SWvsWH40K

—Хреново корыто! — выкрикнул на всю кабину капитан Кирт, звонко двинув босой ногой беззащитное основание пульта управления и усаживаясь в кресло пилота. Впрочем, раздраженность быстро прошла, уступая место привычной фамильярности, с которой он привык обращаться к другу, партнёру, а во время его депрессий, сопровождавшихся недельными запоями — верному собутыльнику и чуткому собеседнику — «Мэгги», своему потрёпанному кореллианскому транспортнику — Угораздило же тебя сломаться так не вовремя, ржавое ты ведро с гайками … Усевшись на своё место и еще раз для порядка выругавшись себе под нос, капитан щёлкнул по панели, поднимая глаза к свету звёздной карты. — Граница-Семь-Пятьдесят-Два ... Мы в этой дыре из-за тебя. Не хочешь мне ответить, какого чёрта, дорогуша ... Причиной негодования капитана Иана Кирта был крайне некстати поломавшийся гипердрайв, который капитан, а по совместительству — пилот, механик и экспедитор «Мэгги» неудачно пересобрал, пытаясь разогнать тот до 0,8. Сейчас же натужно сопевший гипердрайв, распространявший вокруг себя отчётливый запах гари, вытолкнул его в системе Границы-Семь-Пятьдесят-Два, которую, если бы он работал нормально, корабль успешно проскочил бы. Как и еще пять других систем, попав прямиком в имперскую систему Фэйнлин, куда Кирт, кичась быстроходностью своего корабля, взялся доставить пару десятков контейнеров с известного своей безудержной, даже по сравнению с другими крупными портами в послевоенное время, контрабандой порта в республиканской системе Ксанау. Также как и во все прошлые разы, когда Иан подрабатывал высокооплачиваемыми мелкими грузоперевозками, призванными поправить его дырявый бюджет дальнобойщика, у которого не было за душой ничего, кроме именуемого кораблём ржавого корыта, он не стал задавать вопросов о том, что же громилы в балахонах загрузили в его трюм. В данный момент капитан думал, что же он через три дня скажет заказчику, который очень щедро заплатил за то, что красотка «Мэгги» с её новеньким гипердрайвом класса 0,8 донесёт его груз до Фэйнлина. Срочно и без малейших опозданий. За половину дня. «О таком без бутылки-другой лучше не думать» — справедливо рассудил Кирт, начиная тянуть руку к бутылке, которая, кажется, стояла у подножия его кресла, и попутно вглядываясь в карту гиперпространства, показывающую странно мечущиеся массивные тени в районе единственной, никому не нужной планеты. Подняв взгляд на звёзды по ту сторону стекла кокпита, он увидел мечущиеся над орбитой планеты разноцветные всполохи энергий, однако, не обратив на них пристального внимания, привычно списав их на своё похмелье, которое было еще одной причиной плотнее взяться за бутылку, которой только что коснулись его пальцы ... Внезапно, сильный удар отправил злосчастную тару в направлении ближайшей стены, где она брызнула битыми стеклом и жидкостью, Кирта же немилосердно швырнуло в контрольную панель, голубой свет которой за мгновение померк, сменяясь аварийным красным. Заглушенные жутким скрежетом металла об металл, пронизывающим каждый миллиметр «Мэгги» завыли сирены, в следующую секунду крохотный кораблик перестал сопротивляться всей своей ничтожной массой неумолимой силе столкновения и покорно отлетел, кружась, разбрасывая искры и обломки, пыля воздухом из небольших пробоин. Сработали стабилизаторы, заставляя трещащий по швам корабль замереть и давая возможность незадачливому капитану приподняться и посмотреть в кокпит. То, что он там увидел, не только испарило остатки похмелья, не развеянные добротным ударом, но и заставило его на секунду позабыть о возникшем в болтанке желанием излить себя ближайшей горизонтальной поверхности. Титанический левиафан, заслоняющий своей, соединенной из перекрученных металлических остовов каких-то архитектурных сооружений, тушей большую часть неба, медленно плыл прямо над ним в пурпурном ореоле света и искр. Кирт вглядывался всё больше и больше, поглощенный больными, искаженными формами громадины, оплавленными и выкрученными, заставлявшими глаза болеть, а голову кружиться. Затем его взгляд потонул в лиловом сиянии, облизывавшем корму, тянущемуся во все стороны, в его зовущих его по имени глубинах ... Сияние пронзительно завопило тысячей криков в его голове, на мгновение взглянув на ничтожного смертного бесконечным океаном кричащих в разочаровании и гневе ликов. После чего быстро и тошнотворно всосало в себя пропитанную безумием громадину, заставляя Кирта мгновенно извергнуть из себя на палубу содержимое желудка, сотрясая несчастного в рыданиях, с которыми он рухнул в лужу рвоты, сжимаясь от пережитого кошмара наяву, обезумевший за прошедшее мгновение. Тридцать часов спустя, когда капитан всё еще лежал там, где упал и лишился разума, тихо всхлипывая и содрогаясь, где-то в измятых глубинах «Мэгги» включился автоматический аварийный маяк, посылая сквозь космические дали призывы о помощи.