Эгоисты

      Гермиона разливала по кружкам горячий чай, запах которого окутывал всю комнату, вызывая у неё ностальгию с нотками умиротворения. Гарри, напротив, лишь мрачно буравил взглядом стену, не реагируя ни на что. Ещё раз вдохнув сладкий аромат полной грудью и посмотрев на часы, она решилась нарушить мрачную тишину в своей гостиной.       — С чего ты взял, что ничего не выйдет?       Лишь по тому, как поттеровские руки сжались вокруг кружки, Гермиона поняла, что он её услышал. Больше реакции не последовало, и она отвернулась от друга, всматриваясь в циферблат часов на стене у входа. С надеждой подождала, пока он разговорится сам, но на очередном горестном вздохе всё-таки не выдержала:       — Гарри, эй! Очнись! — Поттер оторвался, наконец, от рассматривания лепнины и принялся сосредоточенно размешивать несуществующий сахар в ещё тёплой кружке. — У нас же с ним получилось! Никто не верил! Но если даже мы…       — Это другое дело! — Гарри повысил голос, но вовремя одёрнул себя, возвращаясь к раздражающему постукиванию серебром о фарфор. Гермиона привыкла к его истерикам, Мерлин свидетель, характер Гарри Поттера был паршивым ещё с первого курса, но терпеть такое сейчас, в её положении, она не собиралась. Словно прочитав её мысли, Гарри отложил ложку и посмотрел ей в глаза, показывая свой самый отработанный жалостливый взгляд. — Прости… Я лишь хотел сказать… хотел… Что вы — это другое дело. Двое таких сум…       — Гарри!       — Я хотел сказать «особенных» людей… рано или поздно нашли бы друг друга. А мы…       Склонность героя к меланхолии явно не была наследственной. Сев поклялся, что родители Поттера подобными порывами не страдали… Видимо, это её вина. Гермиона снова посмотрела на часы — без десяти шесть, скоро он должен прийти с работы. И то, что он не будет счастлив, увидев здесь Поттера в таком состоянии… это было слишком очевидно.       — Гарри, милый, ну почему вы с ним не такие же, как мы? — не заметив реакции, она еле заметно тронула его руку в попытке привлечь долгожданное внимание. Сидеть и разбирать одно и то же, в сотый раз, не было уже никаких сил…       — Посмотри на меня, дорогой. Поверь, второго такого же… я бы точно не выдержала.       — Прости.       — Не извиняйся… просто скажи мне, что не так?       Он взлохматил волосы, по старой привычке, и было потянулся к дужке очков, но в этот раз сдержался, вызывая тем самым у Гермионы почти что материнскую гордость. Всё-таки они выросли, все они, даже если некоторые элементы пока до конца в этом не признаются.       — Это бессмысленно… Гермиона, я просто… не хочу обжечься снова. Мы враги — он и я, и так было всегда. С чего мироздание вдруг решило, что мы можем быть кем-то ещё?       В соседней комнате сработал камин. Судя по мрачному чертыханью и стуку упавших со стола книг, меланхолия стала чем-то сезонно-заразным. Гарри, услышав шум, посмотрел было на часы, но что-то решив в своей голове, выпил наконец свой остывший чай, с испугом поднимая взгляд от своей опустевшей кружки.       — Гарри Джеймс Поттер, а теперь послушай меня серьёзно. В любом случае у нас не более пяти минут.       — Герми… что за?       Очки съехали на бок, и Гермиона поправила дужку, заправив выбившуюся прядку волос Гарри за ухо. Какими же порой они бывают глупыми мальчишками…       — Он любит тебя! — мычание наперебой с зевком было единственным, что смог выдать Поттер, явно борющийся со сном изо всех своих сил. — Да, любит! И если то, что ты тут нёс, это твои истинные чувства — скажешь ему завтра, глядя в глаза! Ты меня понял?       На последних словах Гермиона повысила голос, но так и не смогла докричаться до уснувшего на её обеденном столе Гарри Поттера. Шелест мантии и тихий голос привлекли её внимание, пока она пыталась убрать посуду от буйного спящего героя подальше. Его храп, чередующийся с шёпотом «Драко», действовал на нервы посильнее любых меланхолических причитаний. Тёплая ладонь опустилась ей на плечо, и только тогда Гермиона смогла наконец выдохнуть абсолютно спокойно, с улыбкой оборачиваясь к нему.       — Как всё прошло?       Северус выглядел уставшим, в подпалённой чем-то мантии и испачканными в саже руками, но светлая улыбка на его лице давала Гермионе надежду, что хоть с одним из женихов в этот вечер всё прошло хорошо.       — Драко разнёс половину мэнора и довёл до истерики троих домовиков, но в целом… с ним, наверное, было проще, чем здесь.       Он невольно покосился на похрапывающего Поттера и вопросительно приподнял брови, явно выжидая от неё рассказа об их интереснейшем вечере.       — Я вырубила его, — Гермиона встала и отошла к окну, плотно прикрывая толстые шторы, чтобы утром герой не проснулся слишком уж рано. — Когда он пошёл по четвёртому кругу, а остатки Огневиски не смогли заглушить начинающуюся паническую истерику, я решила, что с нас двоих на сегодня довольно.       Северус подошёл сзади, обнимая её и согревая ладонями еле заметный живот. У них всё было намного проще. Когда-то Гермиона считала такую судьбу уделом скучных чистокровных дур, но жизнь всё расставила на свои места. Теперь им осталось лишь помолиться Мерлину и попросить, чтобы у этих двух ненормальных придурков, тоже сложилось своё собственное маленькое счастье.       — Думаешь, они тоже созданы друг для друга?       Бархатный смех куда-то в шею был лучшим доказательством его согласия, но Северус всё равно прошептал, еле сдерживая смех:       — Ох, несомненно.