Отчет

      Линк занес над бумагой руку с ручкой, но затем сразу же снова опустил ее. Нет, нет, и еще раз нет. Это с самого начала было глупой идеей.       На аккуратном листе бумаги красовалось всего два слова: «Дорогой Уолкер», но уже только над ними инспектор думал последние несколько минут. «Дорогой» ведь звучит не слишком вульгарно? С одной стороны, для признания в любви в самый раз, но… Никакое это не признание в любви!       Линк устало провел рукой по лицу и задумчивым взглядом посмотрел на свою никак не продвигающуюся работу. Если он сам утверждает, что это не любовное письмо, то что же это? Ему нет нужды писать обычное письмо, ведь причина его сегодняшних (да и ежедневных, честно говоря) страданий буквально живет с ним в одной комнате. Да, вот в этой самой комнате. Проводит с инспектором Линком большую часть своего времени, ест с ним за одним столом, выполняет с ним на двоих одни миссии и спит на вот той самой кровати в углу комнаты. Но все равно, эта записка — та самая, на которой пока написано всего два ничего не говорящих слова — должна содержать информацию, которую Говард Линк ни за что не смог бы высказать адресату в лицо, даже, если так, на самом-то деле, было бы гораздо легче. Так как бы он назвал эту записку, если категорически отказывается признавать, что это любовное письмо?       Линк внезапно выпрямился и кивнул самому себе. Точно, это же самый настоящий отчет! Всего лишь отчет о тех чувствах, что он испытывает по отношению к Аллену Уолкеру (главное по привычке не отправить этот отчет к Малькольму Рувелье. Уж кому-кому, а ему ничего из этого знать не нужно). Это значительно упрощало ситуацию, потому что отчеты Говард Линк писать умел. Он опять занес ручку над бумагой и, глубоко вздохнув, начал писать:       «Дорогой Уолкер!» — гласила записка, — «Спешу сообщить Вам, что некоторое время назад (к сожалению, не могу сообщить Вам точную дату) произошло непредвиденное обстоятельство (которое, собственно, и является причиной этого письма). Обстоятельство касается непосредственно меня и Вас, и никого другого, а заключается оно в изменении моего к Вам отношения.       Говоря начистоту, я некоторое время сомневался в наличии этих нежных чувств, но Вы не оставили мне другого выбора, кроме как признать, что они у меня имеются. И имеются именно к Вам.       Я с самого начала понимал, что Вы несколько выделяетесь среди всех тех, за кем мне приходилось наблюдать на этой работе. Вы, несомненно, были первым из них, кто заставил меня проявлять искреннюю заботу (я также хочу заметить, что эта забота, в последствии, проявлялась вполне осознанно, и у меня никогда не было желания подавить ее). Также должен отметить, что Вы были единственным, кто проявлял ответную заботу по отношению ко мне, и этот факт нельзя не оценить. Вы всегда были добры, честны и дружелюбно настроены, и это не могло не привлечь мое внимание. До этого случая все мои подопечные были окружены злостью и ненавистью. Но не Вы.       Вы стали мне хорошим товарищем, несмотря на то, что изначально наши с Вами отношения не должны были заходить дальше деловых. Эта дружба стала мне хорошим подарком, и я бы ни за что не стал просить о большем, если бы смог держать все в себе. Но я не могу.       Я л-»       Линк застыл, не дописав слово и до середины. «Отчет» безнадежно превращался в любовное письмо. Лучше, наверное, признать, что оно было таковым с самого начала. Линк не был способен контролировать ситуацию.       Аллен должен был вернуться из больничного крыла с минуты на минуту. Линк безнадежно посмотрел на свое письмо, смял его и отложил на край стола. Лучше он пойдет встретит «адресата», чем потратит на этот «отчет» еще хоть минуту.       Аллен вышел из больничного крыла с перебинтованной головой, но в приподнятом настроении. Линк встретил его в дверях, и обратно в комнату они направились уже в месте.        — Есть хочу, — пробормотал Аллен, потянувшись.        — Придется дождаться обеда, — ответил Линк, стараясь не смотреть на Уолкера. При каждом взгляде на него, память неумолимо возвращала Линка к недавнему письму. — У нас с тобой слишком много дел, чтобы отвлекаться на пироги.       Аллен вздохнул. Когда они вошли в свою общую комнату, сидевший у него на плече Тимкампи первым вспорхнул, садясь на стопку документов. Аллен улыбнулся. Линк сел на свое место и протянул Аллену лист для отчета.        — Это нужно заполнить и как можно быстрее, — сказал он и как можно быстрее отвернулся к своим бумагам.       Аллен сел напротив него и взял ручку в руки. Состояние Чистой силы, количество пострадавших… Подняв взгляд от бумаги, Аллен посмотрел на Тимкампи, сжимающего листок между зубами.        — Ты тоже голоден, да, Тим? — он потянулся к голему, чтобы забрать у него лист. — Дай-ка сюда. Ты же знаешь, Линк запрещает тебе есть важные документы.       Развернув этот «документ», Аллен первым делом заметил свое имя. «Дорогой Уолкер» — было написано знакомым почерком. Аллен удивленно округлил глаза.        — Линк, а это.?       Тот поднял на него усталый взгляд и вздрогнул, поняв, что за «документ» находится сейчас в руках у Уолкера. В итоге письмо дошло до адресата быстрее, чем было закончено.        — Уолкер, отдай сюда! — он потянулся к нему через стол, но Аллен откинулся назад, непонимающе вчитываясь в строчки. Чем дальше он заходил, тем больше удивления отражалось на его лице. Под конец он немного занервничал. Сидящий напротив Линк занервничал еще сильнее.       Дойдя до конца, Аллен опустил глаза, не зная что сказать. Они просидели в молчании всего пару секунд, пока он не решился посмотреть на Линка.        — Я…        — Я люблю тебя, — прервал его Линк, неожиданно для самого себя, и встал. — Тебе не нужно принимать эти чувства, я в любом случае продолжу тебя опекать. Но теперь это не просто работа, думаю, это стоит учесть. В лучшем же случае, я постараюсь действовать, как будто нашего сближения не происходило, если, конечно…        — Я тоже тебя люблю! — в этот раз прервал его Аллен, также вставая из-за стола и начиная махать руками, призывая Линка остановить свою речь. — Н-не нужно ничего менять! Мы просто…        — …продолжим идти? — тихо закончил за него Линк. Аллен кивнул.       Им предстояло многое обсудить до обеда.       А «отчет», в итоге, все равно был съеден Тимкампи.