Last Night / Я всё равно буду любить тебя.

Ты снова пришел ко мне. Как обычно, ночью, когда все уже уснули. Зная, что я буду ждать тебя. Это было что-то вроде телепатии – я всегда чувствовал, когда буду тебе нужен. В последнее время это случалось все реже и реже. Ты зашел в комнату, на ходу гася свою дежурную улыбку. Такой ты со мной – серьезный, усталый. Настоящий. Я успеваю открыть окно, прежде, чем ты поднимешь руку, взамен получаю благодарный кивок. Я знаю, что ты сегодня будешь много курить. Мы почти не разговариваем – за то время, которое длятся наши странные отношения, нам почти перестали быть нужны слова. Когда ты щелчком отправил догоревшую сигарету в последний полет, я начал расстегивать свою красную клетчатую рубашку. - Я сам – твой шепот всегда возбуждал меня почти так же сильно, как твои прикосновения. Расстегиваешь пуговицы, одну за другой, нарочито медленно. Я начал понимать, что происходит. Я знал, что когда-нибудь это случится, и на 99% знал, что это будет сегодня. Но один упрямый процент во мне все еще наивно верил, что обойдется. Я стаскиваю с тебя футболку, тянусь, чтобы поцеловать, ты бросаешь меня на кровать и целуешь сам. Жадно, страстно – как в самом начале. Проводишь языком от ключиц и ниже, заставляя меня прогнуться в предвкушении. Постепенно мы оба освобождаемся от одежды. Я уже очень сильно возбудился, но мне хочется, чтобы эти игры продолжались вечно. Я знал обо всех твоих чувствительных местах – мы вместе достаточно долго, чтобы это запомнить – и сегодня обошел их все. Выбираюсь из-под тяжелого, сладко пахнущего тела, сажусь сверху. Твои темные глаза блестят в темноте, но я не могу понять, что я вижу в них. Наклоняюсь, прикусывая мочку проколотого во многих местах уха, слышу легкий стон, от которого у меня по телу пробегают мурашки. Для меня каждый раз как первый. Твои пальцы, слегка шершавые от игры на гитаре, проникают в меня и начинают растягивать, пока я целую тебя в шею, оставляя засос. Наше дыхание становится тяжелым и прерывистым, я всхлипываю, когда ты вводишь уже несколько пальцев. Как же я жалок. - Повернись – я вздрагиваю, когда слышу твой голос, полный желания, нетерпеливости…и чего-то еще, чего-то такого, что мне сложно понять. Несколько секунд я пытаюсь осознать, что ты от меня хочешь. Потом встаю на четвереньки, уткнувшись головой в сцепленные руки. Смазка и презервативы там же, где и всегда, под подушкой, ты легко находишь их наощупь. Ты входишь в меня, медленно, как будто снова расстегиваешь пуговицы. Как будто мы снова те двое испуганных трейни, которые боятся сделать себе или друг другу больно и осторожничают на каждом шагу. Я вспоминаю, как ты тогда кричал, потому что я был еще очень узким, а это совсем другие ощущения. Вспоминаю каждую деталь – резко, отчетливо, как вспышкой – твои взъерошенные волосы, мат на полу танцевального зала, первый попавшийся под руку крем вместо смазки. Наш первый секс. Яростный, бешеный, после которого мы еще час лежали, неспособные встать. Лежали, держась за руку и глядя друг другу в глаза. Куда это все ушло? - Я хочу видеть тебя – стоном прошу я. - Что? - Я хочу видеть тебя. Ты удивляешься, но позволяешь, и я насаживаюсь на тебя сам, снова поймав этот странный взгляд. Ты протягиваешь руки, и, опираясь на них, я начинаю насаживаться все быстрее и быстрее. Твои стоны становятся все громче. Боги, мне кажется, я могу кончить, просто слушая, как ты стонешь. Стараюсь сжаться, ты резко вдыхаешь от удовольствия. Скажи мне, что происходит. Я запрокидываю голову, прикусив губу, чтобы сдержаться и кончить вместе. Скажи мне, что происходит, Квон. В одновременном стоне оргазма мы крепче сдавливаем руки друг друга, но у меня ощущение, что твои большие и теплые ладони сжали мое сердце. Скажи мне, почему, Квон. Я знаю, этим все не кончится. Со мной тебя хватает на 3-4 раза…или на больше, как в тот, первый раз. Кладу ладони на стену, и с каждым рывком ты на долю секунду прижимаешься ко мне своей раскаленной грудью, и я улавливаю бешеный ритм биения твоего сердца. Скажи мне, зачем ты так со мной, Квон. Я лежу под тобой, мы целуемся уже с языком, так мокро и горячо, что в голове почти не остается ничего, кроме этого всепоглощающего жара. Ты трахаешь меня так, как в первый раз, и мне очень больно от того, что я знаю, почему. Отворачиваю голову, чтобы слезы стекли в подушку, и ты их не заметил. Я же люблю тебя, Квон. В последний раз ты вжимаешься в меня, кончаешь, застонав прямо в мое плечо, которое ты прикусил, кажется, до крови. Неважно. Так же, как и тогда, мы лежим, обнявшись, обессиленные. Я не нахожу в себе больше сил сдерживаться, и слезы капают прямо на твою руку. Руку, которую я бы хотел держать всю жизнь. - Завтра я напишу пост на фанкафе…Она приняла кольцо. – молчание было тебе ответом, я еще не в силах выдать ничего пересохшим от секса и слез горлом. - Скажи что-нибудь! – ты берешь мое лицо в ладони, поворачиваешь к себе. Улыбаешься, проводишь пальцем по ямочкам на щеках…Однажды ты сказал, что они сводят тебя с ума. - Сегодня…это последний раз, да, Квон? – вымучиваю из себя слова, силой заставляя их выходить из приоткрытого рта. - Почему ты всегда всё так хорошо понимаешь… - Потому что никто в этом мире не знает тебя лучше меня – твоя виноватая полуулыбка ранит. У меня кровоточит уже не плечо, а душа. Вся она, полностью, я ее отлично чувствую, и только что её разрезали на мелкие кусочки. Неторопливо одеваешься. Куришь, долго, кажется, две или три. Размахнувшись, выбрасываешь куда-то на улицу всю недокуренную пачку. - Она попросила бросить. Я киваю. Правильно, ото всей старой жизни легче отказаться одним махом. Я закрываю глаза, когда ты выходишь, аккуратно прикрыв за собой дверь. Лежу, поджав колени, ощущая кожей воспоминание о твоем теле и холодный утренний ветер из окна. Отныне эту постель я буду согревать один. Наверное, я ужасно жалок, потому что позволил тебе себя так использовать, но… Я же люблю тебя, Квон. Я всегда буду любить тебя.