Проиграть невозможно

      — Кир, не спи, — Ленка ткнула меня локтем в бок. Уже в который раз.       Я с трудом разлепил глаза. Сидеть за партой относительно прямо и делать вид, что я слушаю, было дико сложно. Во-первых, у нас сейчас шло общество, а гуманитарные предметы — это не мое. Во-вторых, погода резко испортилась, за окном было пасмурно, мрачно и накрапывал дождик, попробуй тут быть бодреньким и свежим! А в-третьих, из-за долбаного Милешина я сегодня лег в три часа ночи. Мог бы и позже, если бы в мою комнату не зашла мама, не наорала и не погнала спать. Так что сейчас мне было вообще не до учебы.       При чем здесь Милешин? А дело в том, что вчера вечером на меня снизошло озарение. Когда люди становятся друзьями? Бинго! Когда у них есть общие интересы! Например, Милешин дружит с Самойленко, потому что они оба любят баскетбол, «шмар» и айфоны. Но ведь у Дениса наверняка есть еще какие-то увлечения, кроме этих, так? Моя задача — выяснить это, притвориться, что у меня такие же хобби, и на этой почве подружиться.       Отличная мысль, правда? Ага. Была бы отличной. Если бы у блядского Милешина были какие-то интересы!       Я прошерстил его страницу ВКонтакте, в «Инстаграмме», в «Одноклассниках», и везде по нулям. Музыка? Ничего конкретного, Эминем сочетается с Рамштайном, Рианной и русским арэнби. Видео? Просто всякие приколухи с «ютуба», как у всех. Записи на стене? Овер дофига поздравлений и признаний от девчонок, с котятками, сердечками и даже фотками в неглиже. Изредка между этими тошнотворными посланиями пробиваются спортивные новости и посты от друзей типа «С 23 февраля, бро!» с фоткой машины и гламурной чики на этой машине. Напрасно я надеялся найти посты «за жизнь», какие-нибудь мотивирующие изречения, глупые стишки... Что-то такое, что могло бы отражать его жизненную позицию, взгляды... Не, какое там.       А фотографии? Две тысячи с лишним, на минуточку! И больше половины из них — ну конечно же, баскетбол! Это вообще нормально?! Зачем делать стопиццот кадров одной, блять, несчастной игры?! И с этого ракурса, и с того, и пятая минута игры, и десятая, и двадцать седьмая... Фотки с матчей, где играл он сам; с тех матчей, куда он ходил в качестве зрителя; с чемпионата мира по баскетболу в Испании, куда он ездил с отцом... После хз какого по счету кадра с мячом я возненавидел эту долбаную игру всей душой.       Ах да, еще были фотки Дениса и его друзей в раздевалке или где-нибудь на стадионе, на вечеринках и в обнимку с размалеванными девчонками туповатого вида, в том числе с его девушкой Оксаной.       К моему полнейшему отчаянию и печали, из компьютерных игр, судя по всему, Милешин играл только в Need for speed и «Доту». Да и то не особо этим увлекался. Учеба, книги и вообще что-то интеллектуальное его явно не интересовало. Но это, может, и к лучшему, я ведь и сам не ботаник.       Короче, я убил весь вечер и половину ночи на это бесполезное занятие. Вычислить, чем можно привлечь внимание Милешина, мне так и не удалось. Бля, ну неужели у этого человека больше ничего нет в голове, кроме спорта и тусовок?! Я этого просто не понимаю! Мы с Темычем всегда, конечно, ржали над спортсменами... Типа у них нет мозгов, нет интересов, с ними не о чем поговорить... Но я не думал, что все реально настолько запущено! С Маркеловым и то легче было бы найти общий язык — все знают, что он тащится от танго, любит всякое там искусство, книги, классическую музыку... Я в искусстве, конечно, не шарю, но тут хотя бы понятно, чем человека можно зацепить! Не то что некоторых...       Кстати о Маркелове, он сейчас, как всегда, спасал весь класс. Домашку почти никто не сделал, так что нам повезло, что он развел дискуссию с учителем на тему «Где заканчиваются границы свободы индивида и бывает ли абсолютная свобода». Женька это любит: его хлебом не корми, дай поболтать на литературе, обществе или МХК. Ну а мы только рады. Пока он доказывает учителям свою точку зрения, мы отдыхаем, урок проходит, все довольны.       — Мораль — это кнут, которым сильные личности держат в повиновении толпу слабых и ничтожных рабов, — утверждал Маркелов. Оспаде, откуда он такие фразы-то берет...       — То есть ты уверен, — хмурился учитель, — что мораль для слабых, а сильный человек делает то, что хочет, ни с кем не считаясь? Евгений, тебе не кажется, что твоя позиция слишком близка к ницшеанству?       — Кажется, ну и что? Я надеюсь, вы-то, Виктор Степанович, разумный человек и не считаете Ницше профашистским идеологом?       Мы переглядывались и закатывали глаза. Ницше! Маркелов что, реально читал эту философскую хренотень? Когда он еще танцевать успевает?       Короче, учитель забыл про все задания и горячо объяснял Женьке, почему он не прав, все остальные радовались и ждали звонка.       Когда мы выползли из класса на перемену, я с тоской подумал, что мне еще надо поймать Милешина. Как по заказу, дверь кабинета напротив распахнулась, и в коридор, весело галдя, вышли «ашки».       — О, вон твой ненаглядный Милешин, — фыркнула Ленка. — И подружки-поблядушки.       Это она про девушку Дениса, жгучую брюнетку Оксану с татуированными бровями, и ее блондинистую подругу Крыску-Лариску.       — Вот не надо, Лариса не такая, — заступился Темыч.       Мы с Ленкой переглянулись. Темыч сохнет по Крысе с начальной школы. По этой причине он ненавидит Милешина и компанию, ведь Лариска всегда тусит с ними.       — Кстати, у них это был последний урок, я посмотрела в расписании, — добавила Шемякина. — Так что если хочешь повыебываться перед милашкой Милешкой, давай быстрее.       «Повыебываться» было бы неплохо, только как? В голову ничего не лезло. К тому же дело осложнялось тем, что в коридоре толпился весь наш класс.       И тут внезапно меня схватила за руку староста.       — Слушай, Аксенов, я насчет школьной газеты. Мы тут делаем выпуск ко Дню учителя...       Вот очень вовремя!.. У меня тут пиздострадания как подкатить к Милешину, а она со своими газетами.       — Ты можешь помочь с оформлением?       — Да-да, могу, потом поговорим, ладно?       Вообще-то моя задача — отвечать за школьный сайт, но они еще и газетой достают. В этой школе просто нет покоя.       — «Потом»?! Вот все так говорят! — возмутилась староста. — Всем похер! Мне одной, что ли, это надо?! Интервью у учителей кто брал? Я! Фотографии кто делал? Я! Хотя бы оформлением может кто-то другой заняться, а?!       — Да я не против, Кать! Мне просто некогда сейчас, у меня важное дело!       — Какое еще «важное дело»?! — негодовала староста.       Оглянувшись, я увидел, что «ашки» уже бодренько направились к выходу. Ай, да что же за такое! Я вырвал рукав из цепких пальцев Катьки и неожиданно для самого себя выкрикнул:       — Денис! Милешин!       Может, мне показалось, но коридор как будто облили вязкими помоями тишины. Милешин оглянулся и уставился на меня, как и вся его свита. Самойленко ухмылялся, Оксанка и Лариска хлопали длинными накрашенными ресницами. На лицах моих одноклассников застыл вечный вопрос интеллигенции «Какого хуя?» Бля, и вправду, зачем я это сделал... Чего я хотел добиться, позвав его? И что делать дальше?       Я судорожно сглотнул и сделал пару шагов по направлению к Милешину, роясь в сумке. Так, надо достать обычную шариковую ручку и сказать, что я типа брал ее у него. Понятия не имею, почему в тот момент мне пришло в голову именно это. Вероятно, мозг замкнуло из-за того, что я не выспался, проспал и до сих пор не пришел в себя.       — Этнетврчка? — выдохнул я, протягивая ручку Денису и отчаянно краснея.       — Чего? — переспросил Милешин.       — Это не твоя ручка? — героически повторил я. — Я не у тебя ее брал?       А чего такого, реально? Мы ведь учимся в разных классах и даже не общаемся! Разумеется, я мог взять ручку только у него, очевидная же ситуация!       Пожалуй, никто никогда не видел такого недоумения на лицах милешинской свиты и самого Милешина.       — Нет, — ответил Денис, явно сдерживая смех. — Тем более, что это расческа.       Что, блять?! Я посмотрел на «ручку» и осознал, что действительно достал из сумки расческу-гребешок. Видимо, я так нервничал, что даже не понял этого. Оксанка и Лариска захихикали, Самойленко и еще один приятель Милешина уже откровенно ржали, как и половина учеников в коридоре.       — Это и было твое важное дело? — с подозрением спросила староста и уточнила у Шемякиной: — Лен, Аксенов сошел с ума?       — Да, — мрачно подтвердила Шемякина.       — А... ммм... — я тем временем судорожно думал, что еще сказать. — Ну да, действительно, расческа. Точно не твоя?       Самойленко согнулся пополам от смеха, схватившись за приятеля.       — Дэн, — проговорил он сквозь слезы, — че происходит?       Милешин, уже не сдерживая широкую улыбку, разглядывал меня.       — Слушай, тебе от меня что-то нужно?       Ой. Это он меня спросил, да? Так заметно, что мне что-то нужно?       — Ммм... Ну... — промямлил я.       Ааааа, какой ужас, меня ведь все слушают! Все смотрят на нас! А я мнусь перед ним, как девочка-провинциалка перед голливудской звездой. Я вдруг остро ощутил, каким посмешищем выгляжу перед Денисом. Стою посреди коридора в своем поношенном свитере, который висит на мне, как на чучелке, с дурацкими развязанными шнурками, с дурацкой расческой в руке, и несу какой-то бред.       — Хотел пожелать удачи, — выпалил я.       — В чем? — вскинул бровь Милешин под хихикание и перешептывание публики.       — Ну, в игре. Следующей.       — Да у нас пока никаких игр не намечается, — заметил Денис.       — А, ну ладно тогда, — пробормотал я, понимая, что давно покраснел, как спелая помидорка, даже хуже. Щеки и уши просто горели. Одна из самых тупых ситуаций в моей жизни, честно! Позорище.       Маркелов умирал от смеха, как и остальные мои одноклассники. Ну, кроме Артема и Ленки. Они просто выглядели тупо офигевшими. Казалось, даже все Ленкины прыщи вопят: «Ой лошара, ну и лошара!» И вот, когда всем уже надоело это представление, а Милешин со товарищи снова развернулись в сторону выхода, меня вдруг посетило пикап-вдохновение. Школьная газета! Как мне сразу не пришло в голову!       — Денис!       Я живо подскочил к нему и выпалил на одном дыхании:       — Вообще-то я хотел взять у тебя интервью для школьной газеты.       У старосты упала челюсть. Еще бы, такими вещами всегда занималась только она и узкий круг ее подружек.       Милешин скрестил руки на груди и так пристально посмотрел на меня своими стальными серыми глазами, что я бы еще больше покраснел, если бы было возможно.       — Мм... Здорово, но я не хочу давать никакое интервью. Без обид.       — Всего пара вопросов, — я был просто в отчаянии. Ну пожалуйста, соглашайся!       — Слушай, нам с парнями некогда, и я реально не люблю всю эту фигню. — Он вдруг притянул к себе Оксану, обняв за плечи. — Но моя девушка — она это любит. Ксюня у нас поет, танцует, ведет концерты... Вот и спрашивай ее, она тебе хоть десять интервью даст.       Он чмокнул Оксанку в щеку и подтолкнул ко мне, шлепнув по заднице. И все. На этом он просто развернулся и просто ушел, не глядя на меня. Эй, да как же так?! Все унижения были зря?! Мне хотелось завопить ему вслед: «Стой! Стоп, остановись, не уходи! Мне нужен ты, а не твоя телка!» Ну что за жизнь-то, а...       В чувство меня привел Маркелов, хлопнув по плечу.       — Ну что ж, попытка была фееричной, хотя и не результативной.       Он самодовольно ухмылялся, и я вдруг понял, что если раньше он меня раздражал, то теперь я его ненавижу. И его дурацкую ухмылку, и его самовлюбленность, и его насмешливые зеленые глаза, и... Кажется, я говорил, что с ним можно было бы найти общий язык? Так вот нет! Ненавижу, блять, сука! Все из-за него! Из-за его идиотских идей и ебанутого чувства юмора!       К моему счастью, наконец-то прозвенел звонок, и коридор стал пустеть. Наши пошли на математику, «ашки» домой. Оксана тем временем подгребла ко мне на своих лабутенах. Впервые вижу ее так близко, кстати. Вся затянута в обтягивающее черное платье, вблизи заметно, что у нее татуаж не только бровей, но и глаз. А еще темно-красная помада и духи с каким-то удушающим тяжелым запахом. Я сглотнул. Мне кажется, или она выглядит очень недовольной?       — Давай-ка между нами, — без предисловий заявила Оксанка, недобро глядя на меня большими черными глазищами. — Никакое «интервью» тебе, естественно, не нужно, правильно?       Эм... А как она догадалась? И что за злобный тон вообще?.. Пока я недоумевал, брюнетка вдруг с силой ткнула мне в грудь указательным пальцем, я аж пошатнулся.       — Послушай! Не знаю, нахрена тебе это, но отвяжись от Дениса, окей? Если не хочешь проблем со мной.       Она еще раз гневно сверкнула на меня жгуче черными глазами, эффектно развернулась на гигантских каблуках и гордо пошла к лестнице, где ее ждала Лариска.       Офигеть! Это вообще что было? Что я сделал ей, мне интересно? С чего такие наезды? Ну, может, я идиот, но за это же не убивают! Провожая подружек взглядом, я вдруг подумал, что если Лариска похожа на Барби — вся такая светленькая, в розовом костюмчике, мило что-то щебечет кукольным голосом — то Оксанка на ведьму. Жуткая девица, от нее аж мурашки по коже бегут.       На математику я идти не решился — весь класс, небось, будет сидеть, хихикать и показывать на меня пальцем. Хрен с ним, подожду Темыча и Ленку в столовой.

***

      — Зря ты прогулял, математичка просто в бешенстве, — заметила Шемякина, когда мы втроем шли домой.       Зато Темыч неожиданно восхитился мной:       — Ну ты герой, конечно. Я вот никогда бы не решился подойти, например, к Ларисе и вот так запросто спросить: «Можешь дать интервью?»       — Ага, только спрашивал-то он не Ларису и даже не Оксану, — фыркнула Ленка. — Наш храбрый пикап-мастер. «Денис, это твоя ручка?» «Денис, можно взять интервью?» Тебе осталось спросить: «Денис, твоей маме зять не нужен?»       — Иди на хер, — покраснел я. Как будто я не знаю, что это выглядело тупо! Ну вот такой я кретин.       — И ведь все зря, — хмыкнула Шемякина. — Он тебя отшил, как последнюю сучку.       — Кстати! — внутри у меня все похолодело. — Лен, а что у нас в классе подумали об этом?.. Зачем я заговорил с Денисом и все такое...       — Ну, они реально думают, что Катька дала тебе задание взять у него интервью, а ты просто придурок и не знал, как начать разговор.       Слава богу! Прям камень с души.       — Хотя Катька-то знает, что никаких заданий тебе не давала, — радостно добавила Шемякина. — Но ты не бойся, я с ней поговорила, объяснила ситуацию, и она поклялась, что будет молчать.       — В смысле? Ты ей рассказала про пари?!       — Нет, сказала, что ты влюбился в Милешина и пытаешься его клеить.       Я споткнулся о собственные развязанные шнурки и чуть не упал.       — Лен, ты больная?!!       — Да шучу, шучу! — расхохоталась Шемякина. — Я сказала ей, что ты проспорил кое-кому, вот и все. Успокойся. Ты бы видел сейчас свое лицо, покраснел до ушей.       — Ну и шуточки у тебя, Ленок! — возмутился Темыч.       Блять, а ведь если бы я был девушкой, мое тупое поведение реально бы выглядело как нелепый подкат. И если уж Оксанка так злится на парня, как бы она реагировала на другую девчонку? Жесть. Хорошо, что я не девушка.