Бракованные

      Идеальная система дает сбой, когда Намджун впервые смотрит в карие глаза. Настолько яркий огонь играет на радужке - искры мерцают внутри и по рукам проходит легкая дрожь. И неважно, что во время первого знакомства он пролил на парня свою колу, ведь тот даже не злился — улыбнулся совсем легко и назвал свое имя.       Ким Сокджин.       Не улыбнуться в ответ трудно и он не сдерживает с себя.       Ким пропускает момент, когда полностью завладевают чувства и думать совершенно не хочется. Только бутоны внутри набухают и трудно себя сдерживать. Внезапно понимается, что все воспоминания "ДО" слишком рассеяны. Не за что зацепиться. Только спокойный взгляд и теплые руки, удивляющие своей мягкостью.       Их история слишком быстро заворачивается, как карусель: такая же яркая. Нет места ссорам и недомолвкам. Только сильные чувства, где искренность переполняет всё остальное. Кажется, что вот - идеальные отношения двух предназначенных, но...       Но.       У Джина под лопаткой черным выведено "Чон Чонгук".       Ещё совсем мальчишка, а смотрит так серьёзно и уверенно, что пропадает дар речи. — На этом всё? Конец? — смотря далеко в окно, интересуется Намджун.       Оборачиваться сейчас нельзя, Джин выглядит слишком разбитым. Таким, что отстаивать свои права не получится. Но про себя он усмехается.       Какие права, когда Сокджин предназначен совершенно другому человеку? — Ты прекрасно знаешь мое отношение ко всему этому и я не собираюсь от тебя отказываться, — особенно выделяет в ответ Ким, бесшумно ступая к парню.       Он мягко обнимает его со спины и появляется стойкое ощущение, что да, они смогут это пережить, перетерпеть.       Намджун кладет свою ладонь поверх ладони Джина и слегка сжимает. Необходимая поддержка приобретает очертания едва заметно. — Только обещай мне, что если ты решишь уйти к нему, то ты честно мне об этом скажешь, — внезапно хрипло говорит он. В горле образуется неприятный комок и говорить получается с трудом, — Ты не будешь пытаться сгладить или увиливать. — Намджун! — обреченно восклицает Джин, разворачивая к себе парня. Тот смотрит на него совсем затравлено и видно, как он не хочет слушать оправдания. — Я не откажусь от своих слов никогда. Надеюсь до тебя это дойдет.       И он действительно хочет верить в эти слова, но внутри настойчиво грызет неприятное чувство.       Но Джин не дает думать: целует порывисто, что внутри всё сжимается так сильно, что практически до боли. Но в ответ он сам обнимает старшего, крепче и ближе.       Яркие чувства плещутся на поверхности. Негодование отсвечивает на периферии.       Сплетение параллельных: всё в одном русле и никак по другому. Это их личное время. Намджун напирает, подталкивает старшего ближе к постели и опрокидывает на ворох мягкого одеяла, а затем помогает избавиться старшему от своего безразмерного джемпера. Он вжимается бедрами, получая в ответ сиплый выдох с пухлых губ.       Нам хотел бы раздеть его медленно, ловя каждый вздох и дрожь в теле, но может как-нибудь потом. Сейчас яркая необходимость предстала в виде обнаженного тела, изнемогающего от ненавязчивых прелюдий. Джин скользил ладонями по широкой спине, ведя аккуратно. Одежда оказывается на полу бесформенной кучей. Намджун наклоняется, прикасаясь губами к манящей шее, слегка сжимая. Но когда реакция совсем тихая и незаметная, старший закусывает губу. Сдерживая себя, он проводит языком от уха до ключиц. В ответ слышится шумный вдох. Каждое касание ощущалось слишком горячо: ожог без видимых следов.       Очередной горячий поцелуй полностью выбивает из колеи, вызывает головокружение и яркие блики, а Нам не может насладиться родным человеком. Он словно в первый раз изучает тело: находит точки и активно руководит процессом, выкручивая показатели, чтобы в голове не осталось ничего, кроме полнейшего тумана. Губы скользят по шее и плечам, а руки касаются возбужденной плоти, совсем слегка сжимая. Но Джин жмурится и вскидывает бедрами навстречу.       На растяжку тратится мизерное количество времени. Сокджин скулит и просит поторопиться, но стоит Намджуну войти, как тот сжимает его плечи и всхлипывает. Утешительный поцелуй сопровождается легким толчком, давая время на то, чтобы привыкнуть. Старший доверчиво обнимает за талию ногами, прижимая пятки к пояснице и выгибается в спине, что хватает для того, чтобы сорвать все предохранители.       Намджун покусывал кожу над бьющейся жилкой на шее и входил настолько глубоко, что потеря сознания практически гарантируется, а в глазах темнеет. Протяжный и громкий вскрик слетает с губ ровно в тот момент, стоит только обхватить член широкой ладонью и провести пару раз вверх-вниз, чтобы окончательно потеряться в пространстве.       Для того, чтобы придти в себя Джину необходимо ещё несколько долгих секунд. Когда он открывает глаза, на него сверху падает горячий и мокрый Намджун, не прекращающий что-то нашептывать.       Сил на что-либо не хватает. Только обнять Нама крепче и окончательно потеряться, ощущая частое дыхание на своей шее.

___

      Намджун отстраненно гладит Джина по спине, отдаленно понимая, что это ничем не поможет. Но старший сам жмется доверчиво, поэтому право на остановку заведомо отсутствует.       Всё началось с отторжения. Сокджин не принимал своего соулмейта, отказывался от чувств и дарил себя только одному человеку. Нам это ценил, бесспорно. Только наблюдать как его человек разрушает себя, заставляет чувствовать себя беспомощным. Особенно, когда приходится бежать на место работы Джина, зная¸ что Чонгук вновь появился, пытаясь выяснить в чем же дело. Волнение накрывает с головой и боязнь атакует настолько, что невообразимое количество мыслей атакуют голову, а пик приходится на тот момент, когда он собственными глазами видит старшего лежачим на каком-то мелком диванчике, непривычно бледным и с яркими кругами. Мыслей не остается. Только уверенность в своих действиях.       Он ничего не хотел слушать о бедном мальчишке, что страдал от невозможных болей и принимал обезболивающее пачками, в одном из спальных районов Сеула. Его личная проблема сужается, комната визуально становится меньше и чувство вины давит всё сильнее.       И он ругает себя. Фактически ненавидит то, что сам же прогибается под систему, а не решается идти против.       А фантомные боли атаковали всё чаще и с каждым разом усиливаясь до такой степени, что невозможно терпеть. Скрываясь от светлого взгляда карих глаз, он запирал дверь в ванную и сидел, облокотившись на неё до тех пор, пока не проходило. Справляться получается всё труднее.       Всю систему проклятого современного мира хотелось уничтожить только ради возможности быть рядом с любимым человеком. Несправедливый пигмент на теле не имел право на выбор. — Не думай, — шепчет Джин. Их ментальная связь была на высоком уровне, что понять друг друга не составит труда. — С чего ты взял? Я всего лишь прикидываю, куда нам можно уехать на выходные, — отвечает он и тепло улыбается, зная, что старший всё-равно не увидит, но почувствует. — Правда? — Конечно.       И всё становится на свои места, вся уверенность точным барьером выстроилась внутри. Так, что отступить не получится.

___

      Решение дается с трудом, а принятие факта практически невозможно. Но все говорят, что со временем полегчает, так? Намджун мало в это верил, но по-другому убедить себя не мог.       Поэтому он берет у знакомого старый седан и везёт старшего далеко туда, где нет никаких границ. Море встречает их блеклым небом и прячущимся за облаками солнцем. Сокджина не волнует свежий сентябрьский ветер - он босиком идет по влажному песку, держа за руку Нама, переплетая пальцы.       Они только вдвоем, в своем уютном мире, где нет глупой системы и они имеют шанс на счастье. Свобода гуляет по пустынному пляжу и вдыхая полной грудью они оба ощущают это.       Намджун останавливается, смотрит на пробивающиеся лучи солнца, ощущая, как слепит глаза. Но на душе слишком легко и он тянет Джина на себя, прижимая к себе. Он вдыхает родной запах, вплетая в воспоминания образы различных событий, которые останутся где-то спрятанные навсегда и не может не улыбнуться.       Он смотрит на парня и понять не может, как тот смог полюбить его, такого неуклюжего и с полными противоположными интересами.       Картинки смазываются, а Сокджин целует первый: мягко, неумолимо нежно и настолько чувственно, что уверенность начинает таять и рассеивается. Хочется нацепить на запястья наручники, чтобы всегда вместе, несмотря ни на что. Холодные руки пробираются под серую толстовку, а горечь ощущается на кончике языка.       Джин не понимает, почему глаза слезятся. Он не может отвести взгляда от родного лица и сам тянется навстречу, зарываясь пальцами в жесткие от краски выбеленные волосы, сжимая их. Он смотрит прямо в глаза и одними губами шепчет: «Я не смогу по другому».       А в ответ лёгкая улыбка и тихое: «И не надо».       Намджун оставляет за собой право последнего поцелуя, отчаянно сжимая старшего, так, что кости хрустят. Губы мягкие и пухлые, двигаются в унисон. Полное взаимопонимание, одно чувство на двоих.       А в черновиках набрано заранее сообщение одному конкретному адресату и рука ни в коем случае не должна дрогнуть. Всё это ради любимого человека.       «Будь с ним. Сделай так, чтобы улыбка не сходила с его губ. Помоги ему стать счастливее.»       Джин сказал, что ни за что не сможет покинуть Намджуна, но сам ничего не обещал. Ведь необходимо переступить через себя ради того, чтобы с любимым человеком всё было хорошо, так?       И насчет этого Нам не думает, а решается сразу и без вопросов.