Вавилон

      Новый день. Вроде утро. Давно перестала считать и не помню какой сейчас день. Перестала вообще понимать какой день, какая неделя, какой год. Это перестало иметь какое-либо значение практически с самого начала моего пребывания в рабстве. Собственно как и то, кто я, как меня зовут, и сколько лет всё это происходит. Как я уже сказала, это абсолютно потеряло какой-либо смысл.        Да уж, вправду совсем не помню сколько сижу в этих четырёх стенах. Чёрных и грязных. Вокруг витает странный запах, похожий чем-то на серу, слишком ярко выражался запах плесени. Кроме того я чувствовала запах засохшей крови. Где-то в том углу, на стене засохли мозги и кусочки от черепа предыдущего раба. Да, на всё это я давно перестала обращать внимание.       Если говорить о том месте где я сейчас нахожусь то, здесь нет окон, нет света. Это единственное место, где меня никто не трогает, где я в действительности могу отдохнуть, где ни одна живая душа не произносит ни звука и даже я не смею этого делать. Самые счастливые минуты происходят именно здесь, когда я одна. Поразительно лишь то, что раньше я считала это место тюрьмой, местом куда бы я ни за что не пошла бы по доброй воли. Но теперь всё иначе. Всё то что находиться по ту сторону это тюрьма и ад.       Интересно, как я узнаю, что начался новый день, а тем более утро? Я чувствую это! Чувствую каждым нервом в моём теле, мышцы сокращались на секунды быстрее, предчувствуя будущую боль.       В это время Они приходят, в одно и то же время. Дверь открывается, хотя сложно назвать "это" открытием и "это" дверью. Первое что я вижу - это яркий раздражающий глаза, свет. Провести всю ночь в беспросветной тьме. Иногда проводишь так по несколько дней, а иногда и недель. Единственным просветом была небольшая щель, через которую протаскивали еду. Впрочем, даже она появлялась не часто. Так что чувство голода стало моим лучшим другом. Им всё равно было плевать на нас и наше состояние.       Кто они? Хм... как-то раз они назвали свои имена. Это было...? Когда же... Даже не помню. Так давно. что не помню ни когда это было, ни как их звать. Впрочем, я никогда не стремилась запомнить эти имена. Они не представляли никакой ценности. Чьё либо имя уже не имело никакого значения.       Моё имя? Кто я? Для них моё имя неважно, как и для меня их. Для них я никто, игрушка и только.        Даже для меня самой эти два вопроса не имеют ответа. С детства находится в рабстве... ну такая себе перспектива для жизни. Мне вбивали это в голову. Рабыня, мясо, никто, пустое место, ничтожество, мусор. Со мной могли делать всё что захотят, и у меня нет права сказать "нет". Я не могу противится или сопротивляться. Всё моё существование не имеет никакого смысла. Не к чему стремиться.       При всём этом дерьме - я не хочу умирать. В какой-то мере я смирилась с тем что происходит, научилась правильно себя вести, научилась быть никем и ничем. И всё же находясь здесь я редко о чём-то подобном думаю. Чаще всего лишь спокойно слушаю и наслаждаюсь спокойствием и нахлынувшим одиночеством.       Дверь открывается, прерывая абсолютно все мысли, оставляя в голове лишь пустоту, которая позволяла справляться с этим не дума о том, как именно я существую в этом мире. Именно существую, не живу.       Вот заходит очередной посетитель. Надсмотрщик. Тюремщик. Пытатель. Как бы ещё его назвать? Возможно палач, самую малость.       Чтобы было понятно о чём, или же о ком я говорю, мне стоит рассказать всё с самого начала. Почему же сейчас я в этой тюрьме, и не представляю из себя ничего чем обычно являлся нормальный человек. Что же такого произошло?       Энное количество лет назад. Хотя мне неизвестно на сколько много, или как давно это произошло. Здесь для меня не существует времени. В моей жизни больше не существует такого понятия как время. Но это не меняет суть всего.        В один момент, с небес стали падать звёзды.Это был очень красивый звездопад. Это последнее что я увидела, прежде чем потеряла всё то, что имела и стала тем что есть. Закрыв глаза, я с лёгкостью могу с дотошной детальностью увидеть тот вечер. Вижу небо, усыпанное звёздами, тёмное полотно с небольшими сверкающими капельками. В детстве, я считала что это драгоценные камни, настолько большие и спрятанные где-то там во вселенной. Одна за одно эти маленькие сверкающие и прекрасные звезды стали падать. Для меня звездопад был настоящей радостью. Я смотрела на это с завороженным взглядом полным радости, и каждый раз закрывая глаза что бы загадать желание.       Как оказалось потом, когда эти названые мною "маленькими и прекрасными звездами" стали падать на землю и сжигать всё, стало ясно - это были вовсе не звёзды. Изначально мне было неизвестно что произошло, лишь мир объятый пламенем. Только потом стало известно что произошло на самом деле.        Это были ангелы! Мир был поглощён огнём. Для меня, маленькой девочки, это было именно так. Только после я поняла, что случилось, когда было настолько поздно что никого не спасти. Именно Они рассказали мне, ведь я хорошая девочка. Для ангелов путь домой стал невозможным, и они оказавшись запертыми на земле, стали её полноправными властителями.       Павшие с неба ангелы. Потерявшие свои крылья и былое могущество, в полном отчаянии от безвыходности ситуации. В мире людей полном искушений и греха. Они стали более похожими на людей, но в большой степени жестокими тиранами, захватившими наш мир, силой, существенно превосходящей наши собственные.       Почему я так думаю? Потому что как иначе объяснить то, что ангелы, которые служат для нас светом, добром и верой в лучшее, теперь ведут себя не лучше чем люди, поработили нас, и пытают себе на радость.       Они больше не свет, в который мы верили. Теперь они — тьма, и мой самый страшный кошмар.       Игрушка. Тот кто пришел ко мне, присел рядом, в очередной раз надел кандалы на шею, руки, ноги. Такие родные что без них даже непривычно. Они были связаны тяжелой и толстой цепью, звенящий громким и неприятных звуком. Эхом, отдающимся в моей голове, и к которому я со странностью привыкла, и даже считала успокаивающим. Из-за их тяжести, мои движения становятся скованными, более неуверенными и неловкими. Иногда мне смешно, что я хожу как пингвин. Двигаться трудно. На шее всегда больнее всего. За столько лет моя шея стала настолько худой, что цепь каждый раз ударяется о кости. Иногда я снимаю куски кожи с шеи, кровь уже давно не идёт . Только иногда мне кажется, что эти кандалы отрубят мне голову. Одно движение, и что-то в шее хрустнет, избавив меня от такой жизни.       Как я и сказала - уже привыкла. Мне всё равно, пока я жива. Я делаю всё, чтобы выжить. Унижаться, прогибаться, убивать по приказу, не колеблясь, если это продлит мне жизнь. Я хочу жить, даже так, даже если на моей совести буду смерти незнакомых мне людей, даже если каждый раз закрывая глаза, я вижу их взгляд. Их предсмертный взгляд, и то, как они только одними губами молили о пощаде. Для нас не существую пощады! Если ты хочешь жить - сделаешь всё. А я хочу жить! Не знаю откуда эта бешеная жажда жизни, но я хочу выжить любой ценой!       Ангелы не знают милосердия, не мечтайте о легкой и безболезненной смерти. У них по-прежнему есть святая сила, которой они активно пользуются, истощая самих себя. Но видимо им только по кайфу, чего не скажешь о нас. Именно так они поработили всех. Подчинив своей оставшейся мощью и силой. Не знаю почему, но мысли об этом смешат меня, будто бы из последних сил они боролись за то, что бы сейчас не они были на нашем месте.       Меня ведут к тому самому месту, где я мирно стою на коленях и пою. Я жива и по большей части невредима только потому, что я умею красиво петь. Частые хозяева меняющие себя так быстро, что их лица стали для меня одним размытым пятном, знали что я хорошо пою, и каждый раз это здорово помогало мне.       Не знаю, как зовут того, кто отдаёт приказы. Он заставляет звать себя господином, падать перед ним на колени, и низко опускать голову в пол. Он не позволяет никому из нас выглядеть хорошо. Я уже и не помню, когда последний раз чувствовала на своём теле воду, и грязь на моём теле засохла уже давно. Волосы как солома. Худощавое тело, прорытое больше похожими на тряпки футболку и шорты. Ему нравилось видеть наше полное моральное унижение, во всех тонкостях.       Сейчас, стоя в этой большой комнате, где много света, много ангелов, много людей-рабов, посередине я вижу его "трон". Большое кресло явно возвышающееся над всеми, то что давало понять "кто" здесь главный.       Высокий, красивый, и ужасный одновременно. Ему не нужно говорить, все знают свою работу. Я пою, стоя слева от него. Когда у него хорошее настроение - всем плохо, а когда плохое, всем хуже в сто раз. — Спой что-нибудь спокойное и нежное. Настроение нынче тревожное (закончить предложение и начать новое) нервы хочу успокоить.       Незамедлительно я начинаю петь, без кивка или какого-либо знака о том, что мне всё понятно. Просто делай. У меня нет права что бы на секунду вспомнить текст или же подобрать песню. Я постоянно должна думать о различных мелодиях и текстах, чтобы не получить наказание. Что-то вроде домашней работы, которую я должна делать на отлично.       Песня что я сейчас пою - не помню. Иногда мне даже приходится придумывать на ходу. Но память редко меня подводит. Каждый день я пою без перерывов. Иногда я стою на коленях, перед ним и пою. Когда фальшивлю - получаю боль. Когда голос хрипит от частого пения - получаю вдвойне. Помню как-то раз у меня и вовсе пропал голос. Не хочется вспоминать тот момент. Впрочем, я даже не помню его в деталях. Лишь краткие моменты и бесконечное чувство боли.       Он потянул меня за ошейник и положил мою голову к себе не колени, поглаживая по волосам. Ошейник, это даже смешно, будто я псина. Так и было. Я как домашнее животное. — Смотри как одни из твоих получает наказание за непослушание. Спой для них напоследок.       И я пела, или же лучше сказать напевала мелодию песни без слов. Впереди стояло три человека, они были голыми. Их били плетями, удар за ударом эхом разносился по всему залу. Обжигали горячим металлом, били током. И всё это сопровождалось криками и мольбами о прощении. Но ни того, ни другого они не получат. Они умрут. Поэтому я делаю всё, что бы не быть на их месте.       Так и случилось. Они умерли под мою песню и смех ангелов. Когда я видела это впервые, мне было больно, я плакала и молилась вместе с ними. Но потом мне стало всё равно. Чувство безысходности такое отвратительное. Правда лишь одна - мне их не спасти. Понимание того что я беспомощна пришло ко мне очень скоро. Не вижу смысла страдать из-за того, что я не могу сделать. Тоже самое и со слезами. Плакать больше нечем. Им никто не поможет. Я никому не помогу. Мне никто не поможет. Мне не оплакать всех. Со временем мне стало всё равно. Для меня они никто. Лишь их глаза перед смертью напоминали мне, что я человек, и что у меня есть душа. Хотя иногда кажется, что души у меня уже нет. Ведь кто может так спокойно смотреть в глаза смерти не чувствуя при этом абсолютно никакого чувства отчаяния.       Так происходило день за днём. Для меня ничего не менялось. Только сегодня всё было совершенно иначе. Этот день стал переломным. Не знаю, что именно произошло, но один из самых обычных дней, потолок в здании провалился, буквально, придавив остальных рабов и ангелов. На этом самом обрушенном потолке стояло двое человек. Я смутно видела их из-за пыли и расфокусированного зрения. Мой хозяин схватил меня за цепь и потащил в подвал. Он прикрывался мной. Пытаясь отчаянно защитить свою шкуру. Этот поступок так естественен для человека и кажется мне противоречивым, когда это делает ангел. За всё это время я ещё не успела свыкнуться с мыслью, что ангелы - не святые.       Но долго эта погоня не продлилась. Когда мы сорвались на бег, я почувствовала как он остановился, оглядываясь. Затем последовал странный звук прям над моим ухом и тяжелый кашель. Оказалось что его проткнули мечом в грудь, который прошёл справа от меня. Тот, кто убил его, был одним из них. Это был вовсе не человек, такой же ангел, с такими же белыми крыльями, и длинным странным мечом. Он смотрел сквозь меня, словно и вовсе не видел. Труп ангела, что стал падать позади меня, так же потянул вниз за ошейник. Я стала задыхаться, железный ошейник впился в мою шею и кости. В этот момент не было никакого шанса как-либо облегчить моё состояние. Задыхалась, безумная боль и, в один момент, Его убийца замахнулся и на меня. Я видела это лишь краем глаза, даже не чётко, лишь замах, лишь движение, лишь глаза холодные и полностью отстранённые, словно это будничная работа.       Я думала, что сейчас придёт мой конец и просто ждала его. Но вместо боли, я почувствовала облегчение. Мне стало легче дышать, больше не было тяжести. Кандалы были разрублены. Такое подозрительно чувство облегчение ввело меня в ступор, просто тупо пялилась на свои свободные руки и не понимала что только произошло. На полу я так просидела не долго. Меня подняли за локоть и поволокли к выходу тем же путём, что мы убегали от него.       Такая ситуация не было чем-то необычными. Такое бывало. Они убивали друг друга, ради своих целей, забирали рабов и всё, что было у убитых, чем они отличаются от людей? Типичный случай и один из самых страшных. Ведь дальше будет только хуже. Новое привыкание, всё новое. Новая боль.       Везде свои законы. Свои правила. Каждый раз привыкать по-новому. Привыкать и убивать так, словно ты такой же как они. Хотя мы всё равно такие же. Мы одинаковые. Все мы вне зависимости от названия, расы или цвета.       Когда мы вышли, в лицо ударил сильный ветер. Он почти сбил меня с ног, если бы не этот ангел, давно упала бы, неспособная удержаться на ногах. Этот самолет был посажен совсем недалеко, а рядом с ним стояли рабы, которым поочерёдно снимали кандалы. Всё это было похоже на какой-то странный парад мёртвых душ. Тощий и страшные, с безжизненными глазами. — Это последняя. Я вам помог и своё получил. На этом сотрудничеству пришел конец.       Он толкнул меня в сторону людей, а сам исчез. Я сразу упала на колени. Какой-то неизвестный мне человек снял оставшиеся цепи, а после усадили в самолёт. Вокруг было полно людей. Они были страшные, худые, болезненные и большая половина из них в глазах были мертвы. Я отвела взгляд в иллюминатор и смотрела на местность. Медленно, но верно осознавая что скоро всё изменится.