Breathless как повод познакомиться

Иногда Тэхен забывает, что надо дышать. Он может засмотреться на небо или на птичку, или на курящего рыжеволосого Чимина, или на иностранную надпись, гадая, что бы она могла значить. В такие моменты у него стекленеет взгляд, а вечно искусанные губы приоткрываются, но вдоха не происходит. Легкие не раскрываются, сердце не получает кислорода… Тэхен умирает на секунды, пока что-то не напомнит ему о том, что надо дышать. Доктора говорят что-то о болезни, родители – о глупости, друзья – о сдвиге по фазе. В какой-то момент его действительно ведет - студенческая ночная жизнь не располагает к частым перебоям с кислородом. Он помнит, как пытался посчитать мерцающие огоньки на сцене в каком-то маленьком подземном клубе, замер на секунду, задержав взгляд на мигнувшей лампочке, а очнулся уже в какой-то зашторенной комнате с кирпичными стенами на пыльной кровати. Рядом с кроватью – низенькой и скрипучей, как оценки рыжеволосого Тэ по английскому – сидит, скрючившись, беловолосый парень. Спина, спрятанная под тяжелым драным одеялом в психоделические квадраты, раскачивается из стороны в сторону под ритмичный лязг точильного камня о метал. - Ты совсем двинутый что ли? – не оборачиваясь, спрашивает блондин. – Родители не говорили тебе, что не дышать опасно для жизни? - Полезно для смерти, - неожиданно для самого себя огрызает Тэхен, приподнимаясь на скрипучем чудовище. Незнакомый спаситель оборачивается и удивленно смотрит на него, потом фыркает и снова возвращается к своему занятию. - Ты не везучий, видимо, - говорит он через некоторое время, за которое рыжий успел рассмотреть комнату, точнее, огромную квартиру, в духе американских боевиков. Три высоченных окна плотно зашторены, так что света почти не проникает, рядом с кроватью три хиленьких светильника без абажуров, один из них стоит на хромом столе, два других на покрытом известкой полу, остальная обстановка скрыта темнотой. – В толпе друзей задохнулся одиночеством. Ким надувается от возмущения, но замирает не в силах выдохнуть. Что он о себе возомнил? Кто он вообще такой? Почему на кровать положил, почему в таком месте? Как далеко вообще это место? Выдыхает только, когда беловолосый с силой хлопает по животу – широкая ладонь в дыру между грудной клеткой и реальностью. Однако, вместо огненного «маньяк, урод, ты что вообще о себе возомнил» вырывается холодное и обоюдоострое «спаси меня». Потому что он прав. Все это время Ким регулярно задыхался от удушающего одиночества. От корявых его рук, перманентно перекрывающих доступ к кислороду. - Больно мне надо, - кривится незнакомец. Глаза у него темные, в полумраке едва ли человеческие, брови нахмурены, на лбу морщинки, а губы сжаты. Никто не видел. Рядом с Тэхеном крутились друзья и полузнакомые, в записной книжке больше ста сорока имен. Постоянно кто-то рядом, кто-то обнимает, заглядывает в глаза, теребит за руку, но всегда упускает момент, когда сердце рыжеволосого пропускает удар из-за нехватки кислорода. А этот – доля секунды, но уже рядом. Одеяло в психоделические квадраты сваливается на пол в уродливую складку, под одеялом спрятана драная, грязная, в какой-то цвет (в темноте не понять) футболка. Блестит в маленьком кружке света бляшка в виде надписи «Death» на ремне, в одной руке свеженаточенный нож, во вторую бьется бешено тэхеновское сердце. - Убьешь? – хрипло шепчет рыжий, косясь на нож. Блондин усмехается. - Я его только наточил, о такого тупицу он испортится, - нож врезается в паркетный пол, поднимая вокруг клубы пыли и известки. Вторая рука по-прежнему на Тэхене. Парень бросает взгляд то на свою руку, то на рыжего, а потом чертыхается и отходит. – Люди одинаковы. Друзьями называют всякую шмаль, окружают себя стеной безразличия к чужим проблемам, а потом удивляются, что одиноки. Мой нож пронзительней, чем их взгляды. Ты можешь идти, я просто мимо проходил, вечеринка конвульсирует внизу. Тэхен кивает, встает с кровати, но произносит, наверное, самые важные для себя слова: «Давай, я никуда не уйду, а ты скажешь, как тебя зовут». Блондин замирает на секунду, оборачивается на дверь, усмехается в кулак и кивает. - Ты не выдержишь и двух дней, но меня зовут Ким Намджун. Имя прорезает легкие ножом, оставляя шрам, врезая свое имя в тонкую ткань, в циркулирующий воздух, так что Тэ выдыхает его по буквам, как гусеница из Алисы в Стране Чудес. Абсолем. - Почему? – рыжеволосый Тэхен очень хочет подойти к Намджуну, но одергивает себя. Что-то пугает в этом образе загадочного недоманьяка. - Потому что я смерть, - злобно буркает тот. Но Тэхен не уходит. Походы в универ и прогулки с друзьями не в счет. Каждый раз он возвращается в странную, мертвую квартиру, где его ждут. Иногда не ждут, тогда ждет он – ложится на скрипучую кровать и медленно дышит, в ожидании Намджуна. Сначала они просто молча пили чай или смотрели какое-нибудь кино на Тэхеновском телефоне, потому что у блондина не было в доме ничего мало-мальски похожего на коммуникации. Зато были книги. На латыни, английском, русском, немецком… И всего три на корейском. «О жизни», «О смерти», «О нас». Они были маленькие, а последняя вообще почти полностью состояла из белых страниц. Тогда Тэхен начал разговаривать. Он говорил об уроках, о друзьях, которые друзьями больше не казались, потому что не понимали, куда и зачем так спешит рыжий после пар, о кошках, которых встретил по дороге (о кошках Намджуну было интересней всего), о еде, которую пробовал, о фильмах, которые когда-то смотрел. Он говорил, пока не начинал задыхаться, тогда рука блондина оказывалась у него на груди, и снова дышалось. Однажды во время очередного рассказа про кошек Тэ вдруг подумал, а что если завести одну, тогда рука на теле оказалась совершенно неожиданной и даже холодной, хотя обычно горячая. Рыжий рассуждал, как бы им жилось вместе с котом или кошкой, рыжей или белой, или черной, черные такие честные, наверное, потому что их любят меньше всего. А рука отправилась в изучение его тела – ребра, соски, ключицы, снова ребра, живот, тазобедренные косточки, кромка трусов… В ту ночь Тэхен устал задыхаться. Он задыхался каждый раз, когда чужие шершавые губы касались его собственных, когда они касались шеи, ушей, ключиц… Его била дрожь, а сердце совершенно потеряло привычный ритм и вырывалось из груди, решив, что такое дерьмо не для него. Но Намджун был рядом весь, а потому задохнуться окончательно не получилось. После этого проводить время вдвоем стало интересней, блондин все больше участвовал в разговоре, рассказывал какие-то свои истории. О смерти в основном, о том, что не любит мертвых котов, и что кофе это мерзко, о том, что в книгах смерти тоже настоящие, а море не может убить, оно ненавидит трупы. Тэхен слушал, чувствуя руку на своем колене или на бедре, или на лице, и дышал. - Я боюсь, что однажды тебя не будет рядом, а я забуду, что надо дышать, - признается он, когда они сидят на несчастной кровати, которая жалобно стонет от малейшего движения. Намджун молчит и слушает темноту. Тэхен, делает глоток горячего чая и внимательно изучает бляшку ремня. Он очень хочет посмотреть Намджуну в глаза, но боится, что если его сейчас выгонят, он задохнется у порога. В ответ вязкая тишина, не слышно даже дыхания блондина. И когда Ким уже начинает залипать, прислушиваясь к тихим кроватным стонам, кто-то третий отвечает из темноты. Тэхен вздрагивает и втягивает носом воздух. Голос спокойный и властный произносит: « Обязательно забудешь», - потом раздаются тяжелые шаги, и из темноты появляется невысокий парень в драных джинсах и клетчатой рубашке. На его ремне устроилась надпись «Life», и как это прозаично. Похоже, незваный гость думает также, потому что он внимательно рассматривает Тэхена, улыбаясь, а потом добавляет, обращаясь к сидящему рядом и очень напряженному блондину. - Намджун, с каких пор ты тащишь к себе умирающих детей? - С таких, - огрызается Намджун, притягивая к себе Тэхена. – Иди к своему здоровому, Юнги. Незваный Юнги тоже блондин, ростом ниже, улыбкой наглее, взглядом жаднее. - Эй, Тэхен, - обращается он к рыжему, - ты не думаешь, что спать с ним опаснее, чем просто задохнуться? Тэхен хмурится и посылает незнакомца в прекрасное, далекое нахуй, отставляя чашку на хромой стол. Ему не особо важно, почему Юнги знает его имя и специфику их общения, как он вообще появился из темноты со стороны кухни, а не входной двери, ему плевать на все, кроме – если Намджун все-таки уйдет. - Смерть не должна оставлять в живых, - не унимается Юнги, подходя ближе и заглядывая Намджуну в темные глаза. Тот фыркает, крепче сжимает руки на тэхеновых бедрах и отвечает, добродушно скалясь. - Жизнь тоже, Юнги, так может, ты уже вернешь мне Чонгука? А то он что-то задержался на этом свете. Юнги хмурится, отходит на шаг. - Я предупреждаю тебя от имени совета. Парень должен был умереть еще несколько недель назад. Ты же даже нож наточил, в чем дело, брат, зачем ты каждый чертов раз возвращаешь ему жизнь? Намджун встает, крепко хватает Юнги за плечо и, что-то шепнув на ухо, толкает его обратно в темноту. Тэхен смотрит на блондина. Он не ждет ответов, он не хочет даже знать вопросов. - Теперь ты понимаешь, нет? - спрашивает Намджун, опускаясь обратно на кровать и притягивая рыжего за подбородок к своим губам, - Ты не можешь задохнуться, когда меня нет рядом. И никогда не мог. Тэхен чувствует, как снова приоткрываются губы, но вдоха не происходит. Как сердце теряется от недостатка кислорода, чувствует панический страх, неотрывно смотря Намджуну в глаза. А потом чужой язык врывается в его рот вместе с живительным воздухом, и сердце начинает отсчет заново, наращивая темп.