Dream

Горький дым тонкой струёй выскальзывает из приоткрытого рта, очерчивая контур изящных губ, медленно исчезая в разгоряченном от огромного количества человек, вышедших, как обычно, на улицы города под покровом ночи, воздухе. Молодой человек осматривает освещенную яркими огнями вывесок и тусклым светом фонарей стогну, подмечая незаметный только слепому напыщенный вход в нужное ему казино. В ухе неожиданно начинает шуршать наушник, перебивая шум веселящейся улицы, парень выпрямляется, убирая локти с железных перил забытого всеми моста, тушит сигарету подошвой дорогих ботинок и поправляет волосы, запуская в светлые пряди изящные пальцы. — Сехун? — доносится из наушника приятный голос. — Ты готов? — Всегда, — приподнимает уголок губ блондин, медленно делая шаги по железным ступеням, направляясь вниз. — Итак, твоя цель — Эрне Ваундер. Понимаешь, этот придурок-заказчик только сейчас отправил фото, — недовольно вздыхает человек, быстро проводя тонкими пальцами по спроектированным, отливающим зелёным, кнопкам. — Получил? Парень, уже приближающийся к нужному зданию, тихо соглашается, незаметно оглядывая небольшой экран наручных часов. — Твоя задача: найти на него компромат, — продолжает «голос», проверяя данные, появившиеся на экране. — Ничего нового. Ещё один «чистый» богач, — скучающе заканчивает свои приглушенные переговоры юноша, проходя в зал, искрящийся богатством и изяществом. Таких чистящих свою репутацию с помощью хитроумных программ людей с хорошим достатком, так, что никто и никогда не найдет никаких изъянов, уж слишком много развелось в последнее время. — Удачи, — с доброй усмешкой человек отключает свой микрофон, выводя на монитор картинку с камеры, встроенной в один из глаз того самого Сехуна. — Это последнее задание. И у нас будут деньги, чтобы закончить начатое, — с тёплой улыбкой, выглядящий слишком молодо для своего возраста, парень, которого прозвали Лухан в Корее, объединяя китайские имя и фамилию — Лу Хань, откидывается на спинку мягкого кресла, продолжая неотрывно следить за происходящим на большом экране.

***

Хань проводит рукой по холодному металлу, очерчивая силуэт небольшого двухпилотного самолета. Перед глазами всплывают разговоры о свободе, о небольшом доме в глубине зеленого леса, наполненного неунывающей жизнью, а не смогом и «рабами», светлые волосы и теплые касания Сехуна. — Скоро я закончу тебя, — с легкой улыбкой говорит своему «детищу» Лу, цепляясь взглядом за дыру в корпусе, из-под которой выглядывают «внутренности» железной птицы. — И мы, наконец-то, улетим отсюда. Взгляд невольно натыкается за серую ткань, накрывающую что-то в другом конце подвала, когда он решает вернуться на первый этаж, и парень незаметно вздрагивает.

***

Тяжелая металлическая дверь с шумом отворилась, впуская в просторное помещение высокого парня. О Сехун запустил пятерню в короткие волосы, поправляя и без того идеальную прическу, с вымученным вздохом падая в мягкое офисное кресло, неловко вертя его то вправо, то влево в ожидании прихода Лухана. Зеленые экраны били по привыкшим к ночной темноте с её мягким фонарным светом глазам своей яркостью, отображая непонятные О цифры и данные. Послышались шаги по ступеням лестницы, ведущим из подвала в одинокую комнату со множеством мониторов. — Ты уже вернулся? — с лёгкой улыбкой на лице задал риторический вопрос Лу. — Да, сказал же дело плёвое, с твоими примочками и моим обаянием много времени не потребовалось. Я уже отправил отчёт заказчику, — парировал юноша, скучающе изучая всё те же цифры, предназначение которых знал лишь Хань. — Ладно, тогда пойдём вниз, — с хитрой ухмылкой произнёс Лу, жестом пальцев призывая следовать за ним. Сехун устало потянулся, чувствуя накатывающий от выпитого в казино алкоголя сон, но поднялся с удобного кресла, спускаясь по винтовой лестнице и кривясь от скрипа стареньких ступеней. — Смотри! — восторженно произнёс Лухан, прежде убедившись, что О уже спустился и стоит рядом. Он сдёрнул серую ткань с чего-то большого, представляя миру новомодный мотоцикл, развивающий небывалую ранее скорость. Черный гигант засветился холодным голубым цветом, показывая новому хозяину светящиеся полосы по бокам и на колёсах. — Это что? — с валяющейся где-то на дне Марианской впадины челюстью, спросил обескураженный Сехун, в жизни не представлявший, что когда-нибудь увидит свою мечту, что приходит во сны, прямо перед собой, да еще и в своём подвале. — Это тебе, — с широкой улыбкой ответил Хань. — Ты шутишь или банк ограбил? Или это твоё новое изобретение, которое может воспроизводить иллюзии? Или исполнять мечты? — все ещё заворожённый, примёрзший к своему месту О не мог поверить, что все это реально, быстро перебирая варианты, приближенные к правде. — Накопил немного денег с заказов и решил тебя порадовать. Ты же давно его хотел, разве нет? — Лухан устроился на стуле с неприкрытой радостью наблюдая за реакцией парня. — Ага… Но как же те детали для самолета? — юноша хмурил брови. — Скоро закончу с большим проектом и смогу купить их. — пожал в ответ плечами Хань. Сехун осторожно подошел к мотоциклу, боясь, что тот исчезнет или превратиться в пыль от неаккуратного выдоха. Черный металл красиво поблескивал под светом белых ламп, обдавая большую ладонь парня приятным холодом, а аккуратная гравировка на маленькой табличке, встроенной в приборную панель четко гласила кому это чудо техники принадлежит. — Спасибо. — едва слышно произнес О, подходя к уже вставшему и собирающемуся уходить Лухану, обнимая его за талию и одаривая мягкие губы нежным поцелуем. Хань не растерялся, прикрывая глаза и обвивая руками шею Сехуна, зарываясь пальцами в шелковистые пряди, и шепча между судорожными вздохами, когда парень припал губами к его чувствительной шее, «не за что».

***

Тяжелое дыхание резко превращается в едва слышные стоны-хрипы, парень мечется по кровати, случайно ударяя локтями и острыми коленками лежащего рядом О, что недовольно шипит и медленно вырывается из такого сладостного мира снов. Он даже не удивляется, когда видит хмурое лицо и приоткрытые в недовольном стоне губы, уже привык, лишь легонько трясет Лухана за плечо в попытках разбудить, и когда тот, наконец-то, просыпается, напуганный и с невообразимо расширенными зрачками, успокаивает его в своих объятиях, незаметно баюкая под мерное тиканье часов, показывающих слишком ранний час для подъема. — Снова кошмар? — интересуется Сехун, перебирая пальцами чужие русые пряди. — Призраки прошлого, — усмехается парень, прикрыв глаза и наслаждаясь родным теплом под боком. — Что же такое произошло, что это так беспокоит тебя до сих пор? — без надежды на ответ, шепотом спрашивает юноша, даже не у Ханя, скорее у всего вокруг, может хоть что-то даст подсказку томящемуся в неведении распирающему интересу. Лу лишь хмыкает на это, жмурясь от воспоминаний, что вновь распотрошил сон. Кажется, он и сейчас кожей может ощутить холод промерзшего от дождей Лондона и тяжесть оружия в руках. Перед закрытыми глазами маячат лица жертв, которым уже не помогут беззвучные раскаяния, которых Лухан не знал, не знал, что творится в их жизнях и кто ждет их дома, только видел однажды через прицел, когда выпускал в их головы пули. Слезы застывают в глазах, их отчаянно сдерживают, прерывистый вздох подтверждает это, Хань выскальзывает из сильных рук и переворачивается набок, к окну, оглядывая верхушки деревьев, освещенные холодным светом Луны, размытым взглядом. — Пора спать, — хрипловатый голос приглушает надоевший шум часов. — Не переживай, — шепчет на ухо Сехун, обнимая парня за талию одной рукой и сплетая с ним пальцы, касаясь губами чужого виска. — Я люблю тебя. И сейчас мы уже в спокойном настоящем. Лухан улыбается этим словам, зная насколько последние пропитаны ложью. Или же заблуждением.

***

— Я на месте, — произнёс в микрофон Лухан, устраиваясь поудобнее, заглядывая в сделанный им самим же чёткий прицел. — Хорошо, цель в кабинете на пятьдесят третьем этаже, — холодный голос пронзил динамик, царапая собой ушную перепонку. — Понял, — серьезно ответил юноша, наводя дуло в нужную сторону. Палец коснулся холодного курка, ровное дыхание не выдавало скрутившегося холодного кома волнения внутри, умоляющего вернуться домой и не творить глупостей. Карие глаза на секунду спрятались под тяжёлыми веками и пушистыми ресницами, а потом вновь коснулись дневного света, медленно наполняясь решимостью и хладнокровием. Лухан вдохнул, поглядывая на свою жертву, не подозревающую о сидящем напротив неё охотнике, и на выдохе выпустил тяжелый свинец из оружия, чувствуя не слабую отдачу. Юноша быстро собрался, пряча орудие преступления в сумку, которую вскоре заберёт тот, кто ее и дал, скрыл точенное личико под огромным капюшоном, и оставил, промёрзшую от осенних дождей и холодных ветров, крышу вновь пустовать, не оставляя и следа, будто бы его никогда там и не было.

***

Холодный ветер пробирается под лёгкую ветровку, раздувая одежду и одаривая её обладателя мелкими мурашками, быстро пробегающими по спине. Лухан жмётся ближе к Сехуну, мысленно проклиная огромный шлем, мешающий почувствовать под щекой сильную тёплую спину и ощутить родной запах немного терпкого одеколона. — Куда мы едем? — доносится из наушника, спрятанного в ушной раковине О. — Увидишь, — Хань на это лишь тяжело вздыхает и продолжает смотреть на сливающийся перед глазами ночной пригородный пейзаж, прижимаясь сильнее к увлечённому вождением парню в надежде хоть немного согреться. — Приехали, — тихо произносит Сехун, останавливая мотоцикл на пыльной обочине и оглядываясь по сторонам, убеждаясь, что никого рядом нет. — И где мы? — недоверчиво хмурит брови Лухан, посматривая на поредевший лес, если так вообще можно было назвать пару десятков деревьев одиноко стоящих на большом расстояние друг от друга. — Увидишь, — ухмыляется парень, сплетая свои пальцы с чужими и уверенно шагая в направление умирающих растений. До нужного места идти не долго, но петляющие тропинки кричат и убеждают в обратном, пугая своей схожестью и зарослью. Люди сюда уже давно не заходили. Тишина заставляет внутренности ещё больше сжаться в страхе перед неизвестностью. — Мы на месте, — парирует О, выходя из леса и подходя к краю склона. Внизу бесшумно разлив уносит своими течениями грязь мегаполиса и безжалостность людей по отношению к природе, а на другом берегу, вдали, за таким же недолесом, в глубине ночной темноты, кажется, можно увидеть, притихший в столь поздний час, желанный мир спокойствия и радости, где по деревьям юрко взбираются белочки, ранним утром всех будят голосистые птицы, и где-то прячутся чистейшие ручьи, обжигающие руки своей низкой температурой и утоляющие жажду заблудших путников. — Мы правда сможем улететь туда? — негромко задаёт вопрос Сехун, нарушая спокойствие погрязшего в тишине места, безотрывно смотря вдаль и слишком сильно сжимая чужую ладонь. — Конечно, — с тенью улыбки отвечает Хань, так же не отрывая взгляда от темного горизонта. Он вспоминает о своём самолёте и о том, как добыл деньги на самые дорогие детали и мотоцикл, которые им бы ни в жизнь не купить на зарплату с простых заказов, и вздрагивает от всплывающих в голове картинок, медленно расцарапывающих горло и сжигающих глаза солоноватой водой. Ветер ласкает кожу, растрепывая мягкие волосы, оглушая и не давая мыслям новым смерчем закрутиться в голове. Лухан убеждает себя, что все в порядке, Сехун воодушевляется надеждой на счастливое будущее. Только руки сжимаются до боли и побелевших костяшек, будто бы предугадывая финал.

***

Он знал, что все раскрылось. Знал, что ничего уже не решить, не вернуть и не исправить. И единственное, что он мог — прятаться в освещённом подвале, мелко дрожа и набирая нужные коды на компьютере, пытаясь стереть всю информацию о нем и о Сехуне. На задворках сознания крутилась навязчивая мысль, что это уже не поможет, потому что они знают все: от адреса «штаба» до прозвищ из младшей школы. Но пальцы продолжали судорожно стучать по спроектированной на полу зелёным светом клавиатуре. Парень резко встал, достал инструменты и детали и пошёл в дальний угол огромного помещения, пытаясь закончить ремонт самолета в слишком короткие сроки. Тишина резко прервалась звонкой мелодией и юноша скомандовал технике принять входящий звонок. — Лу, за мной следят какие-то люди, ты знаешь в чем дело? — у парня перехватило дыхание и выпал тяжелый железный ключ из рук, улетая на пару метров вниз, ударяясь о пол с характерным звуком. Хань чуть не полетел следом со злосчастной стремянки. — Где ты? — судорожно спросил он. — На другом конце города, — хмуро ответил юноша. — Так что произошло? У Лухана остановились сердце. Осознание того, что О — ходячий труп, ну или же загнанная в угол жертва, как вам угодно, накрыло слишком сильной волной, заполняя легкие, мешая вдохнуть. — Я убил, — судорожно произнёс он в ответ. — Я убил главаря мафии. Повисла минутная тишина. — Что ты сделал? — парень практически кричал, злясь и не понимая. — Зачем? — Помнишь, я говорил про большой прибыльный проект? — Лухан почти шептал. — И ты решил убить главу мафии ради жалких копеек? — в голосе чувствовалась накатывающаяся истерика. Ком в горле не дал вымолвить и слова в ответ. — Я сейчас приеду и будем решать, как расхлёбывать эту кашу. Только скину этих с хвоста, — послышался шум сильного ветра и тихое урчание мотора. А после три быстрых гудка — разговор окончен. — Включить устройство R-7, — произнёс Лухан, посматривая на спроектированный на наручные часы отчёт устройства отслеживания пульса О Сехуна. Под мерный писк он вновь принялся за ремонт, соединяя провода и отыскивая нужные детали. Когда последний проводок был подцеплен, писк прервался ровным, взрывающим напряжённый мозг, звуком. Кардиограмма преобразовалась в ровную линию.

***

— Данные загружены. Воспоминания и внешность О Сехуна добавлены, — механический голос отдается эхом, ударяясь о бетонные стены тайного «штаба». Парень поворачивается к большим ярким экранам мягко-зеленого цвета, находящимся у стены позади него, с трудом сглатывая вязкую слюну, ощущая, как тяжело двинулся кадык. — Запустить программу, — веки не могут опуститься, не дают моргнуть, глаза жжет от сухости, но они продолжают впиваться напряженным взглядом в появляющуюся на большом экране картинку. Яркая футболка, фарфоровая кожа и светлые волосы, запрятанные под темную кепку — он обращает внимание только на детали, боясь увидеть самое главное. Во рту пересохло, а в горле застрял ком, заставляющий глаза, что некогда радовали человека, высвечивающегося на мониторе, покрыться мутной занавеской солоноватых слез. — Привет, я О Сехун, — улыбается парень с экрана и протягивает руку. На дрожащих ногах Лухан доходит до злосчастного чуда техники и касается холодного стекла в надежде ощутить привычное тепло родного тела. Не выходит. Сехун улыбается уголками губ, а Лу едва сдерживает безумно желающие скатиться по бледным щекам слезы. — Тебя что-то беспокоит? — обеспокоенно спрашивает проекция, едва заметная улыбка стирается с прекрасного лица. — Нет, — Хань же напротив улыбается, касается чужой щеки, окунаясь в воспоминания, вытаскивая из прошлого желаемые ощущения человеческого тепла под тонкими пальцами. — Все хорошо. Слеза скатывается по щеке, пробираясь к красивым губам, одаривая их обладателя горьковато-соленым вкусом. Карие глаза вглядываются в нечеткую картинку, желающую исчезнуть каждые пару секунд, мозг затыкает свои выкрики о том, что перед ним совсем не реальный парень, под не озвученные мольбы и надежду, а сердце то сжимается, то стучит со скоростью хрупких крыльев колибри. — Правда? — все еще беспокоясь интересуется парень с экрана. Сехун не умер. Он перед ним. — Да, — улыбки касаются прозрачные капли слез. Входную дверь с оглушающим звуком выбивают.