Не открывай глаза.

Ударив кулаком об деревянную темно-зеленую дверь, я начал прислушиваться, есть ли вообще кто-нибудь дома, кроме собаки, которая яро рычала, стоя по ту сторону двери. — Проваливай, Дерил! Иди ешь! — мутно услышал я, как Коллинз орет на своего добермана. Его громкое топтанье об паркет, который до ужаса скрипит, можно было расслышать только у двери. Неужели паркет еще не развалился на щепки, после той его пьянки с футболистами местной команды, о чем говорят разбросанные стеклянные бутылки из-под пива, которые они видимо пытались добросить в урну, но все тщетно. А ярко-синий бомбер, висящий на фонаре в палисаднике перед домом, говорил лишь о том, что кое-кому на следующий день влетит. — Боже, Гарольд, можно было не так рано? — широко распахнув дверь, зевая проговорил он. — Уже обед, алкоголик, — шутливо ответил я и ступил на скрипучий деревянный паркет. Действительно, создавалась впечатление, что я сейчас провалюсь. Как только я вхожу в длинный коридор и прохожу мимо темной гостиной, обставленной ветхой мебелью в дырках, маленький телевизор на деревянной коробке что-то вещал по поводу несносных ворюг. Прохожу еще одну комнату, где на распашку открыты окна и будто ветром на меня накинулся едкий запах смеси старой мебели и перегара. Куча разбросанных вещей и, конечно же, бутылки. Дом Коллинза не предвещает ничего хорошего. Хочется уже по скорей вернуться в свою скромную лачугу. Пройдя еще один поворот, я вхожу на кухню, которая выглядело достаточно прилично, чем-то, что я видел до нее. Недоеденные чипсы в миске, бисквитный торт у плиты, свистящий чайник и более-менее порядок. — Чё приперся? — хмурясь сказал он, заваривая себе крепкий кофе и кладя в тарелку кусок торта. — Я насчет позавчерашнего разговора про…убийства, за которую получаешь выручку, — сказал я, ковыряя бисквитный кусок торта, который только что он положил мне. — Ого, я думал ты в это возвращаться не будешь, ну, в общем, нам будут еженедельно высылаться: инициалы, адрес, где работает, чего боится, что знает и умеет, по возможности номер, и когда его нужно ликвидировать, — похлебывая кофе, спокойно говорил он, будто рассказывает о своем повседневном занятии. — Похоже на целое резюме, только не на работу. Ну, а ты сам давно этим занимаешься, и вообще, как ты додумался до такого? — Блин, помнишь того толстого чувака на тусовке в апреле, он еще травку нам предлагал. Так вот, я его встретил, наверное, месяц назад, и он сказал, что мы ему понравились, а точнее то, как мы избили того, зажравшего Уинстона, на заднем дворе. Я походил с ним на пару его заказов, вроде ничего сложного… — Конечно, Коллинз, убивать людей, ничего сложного! — Ой, монашка-Стайлс, где ты был, когда парней бил, только из-за того, что их взгляд не понравится? — шутливо произнес он, вертя в руках кружку. — В общем, я все понял, будут задания, звони, а сейчас мне нужно бежать, — вставая со стола и накидывая куртку на плечи, быстро сказал я, и попрощавшись, скрылся из ветхого дома.

***

Проходит неделя с нашего разговора с Коллинзом. Он все так же выпивает с кем не попадя, а я все так же дома, в раздумьях. Сидя на единственном удобном кресле в этом доме, я думал лишь о том, что мне придется возвращаться в этот преступный мир. Деньги нужны. Да кому они сейчас не нужны. Почти что все зависит от какой-то бумажки с цифрами, без которой твоей существование будет плачевным. Жить на социальную стипендию от государства, что жить с милостыню, которую ты насобираешь, сидя на остановке, протянув руку. Мои родители погибли в нищете. Каждый день они боялись того, что у них заберут последние деньги, а это было — тридцать четыре доллара в стеклянной банке за кухонной гарнитурой. А сто тысяч доллар за одного убитого человека, стало для меня большой ценой. Я лишаю других людей жизни, для того, чтобы выжить самому. Вибрация по деревянному столу, заставило меня резко открыть глаза. Черно-белая фотография моих покойных родителей. Миска, с остывшим супом, благополучно была чуть ли не пролита на меня. Я сделал глоток газировки и взял трубку. — Да? — Ты чем там занимаешься? Опять какую-то девушку с соседнего колледжа имеешь? — смеясь, радостно проговорил он. — Нет, просто чуть вздремнул, а ты со своим звонком, боже, — выдыхая, я сделал еще пару глотков, и стал дальше слушать собеседника. — Все, что я могу тебе сказать, завтра вечером ты должен быть готов. — К чему? — нахмурив брови, спросил я. — Не тупи, Гарольд. До встречи. Прерывистый звон гудков. Я положил телефон на стол и протер глаза. Руки пустились в запутанные кудри, я тяжело выдохнул. «Вот и все. Будь готов.» — произнес я про себя, и больше я ни о чем не смог думать, кроме как о том, что будет.

Спасибо всем за отзывы. Я учла свои ошибки и стараюсь их исправлять. Мне важна ваша критика, потому что я хочу расти, как автор, а без вас у меня вряд ли, что получится.