Не отпускать

      Поначалу Оби-Ван честно читал, потом просто задумался, продолжая держать книгу перед собой, но отведя взгляд. Энакин, похоже, задремал, положив голову на его колени. Кеноби провёл ладонью по волосам падавана, пропуская сквозь пальцы мягкие русые пряди.       Тот медленно открыл глаза, сощурился от яркого света и недовольно покосился на учителя.       — Нужно идти тренироваться, — сказал Оби-Ван, нарушив хрупкую тишину, хотя ему самому хотелось просто сидеть так дальше, любуясь парнем.       В последнее время мужчина чувствовал, что не сможет жить без этого падавана; не хочет видеть Энакина рядом с кем-то другим. Тому вскоре предстояло стать джедаем и Кеноби должен был отпустить его.       Это будет тяжело для обоих.       Ревность? На этот вопрос он давно ответил самому себе и смирился с тем, что хочет обладать парнем все больше и больше, хотя пока удавалось держать себя в руках.       Ох, Энакин несомненно был не просто красив — прекрасен. Пухлые губы, правильные черты лица, шелковые волосы, ещё по-мальчишески невинные, но уверенные и выразительные голубые глаза.       Когда он появлялся в комнате учителя в одних штанах, заспанный, но готовый к изнуряющей тренировке, или выходил из душевой в полотенце на бедрах, Кеноби невольно заглядывался и порой ловил взволнованный взгляд ученика, тут же поспешно отводя глаза. Сердце предательски ускорялось.       Сегодня это чувство придавало энергии и сил. Оби-Ван легко парировал очередную атаку падавана. Энакин был крайне несобран.       — Ты не победишь меня даже безоружного, — почему-то улыбнулся Кеноби, хотя такие замечания обычно делал уже в гневе на ученика. — Сколько можно промахиваться?       Тот не ответил, лишь смерил Оби-Вана неоднозначным взглядом. В конце концов, когда Мастер решил идти в наступление, он тоже шагнул вперед, совершенно случайно ударив учителя коленом и сбив с ног.       Как приём это могло сработать, если бы джедай не рухнул на пару с Кеноби, так, что тот, успев перекатиться, оказался сверху, а Энакин распластался под ним.       В этот момент Оби-Ван потерял над собой контроль. Вместо того, чтобы тут же подняться и помочь встать Скайуокеру, он склонился над ним и прижался губами к шее падавана. Будучи уверен, что его тут же возмущённо оттолкнут, Магистр испытал шок, когда руки Энакина уверенно обвили его торс, вжимаясь в его тело и парень опалил порывистым вздохом висок и ухо учителя.       Кеноби мгновенно отпрянул и с изумлением уставился на падавана.        Тот, лишь на секунду поймав его взгляд, тут же смущённо отвернулся; его щеки залил румянец. Оби-Ван резко поднялся.       — На сегодня тренировка окончена, — бросил он, подбирая мантию, и вышел из зала.       «Идиот, что ты наделал?!» Он со злостью толкнул дверь своей комнаты и застыл перед кроватью.       «Должно быть хоть какое-то оправдание… Как я мог сорваться?»       Падаван, появившийся следом, не успел и слова сказать — Кеноби опередил его.       — Энакин, — с ходу заявил он, развернувшись к ученику лицом. — Если не хочешь видеть меня, выбери другого наставника. Прости, я не должен был…       — Вы самый лучший, Оби-Ван, — возразил тот, немало ошарашив учителя. «Вам страшно это предлагать». — Будь у меня возможность выбирать — я тысячу раз вновь и вновь выбирал бы Вас.       «Что он несет?»       — Это ведь неправильно, — Кеноби отвернулся, с трудом подбирая слова. — То, что ты имеешь в виду.       — Но ведь… Вы тоже чувствуете, — нерешительно заметил Скайуокер, делая шаг по направлению к учителю.       Странно было слышать в его голосе эту неуверенность. Но ещё страннее была тема, которую они обсуждали, будто то, что произошло на тренировке было в порядке вещей.       — Энакин… — буквально взмолился джедай. — Я поступил как идиот. Но дело в том… я даже не знаю на что свалить это… — «Помешательство? Порыв?» Он так и не нашёл нужного слова. — Я боюсь тебя потерять, — Оби-Ван тяжело вздохнул, произнеся это признание, — но пойму, если ты предпочтешь уйти. Он опустился на кровать, взглянул на ученика открыто, ожидая приговора.       — Нет, Вы не поняли, — Скайуокер навис над учителем, оперевшись коленом о кровать. — Мне не нужен никто, кроме Вас, Мастер. Красноречивее всяких слов сейчас было бы одно, что джедай и сделал, накрыв губы учителя страстным поцелуем. Тот изумленно разомкнул их, позволив целовать смелее.       — Возьмите меня, — прошептал падаван, чуть отстранившись, расстегивая одежды учителя. — Вы отдавали мне себя все эти годы, забыв о собственных проблемах. Так заберите то, что Ваше по праву. Я хочу… — с придыханием. — Учитель?       Кеноби закрыл глаза, падая спиной на постель. Не одну женщину он не хотел так, как Энакина. То, что сейчас делает этот сорванец… Это проклятье. Не сдержаться.       «Ты чудовище, Оби-Ван!»       — Эни, — прошептал он. Тот напрягся. Было с чего.       — Вы сто лет меня так не называли…       — Я не могу, — он справится с этим.       — Но Вы хотите, — настаивал Скайуокер. — Скажите это. Кеноби отрицательно покачал головой.       — Ну и молчите! Лгите сами себе! — в голосе ученика вспыхнула досада. — Вы прокололись на тренировке, а теперь строите из себя святого! Я ненавижу в Вас эту сдержанность! Холод, рассудительность, напускное безразличие! Оно делает Вас счастливым? Скажите!       — У тебя всё просто, — заговорил Оби-Ван. — Легко и открыто. И эмоционально. Это верный путь к Тёмной Стороне.       — Да мне плевать! Кеноби настойчиво оттолкнул его.       — Простите, — тихо прошептал Энакин, словно опомнившись. Он покорно опустил голову.       — Мне не за что тебя прощать. Во всем случившемся только моя вина. Впредь я буду сдержаннее. Скайуокер раздражённо фыркнул. Совсем не этого он добивался.       — Придётся поставить Вас перед выбором.       «Дурацкая затея.»       — Я слушаю, — чуть склонил голову вправо Оби-Ван.       — Рано или поздно мы вынуждены будем расстаться. Раз Вы… Так боитесь потерять меня, придётся поступить жестоко, хоть я этого и не хочу, — заявил он. — Я буду ждать Вас этой ночью и если не дождусь — что ж, придётся подумать о переводе. Позволите дать Вам совет?       — Ну? — голос предательски дрогнул. Энакин наклонился ближе и прошептал куда-то в шею учителя:       — Не отпускайте меня.       Моросил мелкий холодный дождь, но Скайуокер шёл по улице, проклиная себя за горячность.       «Кого придется выбирать в учителя? Кто сможет заменить любимого? Может вновь просить прощения у Оби-Вана и забыть об этом разговоре? Нет, это оскорбительно! И возмутительно только потому, что проблема лишь в самообмане Кеноби».       Никто из них не сможет забыть, но отпустить или уйти ещё тяжелее.       Он вернулся в комнату заполночь. Больше не было сил, денёк выдался нервный. С промокших волос капала на пол дождевая вода, парень провёл по ним ладонью.       — Где ты был? — послышался голос из кресла. Энакин даже вздрогнул от неожиданности.       «Оби-Ван?»       — Гулял, — холодно ответил он.       — Под дождём? — силуэт учителя выплыл из тени.       — Да.       — Нагулялся? Иди ко мне, — он притянул падавана к себе, в теплые объятия, и ласково потрепал по мокрым волосам.       — Перестаньте, — вывернулся из его хватки Скайуокер. Обида на себя тут же бесследно исчезла, уступая место отчаянию. — Это мучительно, делать вид, будто ничего не произошло.       — Ты прав, — неожиданно понизил голос Кеноби. — И я здесь не для этого.       Он чуть подался вперёд, коснувшись поцелуем уголка губ парня. Тот вздрогнул и вцепился в его плечи, голубые глаза широко распахнулись.       «Не может быть!»       — Ты не верил. Видишь? Я пришёл, — прошептал Оби-Ван, целуя увереннее и утягивая падавана за собой. Они рухнули на кровать. Теперь страстные горячие поцелуи не ограничивались одними губами, а блуждали по шее, ключицам, груди, плечам. Ненужная сейчас одежда быстро оказалась на полу.       — Оби-Ван, — на секунду остановил учителя Энакин, справляясь с тяжёлым дыханием.       — Да? — взглянул на него Кеноби.       — Мне было страшно, — признался тот. — Что ты оставишь меня.       — Как ты мог так подумать? Ты ведь всё знал.       — Спасибо, — прошептал Скайуокер, снова прижимаясь к губам учителя своими.       Их тела сплелись воедино на кровати. Громкие стоны наслаждения, срывающиеся с губ Энакина, едва не переходящие на крик, его влажные горячие губы, успокаивающий шепот Кеноби и блаженная улыбка падавана. Они кончали вновь и вновь, но ни один ни другой не желали останавливаться почти до утра. Обессиленные они заснули за час до рассвета.       Энакин устало закрыл глаза в нежных объятиях учителя. Теперь он был уверен — его никуда не отпустят и никому не отдадут. Эта мысль согревала душу.