Охота на Россию

      Запыхавшийся мужчина быстрым шагом брел по сумеречному лесу, постоянно оглядываясь назад. Сухие сучья и покрытые темно-зеленым мхом ветки хрустели под тяжестью его коричневых сапог, натянутых чуть ли не до колен. Длинный бежевый шарф и края шинели развевались на тихом, приятном ветерке, дувшем откуда-то с севера. Полураздетые кроны деревьев покачивались из стороны в сторону, отбрасывая такую же качающуюся темно-бурую от заката тень на влажную землю, трава на которой росла довольно частой зеленью и поддавалась спокойным дуновениям ветра, легонько пригибаясь. Где-то вдалеке пролетела ворона и, усевшись на макушку ели, громко гаркнула. С другой стороны вечернего небосвода пролетела небольшая стайка таких же черных птиц, издавая схожие с первой звуки.       Брагинский явно нервничает, а возможно и переживает, что ярко выражается на его до этого постоянно улыбавшемся лице. Он крепко держит в правой руке кран, готовясь в любую секунду обороняться…       Наконец, вдали завиднелась покрытая лишайником и прочей растительностью небольшого размера крыша малозаметной, даже совсем крошечной по сравнению с современными домами, охотничьей избушки.       Построена она была из темной древесины и имела вполне опрятный вид, если, конечно, не брать в этот счет крышу, которая сплошь и полностью заросла. А может, это неслучайно? Может, это своеобразная маскировка под окружающую среду леса? Но вот только зачем? Возможно, чтобы уединиться или же попросту скрыться от чужих глаз…       Во всяком случае, с осторожностью ступая, Иван пересек расстояние до хижины и, отворив со скрипом тяжелую дубовую дверь, также, не теряя бдительности, перешагнул за порог, буквально вваливаясь в помещение темной комнатушки, по углам которой были развешены довольно-таки крупные сети паутины, с, по какой-то причине, отсутствующими хозяевами-пауками. Облегченно вздохнув, Россия прикрыл лицо ладонями и негромко чихнул, отмахиваясь от взвившихся в воздухе пылинок. Все это говорило о том, что в доме давненько не прибирались. Давненько — это лет эдак пятьдесят…       Русский небрежно захлопнул дверь и прошел вглубь своей избы, перед этим оставив обувь у входа, снял с себя объемную шинель и повесил на одинокий крючок. Оставшись лишь в зеленых брюках и легком свитере, спину которого прикрывали два конца от шарфа, аккуратно повязанного на шее, он уселся, если даже не повалился, на прочный деревянный табурет. Достал спички из переднего кармана штанов и зажег свечу, что стояла одна посреди круглого стола прямо напротив Ивана. Небольшой периметр вокруг него озарился тусклым светом той самой свечи. Этого было вполне достаточно, — достаточно для того, чтобы хорошо думать и ни о чем не волноваться. Потом Брагинский прикрыл глаза и убрал коробок обратно в карман, а после приложил кончики пальцев к вискам, делая массирующие движения.       Россия выглядел уставшим и даже немного подавленным. Нет, он был не печален. Просто… он не знал, что делать…