Кира.

       Спустя лишь несколько часов, (как минимум, мне так показалось), я наконец-то заснула, но неожиданно резко открываю глаза и вижу, ровным счетом ничего. Только темнота. Опять она…        Та же темнота, что была со мной в тот день.        Страх острыми когтями царапает грудь изнутри и давит на легкие. Вдруг я вновь могу умереть? Эта мысль не дает мне покоя, и я громко и нервно дыша, делаю осторожный шаг вперед. И еще шаг. Стены нет, значит можно двигаться дальше. Значит, нужно идти.        Пройдя еще немного, я неожиданно ударяюсь обо-что-то боком, вероятно о стену, но мою руку охватывает пронзительная, жгучая и острая боль, от которой я, не сдержавшись, крикнула.        Резко отдернувшись от стены, я почувствовала в руке некую щель, дырочку. Дотронувшись до нее, я ощутила теплую склизкую жижу и только тогда, наверное, отойдя от шока, осознала, насколько невероятной была та боль, отчего рухнула на колени сильно сжавшись. Обождя, пока тело немного привыкнет к новым малоприятным ощущениям, я встала и зажав глубокую кровоточащую рану ладонью, поняла что напоролась на какую-то широкую спицу, какого-то черта торчащую из стены.        Кровь сочилась сквозь пальцы небольшими струйками вниз по руке и капала на пол. Воздух приобрел резкий запах металла и соли, свойственный для крови и для меня он был крайне неприятен.        Мне не хотелось никуда идти, но я понимала, что нужно, иначе я попросту истеку кровью, сидя на одном месте, в кромешной тьме.        Медленно поднявшись, я вытянула здоровую руку перед собой, дабы не нарваться на таящиеся во мгле сюрпризы, такие как острейшие штыки в стенах, что легко могут пронзить человеческую плоть.        Нескоро шагая вперед, я продолжала в надежде найти выход, преодолевала мглу.        Спустя несколько метров, ладонь уперлась в стену. Проведя по ней, я нащупала угол, завернув за который, увидела где-то вдали маленький огонек дневного света.        « Да, и в правду умираю…» — подумала я и печально улыбнулась. Свет в конце тоннеля, как трогательно.        Как бы то нибыло, я должна, просто обязана дойти до него и посмотреть, что же там, в конце. Идя дальше, я чувствовала себя мотыльком. Мотыльком, что слепо и не мысля летит на свет, не зная, что он в себе таит- жизнь или смерть?        Сгореть в огне или погибнуть во-тьме? Что лучше, раз уже на то пошло?        После того, как я прошла еще метров двадцать, у меня начала потихоньку кружиться голова. Вскоре я начала переживать, что могу упасть в обморок из-за кровотечения и попросту не суметь дойти, тупо из-за того, что тело не осилит этого расстояния. Но я должна держаться до последнего.        Если уж моя судьба должна оборваться здесь, то так тому и быть, но я буду ползти, коль идти не смогу, до последнего, не сдаваясь.        Погруженная в мысли, я все шла и шла и даже не заметила, как оказалась в нескольких шагах от выхода из, как казалось, бесконечной пещеры.        В радостном возбуждении я прогнала прочь негативные мысли и вылетела на свет, оглянувшись назад, на кромешную, бездонную тьму. Складывалось ощущение, словно смотришь в глубокий-преглубокий колодец, чем дальше тем темнее.        Передо мной зиял обрыв, а за ним, невиданным образом, прям в воздухе висели идеальной формы камни. Плоские, круглые и очень ровные темно-серые камни.        Нерешительно ступив на первую «ступень», я, глянув вниз, невероятно обрадовалась, что она не полетела вниз, ведь если это произошло бы, то моя гибель была бы неминуема, так как находились мы очень высоко, если судить по деревьям, что отсюда были размером с миллиметра два, не более.        Следующий камень был далековато от того, на котором я стою. Нет другого выхода, кроме как прыгать. Стоило моим ступням коснуться твердой поверхности, камень начал лететь вниз, но благо я успела ухватиться за следующий булыжник, который, к моему счастью, находился достаточно близко. Обхватив его руками, я взвизгнула от боли. Мое предплечье горело огнем, а перед глазами начали летать мушки из-за неожиданно мгновенного головокружения.        Недолго провисев на уже затекающих руках, я начала пытаться карабкаться на камень, пытаясь держать волю в кулаке и не обращать внимания на адскую боль, как камень резко дернулся в сторону, что я чуть ли не сорвалась с него. Но на этом он не остановился и с бешанной скоростью полетел по прямой, при том невероятно сильно трясясь и вибрируя, и я, скользя пальцами по собственной крови, не удержалась и при особенно сильном рывке сорвалась вниз.        Я упустила последнюю соломинку за которую держалась.        Теперь уже поздно. Ветер обжигал, сдирая одежду и путая волосы, вечно бьющие меня по лицу, словно плетками. Глаза наполнились слезами, что вылетали из них благодаря сильнейшему ветру. Что это? Что за картинки? Такие живые и знакомые, но…я не могу вспомнить, где я видела их.        Маленькие девочка с мальчиком сидят в огромном зале на красивом расписном ковре и играют в шахматы. Недалеко от них сидят мужчина с женщиной, держась за руки. Все улыбаются и любовь так и искрится из их глаз.        А теперь та же девчонка, только несколько старше, вместе с кучей подружек и тем же подросшим пареньком, плескаются в каком-то водоеме.        А сейчас…сейчас я вижу портрет своей матери, но он искажается. Лицо мамы периодически меняется на лицо той женщины с первого видения. Правда лица у всех тех людей были не совсем человеческие…        Что же это?..        Вдруг все обрывается. У меня резко перехватывает дыхание от сильнейшего удара на спину. Я упала на что-то мягкое, это не земля…       …Мои глаза резко открываются и я судорожно и глубоко хватаю ртом воздух, в недоумении оглядываясь вокруг.        И лишь спустя несколько десятков секунд, немного успокоившись, я осознаю, что все еще в больнице, а прикоснувшись к руке, где была рана, боли я не чувствую.        Неужели все то был сон? Насколько же правдоподобный…        Тихонько поднявшись со скрипящей кровати, пытаясь делать все максимально тихо и осторожно, дабы не потревожить сладкий сон девочек, я отодвигаю золотистую штору и забираюсь на просторный подоконник. Солнце только-только встает из-за горизонта, обрамляя землю и небо розовато-золотым светом.        На лицо мое падали нежные утренние лучи восходящей звезды. Теплый свет ласкал кожу и я, наслаждаясь столь дивным моментом, облокотилась о стекло.        Спустя несколько десятков минут пришла какая-то женщина и шепотом велела мне идти за ней. Я, прощаясь проведя рукой по волосам все еще спящих девочек, пошла следом за женщиной.        Она привела меня к старой машине, стоящей возле дверей в больницу. Всучив мне больничную карту, документы и какие-то бумаги, врач сказала садиться в машину, сообщив, что меня отвезут в приют.        Сев на заднее сидение, я приоткрыла окно и вдыхая свежий воздух, ожидала скорейшего возвращения в свой новый «дом».