Эгоисты

      Жизнь преподносит множество сюрпризов. Драко давно уже привык к фортелям от судьбы, но, открывая глаза в своей родной Хогвартской спальне, к такому он был точно не готов. Хотя события прошедшего вечера он помнил отменно.       Начиналось всё прекрасно, абсолютно бессмысленная встреча выпускников ничем не удивляла. Гриффиндорцы пили и орали гимн школы, Райвенкловцы зачитывали всё, что в течение семи лет не успели прочесть, Хаффлпаффовцы ели и обнимались, отвратительная картина стоило бы заметить, а Слизеринцы… Ну, слизеринцы пили, спорили и подвергали совращению всех более-менее симпатичных представителей других трёх факультетов.       Драко знал, что с Забини спорить нельзя. Знал ещё на первом курсе, когда пошёл следить за Поттером и влип в ту самую историю с драконом. Знал на третьем, когда на спор пошёл «общаться» с гиппогрифом. Ох, и конечно перед Святочным Балом спорить тоже было нельзя, но Забини, казалось, знал все тайные страхи Драко и слишком уж умел сыграть на гордости.       Вот и теперь, не будь этого чёртового спора с Забини, не лежать ему бревном в своей кроватке и не ждать, пока проснётся пьяный Поттер. Ну, кому ещё кроме этого наглого, самовлюблённого, азартного… ай, ладно, кому же кроме Блейза пришло бы в голову споить чем-то уж очень взволнованного Поттера и подложить к нему, к Драко, в постель. А теперь приходилось лежать и ждать момента, когда герой проснётся, оглянется по сторонам, и ходить ему после идиотских споров неделю с фингалами. Тупое магловское воспитание Поттера, тупые споры с Забини, тупые условия не сведения побоев…       Рядом зашевелилось просыпающееся тело, и Драко невольно посильнее вжался головой в подушку. Объяснять, слава Мерлину, он ничего по условиям спора не должен был, а значит можно просто притвориться спящим, авось Поттер будет в таком шоке, что убежит и никому ничего не расскажет. Если повезёт. Тот же громогласно зевнул, потянулся, закинул на несчастного Драко ногу, руку, пощупал и, удостоверившись, Мерлин его знает в чём, преспокойно уснул снова.       Паника стала постепенно пропадать, а на смену ей в Драко рождалась злость: Как так? Он тут уже два часа трясётся, ждёт, когда же ему надают по лицу, а Поттер, значит, будет спать до обеда?       Набравшись смелости и побольше вдохнув воздуха, он одним сильным рывком скинул сопящее тело на другую половину кровати, а не менее сильным пинком отправил того отдыхать на полу. Теперь можно было поудобнее расположить на полностью свободной кровати и ждать смерти. Браво Драко, идиотизм, видимо, передаётся через сон в одной постели.       Поттер неловко поднялся, осмотрелся по сторонам, прикрылся балдахином и, заметив в кровати Драко, некоторое время пытался сосредоточить на нём взгляд. Похмелье явно дало о себе знать, и Поттер совершенно нагло забрался обратно на кровать, отобрав у её хозяина половину одеяла. Протестующий вопль был заглушен крепкими объятиями и не менее крепким поцелуем с привкусом вчерашнего огневиски.       — Только попробуй меня ещё раз скинуть, Малфой. Изнасилую.       Не прошло и пяти минут, как тот вырубился, оплетая ошарашенного хозяина кровати руками и ногами, словно какое-то буйное растение. А Драко ещё очень долго боролся с искушением проверить Поттеровские угрозы на практике.