года назад и быстро начал вызывать раздражение. Оно нарастало и мешало, маячило как зуд, который невозможно унять. Понадобилось больше года, чтобы понять, как он влип, и ещё несколько месяцев на осознание, чего хочет. Всё это время он прикипал к Ширабу взглядом, постоянно искал его в толпе и очень настойчиво о нём не думал. Ширабу забрал его место в основе, а затем сердце, и это злило вдвойне. В конце концов он перестал себя обманывать, понял, что это не пройдёт, и поставил конкретную задачу. А сейчас Ширабу мешал её достичь. Семи вздохнул и принялся за уборку. Ничего толкового он больше не придумает, а заняться чем-то было надо, к тому же комнату нужно сдать в чистоте. Через пару часов Семи попытал счастья снова. — Ширабу. — Он постучался в его комнату, костяшки соприкоснулись с дверью в последний раз и замерли. С той стороны было тихо. Ну и что ему теперь делать? Послышался короткий звук, и едва Семи осознал, что это щёлкнул замок, как дверь открылась. За те секунды, пока заспанный взгляд Ширабу прояснялся, Семи разуверился в своём благоразумии, проклял себя, Ширабу, навсегда запомнил его расслабленное, беззащитное лицо и понял, что ни за что не отступит. За ним была видна разворошенная кровать со скомканным одеялом, а подушка наверняка ещё была тёплая после того, как он вжимался в неё лицом. Хотелось рассмотреть получше, но взгляд прилип к сбившемуся вырезу футболки. Ширабу зачем-то накрыл плечо ладонью. Семи очнулся. — Зачем ты от меня спрятался? — спросил он. Ширабу помрачнел, но посторонился, впуская его. — Я не прятался, я заснул, — он отвёл взгляд и отошёл открыть окно. Семи помялся на месте. Хотелось присесть, но стул был плотно задвинут под стол, а кровать не убрана, и садиться на чужое постельное бельё… на бельё, на котором спал Ширабу, было бы нехорошо. Он не знал, с чего начать. Желаемое — вот оно, было перед ним, теребило шнурок жалюзи, и пластины поворачивались, расчерчивая его лицо светом, а затем снова закрывались, погружая комнату в полумрак. Чёлка у него растрепалась после сна, и сердце сжалось от нежности. — Ты занят? — выпалил Семи. Даже если за эти месяцы у Ширабу кто-то появился, он не собирался сдаваться легко. Но в ожидании ответа всё равно нервничал. — Нет, я же спал. — Его пальцы скользили вдоль шнурка, натягивали его и отпускали, и на них был заметен красноватый след тейпа. Ширабу слишком их перетягивает. — А сейчас говорю с тобой. Семи мысленно чертыхнулся. Ну конечно, Ширабу неправильно его понял. Вот вечно у них так. В нём нарастало раздражение. Почему признаваться так сложно? Но Семи умел добиваться своего. Ведь умел же. Ширабу вдруг дёрнул за шнурок и наконец отпустил его. Так и не раскрытые жалюзи закачались, а Ширабу замер в пол-оборота. — Есть что-нибудь, чего ты не смог достичь? — спросил он. Господи, да он издевается. Семи фыркнул, открыл рот, но оставил всё недовольство невысказанным. Он сюда пришёл не за этим. — Я не буду за это извиняться, — предупредил вдруг Ширабу. Семи ощутил, как натягивается ворот футболки, когда Ширабу сгрёб его обеими руками. Перед глазами было его упрямое лицо, совсем близко, и в последнее мгновение его сжатые губы расслабились. Семи закрыл глаза. Вот так просто. Ширабу поцеловал его, одним шагом преодолел долгую дорогу к результату и дал то, что Семи так хотел. Потому что уже очень давно и прямо сейчас Семи хотел его. Ширабу коротко выдыхал, трогал его губы своими, а когда немного сжал нижнюю зубами, сознание окончательно заволок туман. Семи целовал его в ответ, комкал в кулаках мягкую ткань домашней футболки, задевая горячую кожу под ней, и Ширабу прижимался теснее. Когда Ширабу попытался раздвинуть его ноги коленом, они очнулись, шумно переводя дыхание. Семи сцепил руки у него за спиной, чтобы в случае чего удержать, но он и не думал отстраняться. — Да. — Семи прижался лбом ко лбу. — Извиняться не нужно. — Кто бы мог подумать, — хмыкнул Ширабу. Выдох пощекотал подбородок, и Семи потёрся им о его щёку. — Если бы я знал, зачем ты меня ищешь, не стал бы прятаться. — Ты всё-таки прятался! — Семи пропустил его чёлку между пальцев. Всегда хотелось это сделать. — А почему вообще?.. Ширабу дёрнул плечом, но всё-таки с неохотой признался: — Думал, полезешь напоследок с семпайскими советами, мне это не нужно. Не это нужно, — добавил он. Он вывернулся и подошёл к двери, Семи потянулся следом. От того, как Ширабу одёргивает смятую им футболку и трёт шею, сердце забилось быстрее. Всё это нужно было переварить и решить, что делать дальше. Желательно, в одиночестве. — Я пойду, пожалуй. Ширабу вытянул руку, перекрывая ему дорогу. — Не пойдёшь, — сказал он. Голос звучал твёрдо, но Семи готов был поспорить, что его щёки заалели. Ширабу щёлкнул замком, закрывая их наедине, с разобранной кроватью, на время отсекая от остального мира. Шагнул ближе, и Семи почувствовал, как он широко проводит ладонью по затылку, взъерошивает волосы, трогает позвонки. И правда, что тут думать, решил Семи, целуя его. Он ведь наконец-то получил, что хотел. Они оба.