Сердцу не прикажешь, мозгу не докажешь!

— Поцелуй меня, — Хибари сильнее сжал подбородок мальчишки, склоняясь всё ниже к его губам. — Или же, я сделаю это сам. «Хи-иии! Что? Что это значит?! Поцеловать? Поцеловать Хибари-сана? Это сон? Иллюзия Мукуро?! Он что, снова надо мной издевается?!»

***

— Нет! — воскликнул Тсуна, почувствовав горячее дыхание на своих губах, и неосознанно взмахнул ладонью, опрокинув что-то тяжелое. — Э-ээ? — Савада открыл глаза, которые тут же расширились в испуге. Тёмные брюки Хибари-сана были все в мороженном, а стеклянный стакан валялся у того под ногами. Сам же Кёя лишь опустил взгляд вниз, на свои теперь липкие брюки, и ничего не сказал, да и не успел бы, его нагло перебил взволнованный травоядный. — А-аа! Хи-Хибари-сан, простите! Я сейчас же всё исправлю! Простите, простите! — заладил покрасневший никчёмный Тсуна, подбегая к своему столу и хватая платок с чибиками в виде лица Гокудеры, который ему связал тот же Гокудера на его прошлый день рождения. Подлетев к Кёи, он присел на колени и стал старательно оттирать белые пятна от пломбира, бормоча под нос извинения. Хибари неслышно выдохнул и непроизвольно положив ладонь на голову Савады, начиная поглаживать нечто, что даже волосами язык не повернется назвать. Тсуна отчего-то густо покраснел и даже замер на мгновение, сглотнув. — Ку-фу-фу-фу. Вижу, ты здесь вдоволь развлекаешься с моим будущим телом, хранитель облака, — на подоконнике появилась тёмная фигура, но этот «Ку-фу-фу» выдавал с корнями этакого мистера Икс. — Мукуро! — Савада отскочил от Хибари, от которого сейчас так и разило убийственной аурой, а взгляд карих глаз был направлен на Мукуро. — Какого чёрта ты здесь забыл, ничтожество? — Кёя едва ли не метал молнии, поднимаясь со стула и угрожающе показывая тонфы, каким-то чудом появившееся в его руках. — Известно, что! Я же на огонёк зашёл, но тут вижу, происходят более интересные вещи. Побуду-ка я с вами! Тсунаёши-кун ведь творит такие непристойности, не каждый день увидишь, — Мукуро усмехнулся, спрыгивая с подоконника и так же угрожающе направляя на Хибари свой трезубец. — Прекратите пожалуйста! Хибари-сан, Мукуро, не стоит сражаться друг с другом, мы ведь все товарищи! — завёл свою праведную шарманку Савада, вставая между парнями. «Дежавю» — одновременно возникла мысль в голове двух хранителей, и они опустили оружие. — Боже мой, — Тсуна выдохнул и удивлённо обернулся к окну, услышав шум во дворе. — Что это там? — Мм, Тсунаёши-кун, я же, кажется, говорил, что заскочил к тебе на огонёк. Канун Нового года как-никак. Все пришли к тебе праздновать. Ку-фу-фу-фу, — Мукуро довольно провёл длинными пальцами по ручке своего трезубца. — Чего?! Ко мне?! — воскликнул Тсуна, подбегая к окну и чуть ли не вываливаясь из него во двор, но тут же, как ошпаренный, заскочил обратно в дом и с визгом упал на пол. — Приветики! <3 — Бьякуран парил у окна Савады, махая своими белоснежными крылышками. — Бь… Бьякуран?! Что ты здесь делаешь? — испуганно пропищал Тсуна. — Фу-фу-фу, как и все, соскучился по нашему дорогому Тсунаёши-куну и заскочил на вечеринку. Иными словами такой же нахлебник, как и все. — Ещё один нарисовался, — прорычал Хибари, если бы взглядом можно было убивать, то Бьякуран с Мукуро уже бы валялись со вскрытыми животами. — Ойя? И Хибари-кун с Мукуро-куном тут, — хлопнул в ладоши Бьякуран, неожиданно подлетая к чуть ли не бьющемуся об стену головой Саваде и надевая ему на шею венок из омелы. Тоже самое он, рискуя своим здоровьем, проделал и с двумя хранителями, но они тотчас порубили эту клоунаду в мишуру. Венок, то есть, не Бьякурана, к большому сожалению. — Мммм, и где же ваш дух Нового года? — покачал головой Бьякуран, сияя своей фирменной улыбочкой. — Ох, — никчёмный Тсуна поправил оранжевый венок на своей шее и снова подошёл к окну, наблюдая за тем, как Гокудера и Ямамото заносят в дом кучу коробок с подарками, а Ламбо с И-Пин радостно носятся вокруг них, на что Гоку раздражённо матерится на всю улицу, а Ямамото его успокаивает и весело смеётся. — Вроооооой!!! Куда ставить это зелёное дерево?! — заорал на первом этаже уже знакомый голос, и Савада, едва не плача, схватил своих незваных гостей и чуть ли не выпихнул их из своей комнаты, пока от неё хоть что-то осталось, а то эти трое точно поубивают друг-друга. — Ах, думаю, сюда поставьте, пожалуйста, — Нана повела Скуало, с огромной ёлкой на плече, в гостиную. Тсуна истерично захихикал и решил по-тихому смыться ото всех на кухню, дабы избежать приставучих Луссурию и Бельфегора, которые тут же заставили бы его «играть» с ними в какую-нибудь опасную игру. — Ты что здесь забыл, кусок дерьма? — Занзас сидел, точнее, вальяжно развалился на стуле, закинув ноги на стол и пожирая довольно внушительного размера ножку индейки, запивая её бутылкой вина. Взгляд его убийственно злых глаз прожигал бедного Тсуну, который побледнел, словно приведение. — Зан… Занзас! — взвизгнул Савада, тут же выбегая с кухни. — Это всё-таки мой дом, — захныкал себе под нос никчёмный босс всех этих нахлебников, забегая в туалет. Но не тут-то было. — Йо, сынок, не подашь ли мне туалетную бумагу? — Иемитсу, сидящий на толчке, на секунду оторвался от чтения и улыбнулся своему сыну. — Да что здесь вообще происходит?! — заорал Савада, выскакивая из туалета. — Никчёмный Тсуна, что ты здесь разорался? Иди лучше помоги маман с готовкой на кухне! Тут, откуда ни возьмись, появился Реборн, сидящий на плече у Дино, одетого в костюм Деда Мороза, сам Аркобалено был одет Снегуркой. — Реборн, Дино-сан! Что здесь происходит? — закричал Савада. — Как это что, Новый год, милый мой, — словно отсталому стал объяснять Реборн. — Я это и без тебя знаю! Но почему все собрались у меня?! — Потому, что я их позвал. Ты всё-таки их босс и должен заботиться о своих подчиненных, — объяснил Снегурок. Савада, обречённо бормоча проклятия, потопал вниз на кухню, где уже расположились все Аркобалено, начиная от Колонелло и заканчивая Верде, который сидел, как и остальные на столе, но с компьютером в руках, видимо снова проводя какие-то ужасающие исследования. Череп же вякал о своём могуществе, но, увидев Реборна, тут же заткнулся и пошёл наводить всем напитки. Савада вздохнул и поздоровался с Киоко-чан и Хару, которые под руководством Бьянки и мамы возились с продуктами у плиты на кухне. — Врооой! Луссурия, отцепись от моих волос! — заорал из гостиной Скуало, было удивительно как ещё окна не полопались. — Ах, Скуало, но ты же больше всех подходишь на роль Снегурочки, давай же, надень платье! А я заплету тебе косы! — Чё сказал?! — рявкнул вспыльчивый Варийец. — Ши-ши-ши, — Бельфегор схватил Мармона за его шляпку и стал кружить по всей гостиной, на что тот стал угрожающе шипеть и угрожать задавить своей кредитной картой. — Бел-семпааай, поиграйте и со мной тоже, — Фран поднялся с дивана, откладывая маркер и ананас, на котором он рисовал лицо своего учителя, чтобы повесить на ёлку. — Ши-ши-ши, во что ты хочешь поиграть, мелкий говнюк? — поинтересовался Бел, останавливаясь. И пока Фран объяснял правила игры, а девочки вместе с Тсуной хлопотали на кухне, Дино без палева схватил Хибари за руку и утащил в кладовку. — Жить надоело? — прошипел Кёя, раздражённо скрипя зубами. Откуда взялись все эти придурки в доме Савады? С ними к мальчишке особо и не подкатишь, ещё этот Мукуро со своими пошлыми намёками к травоядному подкатывает. Чтоб его, забью до смерти! — Успокойся, успокойся, Кёя, — примирительно выставил ладони Дино. — Раз с планом А у нас ничего не вышло, то переходим к следующему. Вот, — Каваллоне протянул Хибари плюшевого розового бегемота в балетной пачке. — Я сам выбирал. Подари его Тсуне, Новый год всё же, и не забудь сделать комплимент! — Всегда знал, что у тебя мозг размером с грецкий орех. И что я, по твоему, должен сказать? — Ещё больше раздражался Хибари. Этот идиотизм его уже порядком бесил, хотелось поскорее сделать травоядное своим, а не строить из себя придурка. — Ну как что?! Не знаешь, как делаются комплименты, ну ты даешь, — вздохнул Дино. — Ну, к примеру, что самое примечательное во внешности Тсуны? — поинтересовался у своего ученика Дино. Кёя вздохнул и не задумываясь ответил: — Его дебилизм и неуклюжесть — Э… Думаю, если ты сделаешь такой комплимент, Кёя, тебе точно ничего не светит, — покачал головой Дино. — Ладно просто скажи, например, вроде: Ах, милый Тсунаёши, меня от одного твоего взгляда в жар бросает, потуши своей страстью моё плам.. — не успел Дино договорить, как Хибари заехал ему кулаком в челюсть и, оставив валяться на полу, вышел из кладовки, хватая за хвост бегемота и направляясь на поиски Савады. Найдя никчёмного травоядного на кухне, Хибари не церемонясь схватил того за локоть и вывел опешившего мальчишку в коридор, впихивая ему в руки игрушку, размером с само травоядное. — Мм. У тебя волосы похожи на веник, так и хочется подарить расчёску, — скрестив руки на груди, произнёс комплимент Хибари. Вспомнив про улыбку, он раздраженно дёрнул бровью и выдавил из себя кривой оскал. — Иии?! Чего?! — пискнул Тсуна, прижимая к себе бегемота и с ужасом взирая на Хибари-сана. Хибари смерил его убийственным взглядом и, осмотревшись на наличие идиотов, взял Тсуну за талию и бесцеремонно закинул себе на плечо. Он тут, видите ли, комплимент сделал, а на него посмотрели как на придурка, камикорос! — Хиии! Хибари-сан, не надо, я больше не буду, не бейте меня! Где же Реборн? Да что за день сегодня такой! — заревел Тсуна, стуча мордой бегемота по спине хранителя облака. Ногой выбив дверь в комнату Савады, Хибари зашёл внутрь, но его бровь тут же раздражённо дернулась, узрев Бьякурана, Франа, Бельфегора, Луссурию и Скуало играющих в твистер и стоящих при этом в нелепых позах. Мукуро же развалился в позе Занзаса на столе Тсуны и в наушниках слушал музыку, пожирая зефирки Бьякурана, за что потом поплатится. Присутствие посторонних они и не заметили. — Чёрт, тогда в другую комнату, — Кёя выбил дверь следующей комнаты, но там он застал играющих в карты Аркобалено и почти голого, в одних памперсах, Черепа, при этом верещавшего, что он хочет отыграть свой шлем. Толкнув ногой следующую по счёту дверь, за которой оказалась ванна, Хибари закинул туда визжащего Саваду и закрыл за собой дверь на замок, чтобы уже наверняка не зашли все эти придурки. Повернувшись к испуганному до чертиков десятому Вонголе, Кёя оскалился. — Попался, Савада Тсунаёши.