Тайны тёмного Тильзита

      Ростов приехал в Тильзит в день, менее всего удобный для ходатайства за Денисова. Императора было не застать: утром — подписание мирного договора с Францией, днём — переговоры с императором Наполеоном. Разумеется, Николай мог бы обратиться и не к государю лично, а к кому-нибудь из его секретарей. Однако фантазия неудержимо подбрасывала картины: вот он, опускаясь перед императором на колено, клянётся в вечной любви и преданности, вот целует протянутую ему руку, не скрытую тканью перчатки, вот император с недоумением читает письмо, написанное Денисовым, или обещает Николаю разобраться с теми, кто посмел так несправедливо обойтись с его другом. «Я счастлив, когда могу сделать добро, — скажет он, — но исправить несправедливость есть истинное счастье!»       Да, разумеется, только так и никак иначе должен ответить государь, которого Ростов для себя уже давно причислил к лику святых. А вот Александр хвалит его за смелость, что не побоялся рассказать о бесчинствах вышестоящих его людей, и благодарит за верную службу Отечеству и императору. Ах, о большем счастье он и мечтать бы не мог!       С такими мыслями шёл граф Ростов на обед, который давал французский батальон гвардии Преображенскому батальону. Государи должны были присутствовать на этом банкете, и Николай надеялся там найти Александра и передать ему письмо.       Однако на самом банкете выяснилось, что подойти к государю так просто нельзя: Его Величество вёл беседу с французским императором и генералами с обеих сторон и был окружён со всех сторон караулом, который недобро поглядывал на всех, кто, по их мнению, слишком сильно приближался к Александру. Дабы не привлекать к себе излишнего внимания, Ростов присоединился к пирующим и сам не заметил, когда успел в одиночку выпить две бутылки вина.       Когда же он снова попытался найти в толпе изрядно пьяных солдат восхитительную, словно искрящуюся каким-то небесным светом фигуру своего государя, то понял, что перед глазами все плывёт от выпитого.        — Эй, брат, — обратился он к сидящему рядом солдату, — ты случайно императора Александра не видел?       Парень сначала долго пытался осознать, что его спросили, потом собирал мозги в кучку, чтобы осмыслить ответ и, наконец, выдал:        — А! Дык ведь Его Величество, — он облокотился рукой на плечо Ростова и наклонился к его лицу так близко, что изо рта его граф почувствовал ужасный запах перегара, — Его Величество с хранцузишкой этим уйти куда-то изволили. Верно я говорю, а? — заплетающимся языком обратился он к своему соседу, который уютно дремал лицом в стол в обнимку с недопитой бутылкой вина. — Э, я к кому обращаюсь?! — пьяный солдат больно ткнул своего соседа под ребро, от чего он мгновенно пробудился. Пробудился, но не протрезвел.        — Ты на кого лапу поднял, француз окаянный?! — закричал он, вооружаясь обнимаемой ранее бутылкой. — Ща я те покажу Кузькину мать! — не унимался он, пытаясь нанести своему собутыльнику мало-мальски сильные увечья.       Окружавшие их люди мгновенно отвлеклись от разговоров и переключили своё внимание на двух пытающихся подраться преображенцев. Толпа улюлюкала, поддерживала то одного, то другого, делала ставки, кто кого и как долго они продержатся на ногах.       Не желавший участвовать в таком безобразии Николай поднялся из-за стола и на нетвердых ногах направился к выходу. Последнее, что он услышал — звон стекла, несколько забористых русских ругательств, треск дерева и неразборчивая французская речь. Видимо, небольшая пьяная потасовка грозила перерасти в Армагеддон местного масштаба. Но Ростову это было уже не интересно. ***       Он шёл по пустынной тёмной улочке, занятый мыслями о том, где теперь можно найти государя. «Наверное, он уже спит, умаявшись за день, — думал он. — И как же я посмею беспокоить его. Сейчас все, что ему необходимо, — это отдых. Но что, если я приду к нему завтра, а он скажет мне: «Эх, вы, граф Ростов! Что же вы не велели разбудить меня вчера да не доложили о своей беде! Добрые дела не терпят отлагательств, а особенно такая несправедливость, произошедшая с вашим другом. Нет-нет, надо было сразу приходить ко мне да докладывать!»       И тут от мысли его отвлекло странное шевеление в тупике слева. Сперва Николай решил, что это ещё не до конца выветрившееся вино играет с его воображением злые шутки, но до его слуха донёсся странный звук, похожий на стон. Тогда граф остановился и вгляделся в темноту. Он увидел две фигуры, определённо мужские, но в какой-то странной позе. Один, тот, что был чуть ниже ростом, прижимал другого к стене и прижимался губами к его шее. Голова прижатого была откинута назад, а на лице было какое-то странное выражение. Каков же был ужас Николая, когда в прижатой к стене фигуре, облаченной в белый кафтан, он узнал своего обожаемого императора, а в его лице прочитал ужас и отвращение.       Сперва Ростов хотел было закричать и позвать на помощь, но ком подкатил к горлу, и граф не смог произнести ни звука. Тогда Николай решил сам спасти Александра. Он протянул руку к шпаге, висевшей у него на поясе, но снова застыл, как громом поражённый, когда человек, прижимавший императора, чуть повернул голову, и в его профиле Ростов узнал лицо Наполеона. Николай ещё раз окинул взглядом всю картину, открывающуюся перед ним, и снова вернулся к лицу государя. Теперь он заметил новые детали, на которые не обратил внимания раньше: одна рука француза обнимала русского императора за талию, другая сжимала его бедро, руки Александра лежали у Наполеона на плечах, а на его лице были вовсе не ужас и не отвращение, как показалось сначала Николаю, а истинное наслаждение.       Теперь граф Ростов был в замешательстве. Какая-то частичка разума твердила, что нужно быстрее уходить, пока его не заметили, и молчать об увиденном. Другая рвалась в бой и требовала немедленной смерти наглого корсиканца (да как он смеет так бесстыдно прикасаться к нашему ангелу!). Но тело не слушало ни одну из этих частей. Николай все продолжал стоять и смотреть.       И не известно, сколько бы ещё вот так простоял Николай, если бы Александр не открыл глаза. Взгляд его нежно-голубых глаз насквозь прошил бедного Ростова. Однако, вопреки ожиданиям графа, император лишь прищурился и приложил палец к губам в знаке молчания. Понявший все Николай поклонился и побрел в сторону своего дома. Сейчас в голове его не было ни одной мысли.       Вернувшись в комнату, он, не потрудившись даже раздеться, упал на постель и уснул до самого утра. ***       Проснулся граф поздно, с больной головой и ясной памятью о вчерашнем дне, а точнее — вечере. Абсолютно механически Ростов переоделся в свежее платье и вышел на улицу. Его мгновенно окружило ещё не схлынувшее со вчерашней ночи веселье, со всех сторон доносились крики: «Napoléon, France, bravoure»*, ему вторил другой: «Alexandre, Russie, grandeur»**. Мимо него прошли солдаты, непонятно, французы или русские - и те, и другие говорили по-французски - катившие перед собой бочку вина.       Однако мысли Николая были далеко от общего праздника. Образ непогрешимого императора Александра был разрушен до основания. Но проблема заключалась не столько в разбитом идеале, сколько в задаче, с которой приехал в Тильзит Ростов. Как теперь он мог смотреть в лицо своему государю, после всего, что он видел и после того, как Александр заметил его? И как теперь обратиться к нему с просьбой, чтобы это не выглядело попыткой продать своё молчание? И почему он только не осмелился подойти к нему на пиру или почему сразу не убежал из того злосчастного переулка, когда понял, что государю ничего не угрожает?       Наконец Ростов принял решение отдать письмо Денисова кому-нибудь, кого он встретит в резиденции Александра и попросить передать императору. Главное не попасться на глаза государю.       С такими мыслями Николай направился ко дворцу. Однако по пути он столкнулся с Наполеоном, куда-то направлявшимся со своей свитой. От одного взгляда на французского императора юного графа передернуло. Он не хотел, чтобы этот человек его заметил, поэтому постарался как можно быстрее уйти из его поля зрения. Но старания его успехом не увенчались: взгляд Наполеона упал прямо на Ростова, его глаза прищурились, и он, склонившись с коня, шепнул что-то стоявшему рядом генералу, кивнув при этом в сторону Николая. Генерал поклонился и подошёл к молодому человеку.        — Прошу прощения, месье, — обратился он к графу, — с вами желает говорить император Наполеон. Прошу, следуйте за мной.       Ростов обернулся, но Бонапарта не увидел. «Значит, — решил он, — говорить со мной он будет не здесь. Что ж, может, оно и к лучшему». По дороге граф размышлял, что же с ним сделает Наполеон. И о чем ему говорить с ним? «Наверняка он заметил меня вчера, — подумал Николай. — И что тогда? Что может сделать человек, чтобы спасти свою репутацию? Убить? Что ж, ему определённо не привыкать». Ростов был наслышан о жестокости французского императора по отношению к своим врагам. «А меня-то он точно своим врагом считает».       За такими мыслями Николай и не заметил, как он со своим сопровождающим вошёл в резиденцию Наполеона и подошёл к одной из дверей.        — Стучите, — велел француз. Ростов послушался.        — Да-да, входите скорее! — нетерпеливо донеслось с другой стороны.       Николай открыл дверь и очутился в довольно просторном зале с окном практически во всю стену, чайным столиком и парой кресел около него. У окна стоял сам император Наполеон.        — Имя, ранг, — коротко бросил он через плечо.        — Граф Николай Ростов. Поручик, — ответил Николай, вытянувшись по струнке.        — Что ж, — произнёс император, отворачиваясь от окна, — прошу, поручик Ростов, присаживайтесь.       Наполеон сам направился в сторону кресел и опустился в одно из них. Напротив него сел Николай.        — Пожалуйста, угощайтесь, — император указал на тарелку с безе, что стояла на столике. — И не смейте меня стесняться! — воскликнул он, заметив, что Ростов проигнорировал его приглашение. — Терпеть этого не могу! Уважать — да, бояться — да, но стесняться — нет уж, увольте! Вот так-то лучше, — удовлетворенно кивнул он, когда Николай протянул руку к безе.        — Зачем вы прибыли в Тильзит? — продолжал спрашивать император.        — Я должен передать Его Величеству письмо от моего друга, — ответил граф. Его настораживало столь вежливое обращение с ним Наполеона. Он ждал бури.        — Насчёт вчерашнего можете не беспокоиться, — неожиданно произнёс Наполеон. Ростов вздрогнул и поднял на него испуганный взгляд. Он увидел самодовольную улыбку на губах императора, определённо он был доволен произведённым эффектом. — Да-да, естественно, я вас заметил. На войне, знаете ли, развиваются многие качества, а в мирное время все равно невольно продолжаешь их использовать. Однако Alexandre лучше не знать об этом. Не стоит ему лишний раз беспокоиться о здоровье своих подданных. Я не стану вас просить о том, чтобы вы молчали об увиденном. Я знаю, что вы и без того никому и словом не обмолвитесь. А даже если и расскажете, вам все равно никто не поверит. Я лишь хочу предупредить, что, если я узнаю, что вы решитесь этим знанием шантажировать моего возлюбленного, — он сделал ударение на это слово, от чего Николай в который раз вздрогнул, — я лично вас из-под земли достану, — Наполеон поднялся и вновь направился к окну. — Надеюсь, я доходчиво объяснил, — император через плечо посмотрел на своего собеседника.       Тот, будучи не в силах выдавить из себя хоть слово, просто кивнул, однако Наполеона такой ответ удовлетворил.        — В таком случае, — француз продолжал уже глядя в окно, — сейчас вы отдаете мне письмо (не волнуйтесь, Alexandre его получит, можете мне верить), выходите из этого дома, идёте к себе на квартиру, собираете вещи, прощаетесь с вашими друзьями, если это необходимо, и к вечеру покидаете Тильзит. А о нашем с вами знакомстве никому ни слова. Вы поняли меня, поручик Ростов? — последние два слова он произнёс, будто бы пробуя их на вкус.        — Да, Ваше Величество, — хрипло, но все же произнёс граф.        — В таком случае, прощайте, — сказал император, даже не потрудившись обернуться.       Николай встал, поклонился и уже хотел было открыть дверь, когда его вновь настиг голос Наполеона:        — Письмо, — обернувшись, Ростов увидел Бонапарта, стоящего лицом к нему с протянутой ладонью. Граф достал требуемое из внутреннего кармана сюртука и с поклоном протянул Его Величеству. Наполеон кивком головы разрешил ему идти.       «Какой же все-таки он замечательный человек! — думал граф Ростов, во весь опор гнавший из этого города, преподнесшего ему столько сюрпризов. — замечательный и добрый. И всё врут эти люди, которые говорят, что он жестокий! Нет! Я был бы рад служить ему, как я рад служить императору Александру! И разумеется, я ни за что не расскажу их тайну! Она погибнет вместе со мной, и никто не узнает о ней от меня! Ах, какой же замечательный человек император Наполеон! Он определённо достоин быть рядом с моим императором!» *Наполеон, Франция, храбрость **Александр, Россия, величие