Something new.

      Гарри в очередной раз с сомнением осмотрел коробочку, которую ему с милой улыбкой всучил Мэтт. Она была покрыта черно-белым рисунком, однако переднюю сторону украшала фотография шеи, явно женской, перетянутой тонким ремешком. — Мэтти, я не особо уверен насчет этой затеи, — протянул он, оглядываясь на парня, что обнимал со спины.       Не так давно он зашел в ИХ квартиру с непрозрачным пакетом, позволяя увидеть только одну вещь. Где-то внутри Шам отчаянно надеялся, что его парень купил только чертов ошейник, однако, пакет был далеко не пустым, руша все надежды. — А не ты ли хотел это попробовать? — Я лишь предложил, — вздрогнул танцор под легкими поцелуями, покрывающими изгиб его шеи. — Черт, ладно, только дай в душ сходить.       Даддарио покорно расцепил руки, удерживающие любимого за талию, выпуская его, напоследок чмокнув в шею. Ощутив, наконец, долгожданную свободу, Гарри стремительно скрылся за дверью спальни, направляясь в долгожданный душ после пробежки.       Вернулся он не меньше пятнадцати минут спустя, потратив большую часть времени на гипнотизирование взглядом упаковки и его содержимого. Однако, все же вышел, в одних пижамных брюках и том самом ошейнике. Мэтт стоял спиной к нему, разглядывая что-то за окном. На деле же, он просто решил проверить, на сколько хватит выдержки его любимого. А Шам имел, пусть и весьма туманное, но представление о подобных забавах, поэтому упрямо ожидал, бросив пару нервных взглядов в сторону кровати с разложенными приспособлениями.       Первым сдался Даддарио, медленно оборачиваясь. Его взгляду открылся более чем привлекательный вид: на крепком торсе блестели редкие капли воды, а штаны низко сидели, обнажая тазовые косточки. Но, больше всего привлекало внимание другое — смуглую шею расчертила кожаная полоска толщиной не больше пальца, украшенная маленьким кулончиком, что смотрелся просто восхитительно. Одним большим шагом преодолев разделяющее их расстояние, он нежно поцеловал танцора в губы, сминая их и оглаживая чувствительную шею, уделяя особое внимание тому участку, что граничил с ошейником. Тот резко выдохнул в поцелуй от приятных прикосновений, положив ладони на плечи актера. — Идем, — коротко бросил он, оторвавшись от сладких губ, и направился к кровати. Гарри покорно подошел, хотя его язык регулярно мелькал между губ, смачивая их слюной. — Повернись.       Мэттью держал в руках черные наручники из мягкой кожи, заметив которые возлюбленный обернулся. Полоски кожи обернулись на запястьях и тихо звякнули пряжки. Цепь между ними была достаточно длинной, что бы была возможность самостоятельно освободиться, однако, было бы желание. Когда влажные губы коснулись чуть выше «браслетов», Шам передернул плечами, прогоняя мурашки, что побежали от ласковых прикосновений. Губами дело не ограничилось, а сильные ладони перебрались на талию, гладя и сжимая бока.       Разомлевший от нехитрых ласк, танцор непроизвольно отпрянул, когда с него внезапно сдернули штаны, но успокаивающие поглаживания коснулись и ягодиц, разминая упругие половинки. Даддарио развел их в стороны, осторожно надавливая большим пальцем на колечко мышц и дразня вход. На минуту любые прикосновения прекратились и, когда Гарри попытался обернуться, был награжден за это хорошим шлепком под зад. После этого он смиренно ждал неизвестности. Когда его развернули, нагнули к кровати и приставили к дырочке вибратор, с уже порядком искусанных губ сорвался жалобный стон.       Мэтт медленно вводил игрушку в горячую и безумно узкую дырочку любимого, мечтая о том, что бы заменить кусок пластмассы своим членом, что до боли впивался в ширинку джинс. Однако надо было придерживаться плана. Когда ярко-розовый вибратор оказался полностью внутри, он помог Шаму встать на колени и сел на кровать. В карих глазах плескалось понимание от того, что в нем находится, а скулы предательски заалели. В подтверждение его мыслей актер поднял небольшой пульт, который лежал рядом и передвинул ползунок на цифру один.       Танцор от неожиданности громко выдохнул, прогибаясь в спине. Ощущения кардинально отличались от тех, что он испытывал во время растяжки пальцами, языком или Даддарио… Если тогда были нежные прикосновения внутри, поглаживания или же резкие и чуть грубые движения, то сейчас не было ничего, кроме размеренной вибрации, растекающейся по всему телу. Больше всего она отдавалась в паху, заставляя плоть наливаться кровью.       Мэттью ласково провел ладонью по щеке любимого, проводя большим пальцем по тонкому контуру бородки, которую тот отращивал для роли и зарылся рукой в еще влажные волосы. Те были невероятно мягкими даже сейчас и приятно пахли сандаловым деревом, аромат которого полюбился Гарри после съёмок первого сезона. Не отрываясь, он медленно расстегнул ремень и пуговицу джинс, блаженно выдыхая. Давление на возбужденный член было болезненным, что не было никакого терпения. — Не хочешь помочь мне с одной проблемой?       Гарри простонал от того, как звучал вопрос. Горячо, хрипло, властно. Идеально. Он кивнул, соглашаясь помочь, а еще готовый продать этому человеку и тело, и душу, не жалко. Актер довольно хмыкнул и приспустил джинсы вместе с боксерами и опираясь руками позади себя, показывая, что ждет дальнейших действий, которые не заставили себя ждать. Не смотря на удовольствие, волнами разбегающееся по всему телу от вибрации внутри, танцор подобрался ближе к кровати, невольно зависая от вида возбуждения любимого. Быстро придя в себя, он склонился над плотью, размашисто проводя языком от основания к головке несколько раз, после чего наконец впуская ее к себе в рот, посасывая и играясь язычком.       Даддарио простонал от ощущений, что буквально поглощали его. Умелые действия горячего рта сводили с ума. Запустив одну ладонь в волосы любимого, он пока никак не действовал, довольно прикрыв глаза. Шам усмехнулся, продолжая посасывать крупную головку, однако, в один момент резко насадился горлом на почти всю длину. Через несколько движений, он вновь оставил во рту лишь конец, и так раз за разом. Когда Мэтт внезапно усилил хватку и насадил его до конца, Гарри едва сдержал кашель, просившийся от неожиданности. Дыхание уже давно сбилось, а от особенно глубоких проникновений перед глазами вспыхивали целые фейверки, но это не мешало самозабвенно сосать, обводя языком каждую выпирающую венку.       Несколько минут такой ласки, что показались вечностью для обоих, оборвались внезапно. Просто актер, прикрыв глаза, помогал любимому насаживаться все чаще, пока ногой гладил чужую плоть. Щелкнув выключателем, он перевел скорость вибратора сразу на максимальную, отчего жужжание стало отчетливо слышно. От внезапности танцор замер, громко простонав, и пуская вибрацию по плоти, что держал во рту. Несколько толчков, вибратор, что ежесекундно проезжался по чувствительной точке внутри и ритмичные поглаживание босой ноги сделали свое дело и он кончил первым. На периферии сознания Шам отметил разлившуюся во рту горячую жидкость, выпуская плоть и сглатывая. Он тяжело дышал после сильного оргазма, опершись грудью о матрас между чужих ног, и причиной этому был вовсе не туго затянутый ошейник, от него был легкий дискомфорт при глотании, не более. — Хороший мальчик, молодец, — пробормотал Мэттью, бездумно перебирая мокрые пряди волос, будучи все ещё в легкой прострации. — Теперь надо тебя как следует наградить.       Он нежно наклонился вперед, цепляя пальцами подбородок и сминая податливые губы в страстном поцелуе и касаясь ладонью плоти, что вновь наливалась кровью из-за весомого фактора позади. Однако, медленно скорость вибрации снизилась, оставаясь на первой. Даддарио сполз с кровати, усаживая на нее любимого, отчего с пухлых губ сорвался громкий стон, похожий на хныканье. Он жалобно дергал руками в разные стороны, тем самым пытаясь вымолить более щедрые прикосновения, ласки, нечто большее, чем просто стимуляция внутри.       Актер медленно поднялся дорожкой поцелуев от стопы до внутренней стороны бедра, обходя стороной уже готовый ко второму раунду член. Легкой щекоткой он прошелся пальцами по прессу и плечам, заменяя их ртом и оставляя цепочку засосов, пока руки разминали чуть затекшие мышцы. Гарри нетерпеливо ерзал на месте, стараясь как-то скрыться от назойливой вибрации, хотя понимал, что это невозможно. Каждое прикосновение отдавалось волной удовольствия по всему телу, заставляя запрокинуть голову, подставляясь под поцелуи и укусы, что вспыхивали болью, после чего таяли под успокаивающими прикосновениями языка. — Мэтти, пожалуйста. — пробормотал он подставляясь под очередной засос. — Что «Пожалуйста»? — хитро спросил Даддарио, отрываясь от сладкой шейки, чтобы после вновь вернуться. — Пожалуйста, дай мне ощутить тебя, — закусил танцор губу. — Трахни меня. — Какой послушный.       Удовлетворенный просьбой, « Мэтти » подхватил любимого под талию, снова ставя на колени и придерживая. Ноги подкашивались и разъезжались в разные стороны, а тело постоянно тянуло вниз, лицом в простынь. Мэттью выключил игрушку и откинул пульт в сторону за ненадобностью. Его ладонь плавно ускользнула по талии, переходя на поглаживание ложбинки между двумя аппетитными ягодицами. Наконец нащупав толстое основание вибратора, он аккуратно провернул его под аккомпанемент протяжного стона. Сильная спина соблазнительно выгнулась, приглашая.       Мелкими движениями актер извлекал игрушку, то поддаваясь назад, то возвращая ее в дырочку. Спустя несколько особенно громких стонов любимого, что можно было принять за особую единицу времени, ему надоела эта пытка. Рывком, извлекая вибратор под аккомпанемент настоящего вскрика, Даддарио развел ладонями упругие ягодицы, наблюдая за судорожно сжимающимся колечком мышц. Он чуть надавил большими пальцами на него, после чего хлопнул по заднице Шама. Тот заерзал, желая, наконец, ощутить в себе горячую плоть, заодно потираясь темными от возбуждения сосками о простынь.       Размашисто проведя ладонью по пояснице, что приглашающе выгнулась навстречу, Мэтт скользнул внутрь пальцами, вновь скользкими от смазки, обильно размазывая прохладный лубрикант по нежным стеночкам. Этот процесс не занял много времени, как и его процесс избавления от невероятно, черт, узких джинс и футболки. И вот, наконец, желаемый контакт двух обнажённых тел и один размашистый толчок, понадобившийся что бы войти до основания. Руки, что придерживали Гарри, вместе с этим нежно поглаживали его торс, отвлекая от неприятных ощущений.       Плавно качнув бедрами, актер сделал первый толчок, выходя на половину, и плавно входя обратно. Пусть, его руки был заняты поддержкой любимого, но губы и язык вполне заменяли их, широко вылизывая сильные плечи и покрывая их засосами. Внутри Гарри было невероятно тесно, не смотря на хорошую подготовку чуть ранее. Ангелы небесные, он даже в первый раз не сжимался так сильно. А танцор тихо всхлипывал с каждым движением, поглощенный необычными ощущениями. Конечно, Даддарио из него чуть ли душу не вытрахивал, однако сейчас все было совершенно по-другому. Элементарно, в те разы не было этого захватывающего дыхания чувства полного контроля.       Окончательно потеряв над собой контроль, Мэтт начал вбиваться быстрее, выходя до самой головки и возвращаясь до пошлого шлепка тела о тело. Звук вышел невероятно громким и он не удержался от тихого и довольного стона. В бешенном темпе ни один из парней не продержался бы долго. Первым излился Шам, без прикосновений к плоти, ему хватило лишь трения о простыни. Сильно сжавшись внутри, он увлек партнера за собой, который кончил в горячее нутро, заваливаясь на бок и прижимая свою вторую половинку к себе.       Грудь обоих парней тяжело двигалась вверх-вниз, насыщая уставший организм кислородом. Придя в себя, танцор заерзал под любимым, пытаясь найти более удобную позу. Даддарио мигом вернулся из блаженного забытья, почувствовав у себя между рук копошение. Вспомнив, наконец, что Гарри самому не выбраться, он потянулся, щелкая кнопкой и тем самым снимая с него ошейник. — Прости, задумался, — улыбнулся Мэттью, садясь, и на пределе своей ловкости выпутывая тонкие ремешки из креплений. Несколько чертыханий спустя наручники были отброшены на пол. — Ты как? — Ничего, — пробормотал Шам, тяжело шевеля языком, который совершенно не хотел слушаться, как и мозг соображать после двух настолько сильных оргазмов. Собственный голос звучал хрипло, будто был старой записью, что звучала на старом как мир радио. — У меня будто все кости превратились в желе. Это приятно. — Я рад, — брюнет усмехнулся, наблюдая за своим коллегой, любовником, парнем и женихом в одной персоне, что возомнил себя жидкостью и вполне удачно растекался на постели, ощущая приятную боль в пояснице. Его шаловливые ручки добрались до тонкого ремешка ошейника, теребя его. — Неужели, придумываешь альтернативные способы его применения? — А почему бы и нет? — усмехнулась лужица, что раньше была Гарри Шамом младшим. — Интересная вещица. К тому же, я не против принадлежать тебе. — А ты и так полностью мой, — хмыкнул Даддарио, обнимая танцора со спины и нежно касаясь его затылка губами. — Нам надо в душ, — подал голос оттраханный и довольный. — Не сейчас. А потом я помогу тебе вымыться с особой тщательностью.       Шам шлепнул его по бедру, осуждая за то, какой подтекст был вложен в эти слова, и к собственному удивлению отчаянно краснея. — Идиот.