Осенняя хворь

У Гарри зачесалось в носу, и он торопливо зарылся лицом в подушку. Чих получился трубный, но негромкий. Тетя Петуния все-таки его услышала и заглянула в чулан. - Что ты здесь шумишь? Уже проснулся? - Доброе утро, тетя, - хрипло ответил Гарри. С ним часто забывали поздороваться, но он сам должен был непременно говорить вежливые слова. - Сядь ровнее, закапаю тебе в нос. Как спал? - Хорошо, спасибо, - Гарри сел и запрокинул голову. - Я видел во сне сов. Они собрались в большую стаю. - Что за глупости, совы не собираются в стаи, они живут поодиночке. Ну в крайнем случае парами, когда гнездо вьют. - Но это же сон, во сне всегда бывают всякие чудеса, - Гарри смущенно улыбнулся и снова чихнул. - Ты же скоро бредить начнешь, - хмуро сказала тетя и клюнула его губами в лоб, проверяя температуру. – Как ты, жара нет? - Вроде нет, - ответил Гарри. - Тогда пока иди умываться, а я принесу тебе завтрак сюда. Нечего сидеть со всеми за столом, разносить свою заразу. - Спасибо, тетя, - кивнул Гарри и, кое-как выбравшись из-под тонкого одеяла, побрел в ванную. Когда он выходил, столкнулся с мрачным заспанным дядей Верноном. - Хоть бы причесался, - бросил тот и фыркнул в усы. Хорошо хоть Дадли еще не вставал. Он бы не упустил случая дать больному кузену пару подзатыльников, а убегать не было сил. Когда Гари вернулся в свой чулан, на кровати на небольшом подносе уже стояла чашка с чаем и мисочка с овсянкой, а к ней ложка. - А больше ничего нет? – протянул Гарри. – Чего-нибудь повкуснее? - Что-нибудь повкуснее полагается для здоровых, а больные должны соблюдать диету. Ешь и не капризничай, - приказала тетя. Гари не капризничал. Овсянки почти хватило, чтобы насытиться, но это, пожалуй, было лучше, чем если бы он оставил еду на тарелке. Тогда не миновать долгих попреков. - Ложись обратно, - приказала тетя, забирая поднос. – Сейчас принесу лекарство. - Спасибо, тетя, - покорно отозвался Гарри. Она принесла ему таблетку, кучу бумажных носовых платков и большую пластиковую бутылку с водой. - Пей быстро, не кривляйся, - приказала тетя. Гари послушно проглотил горькую пилюлю и хотел отдать тете бутылку, но та сердито мотнула головой. - Оставь себе, как всю выпьешь, позови меня, я принесу тебе еще. Захочешь чихать или сморкаться – вот тебе платки. Еще что-то надо? - Мне бы книжку, - протянул Гарри, - потолще. - Книжку? Зачем? - Читать хочется, - вздохнул Гарри. – Мне же тут скучно. - Хорошо, будет тебе… потолще. Тетя вернулась нескоро, но принесла очень толстую разлохмаченную книгу, у которой не хватало обложки и многих страниц. Гарри не успел поблагодарить: тетя уже убежала готовить завтрак для Дадли. Гарри лежал, мысленно сравнивая себя с кузеном. Он недавно тоже свалился с простудой: дядя Вернон купил ему кучу игрушек, маленький телевизор и большой торт. А все потому, что Дадли скандалил и требовал мороженого и лимонаду, которых ему было никак нельзя, орал дурным голосом, а потом жаловался, что у него болит горлышко. А за то, чтобы принять лекарство, он каждый раз торговался и требовал то одно, то другое. И тетя Петуния постоянно к нему бегала, выполняла любые прихоти и нянчилась с ним, как с маленьким, хотя Дадли уже почти семь лет. А Гарри приходится лежать тут и скучать одному. И даже поесть как следует нельзя, потому что он простужен, а для выздоровления надо соблюдать диету. В носу зачесалось и стало трудно дышать. Гарри развернул один платочек и хорошенько высморкался. Хорошо хоть тетя не сказала, что ему книжка ни к чему и чтобы он не капризничал. Теперь главное, чтобы Дадли не пришел и не начал ее отнимать. Тогда и Гарри достанется, и книжка совсем доконается. Гарри полежал, прислушиваясь к шуму на кухне, стуку, топоту и разговорам. Потом два раза хлопнула дверь – один раз за дядей, другой за кузеном, и мальчик облегченно вздохнул: больше в доме опасаться некого. Осторожно придерживая разлетающиеся листы, он стал читать книгу. Хотя многих страниц не хватало, Гарри все-таки понимал, о чем шла речь. Книга была про мальчика, у которого отец умер, когда сам мальчик еще не родился, но зато у него была мама и добрая няня со смешной фамилией Пеготти. Они его очень любили, и мальчику Дэвиду было хорошо, но потом у него появился злой и сердитый отчим, а у отчима была ужасно противная сестра. Гарри читал их описания и видел картинки, но все равно Мэрдстоны представлялись похожи на дядю Вернона и тетю Петунию. А вот никого похожего на Пеготти вообразить не получилось. Зато вообразилась бабушка – гордая и солидная дама. непрменно с аккуратной прической, волосок к волоску, и одетая во что-то темно-зеленое. Когда тетя принесла еще лекарство и обед – большую чашку бульона и маленький кусочек вареной курятины, Гари пришлось отложить книгу, хотя ему очень этого не хотелось. - Нечего читать за едой! – приказала тетя Петуния. – Это вредно для здоровья, а ты и так больной. Гарри подумал, что Дадли мог за едой и играть, и смотреть телевизор, и делать что угодно, хоть на голове ходить, но не стал возражать и отложил книжку в сторону. Когда он поел, принял лекарство и тетя унесла посуду, он снова взялся за чтение и почти до самого чая переживал за несчастного Дэвида. Дадли, недолго побыв дома, убежал на улицу играть с друзьями, а дядя задержался на работе, и никто не собирался тревожить забытого мальчика, почти такого же одинокого, как герой растрепанной книжки. Он дошел до того момента, когда у Дэвида умерла мама и его спровадили в дом Пеготти, но пришла тетя Петуния и отобрала рассыпающиеся листы: - Хватит читать, темно на дворе, тебе в прошлом году очки уже меняли, совсем хочешь ослепнуть? - А завтра можно будет? – спросил Гарри. - Завтра будет можно. Я тебе к завтрашнему дню достану из шкафа настольную лампу на батарейках, будешь читать хоть до утра, - сказала тетя. – Пей чай и ложись спать. Гарри принял лекарство, выпил чай, съел кусок хлеба с маслом, сказал тете спасибо и стал готовиться ко сну. Ему вообще-то еще совсем не хотелось спать, но спорить с миссис Дурсль у него никогда не получалось, да и заняться больше все равно было нечем. *** - Петуния, что ты там возишься? Зачем тебе понадобилась эта дурацкая старая лампа? –спросил Вернон, отвернувшись от телевизора. – Разве мы ее не отдали на распродажу? - Это для Гарри, - пролепетала тетя, - ему надо… - Надо? Этому негоднику? Это еще зачем? - Хочу поставить лампу в его комнате. - Это еще с какой радости? – сердито хрюкнул Вернон. – Зачем ему это понадобилось? - Мальчик любит читать, а сейчас рано темнеет, - пожала плечами Петуния и хотела уйти с лампой под лестницу, но Вернон снова фыркнул: - Читать? Знаем мы его чтение? Он же дом подожжет с этой лампой, этот паршивец! Или нас током убьет. Читать, так я ему и поверил! Ты когда-нибудь видела, чтобы Дадли читал что-то по доброй воле? - Ну… - Вот видишь! А Дадли у нас, между прочим, большой умница. Очень развитой мальчик, так все соседи говорят. А читать не хочет. И я в его возрасте терпеть не мог книжки. А этот твой Гарри хочет читать только потому, что он ненормальный. - Дорогой…- начала Петуния. – Все-таки чтение полезно, оно воспитывает… - Ты сама сто раз говорила, что его родители – бездельники, лентяи и психи! Думаешь, я поверю, что из их сына выйдет что-то хорошее? Никакого воспитания ему книжки не дадут, скорее научат делать пакости. Мардж всегда говорила: от паршивой суки хороших щенят не бывает! - Вернон! Он же все-таки болеет… Но мистера Дурсля было уже не остановить. У него на работе сорвалась важная сделка, очень нужный сотрудник заболел именно тогда, когда был нужнее всего, в кондитерской возле офиса не оказалось его любимых пончиков, а в новостях говорили такое, что ему было просто необходимо хорошенько накричаться и кого-нибудь отругать! Вернон вскочил с кресла и стал размахивать руками. Его лицо и шея побагровели, подбородок трясся, как желе. - Стоило ему прихворнуть, как ты начинаешь над ним кудахтать! Да он специально притворяется, разве ты не понимаешь? - Гарри не притворяется, у него температура… - вставила Петуния. - Набивает! В этом нет ничего сложного! А если и вправду он болен, так ты его разбалуешь! Он теперь каждую осень будет прикидываться, чтоб его пожалели! Или вообще круглый год! Знаю я таких хитрецов! Нет уж, пусть видит, что мы не поддадимся на его гадкие штуки! Чтоб никаких ламп и никаких книг! Пойдет в школу, тогда пожалуйста, можешь отдать ему эту лампу, а пока переживет. - Ему ведь скучно, - Петуния вздохнула и поставила лампу на прежнее место. – От скуки, знаешь ли, он скорее придумает какую-нибудь шалость. К тому же мальчик действительно нездоров, так притвориться невозможно. У него температура, горло красное и насморк. - Ничего, когда он привыкнет, что болезнями ничего не добьется, все мигом пройдет, - припечатал Вернон, плюхнулся в свое кресло и прибавил звук. Началась еженедельная передача про животных. Сегодня выпуск был посвящен их интеллектуальным возможностям. Мистер Дурсль широко зевнул, так что его усы защекотали нос. - Скучища, - проворчал он, - или вранье. Не бывает такого! – резюмировал он, глядя на ворон, которые якобы научились покупать еду в автоматах. Он переключил на юмористическое шоу. - Садись, Туни, будем смотреть вместе. Только Дадлика сначала позови. Дадли звать не пришлось. Он уже вперевалку сбегал в гостиную. *** Гарри долго ждал, когда придет тетя Петуния с лампой, но она пришла с пустыми руками и унесла книгу. - А когда вы мне ее отдадите, тетя? – осмелился спросить он. - Никогда! – изрекла тетя, и Гарри больше не спрашивал. Он привык, что Дурсли могут поступать, как они решили, а ему надо слушаться и помалкивать. Через два дня бездумного лежания – таких длинных и скучных! – Гарри окончательно поправился и после этого очень долго ничем не болел. Мистер Дурсли был очень доволен и еще крепче убедился, что Гарри – хитрый притвора, а он сам – умнейший человек, которого ни один мальчишка никакими уловками не запутает.