Весь в отца

***

      Первые месяцы были невозможными для Куро. И хоть он и принял на себя всю вину, покаялся в содеянном, но всё равно получил. С беременными и так спорить нельзя, а тут Махиру — пойдёшь поперёк — получишь в рожу. Хозяин постоянно закатывал истерики, требовал внимания и вёл себя как обычная беременная девушка. За три первых месяца вампир измотался настолько, что был готов упасть и умереть на месте.       Следующие три прошли чуть спокойнее. По крайней мере, мальчишка начал замечать, что его возлюбленный побледнел и осунулся. Сирота даже начал проявлять заботу в ответ, правда, не так уж и часто. Зато к нереально крутому характеру «мамочки» теперь добавился и токсикоз. Постоянные жалобы, тошнота и слабость. Даже обещания убийства одного вампира стали звучать реже, ибо к концу шестого месяца Махиру постоянно лежал, изредка прогуливаясь под руку со своим мужем, назвать ленивым которого язык бы теперь не повернулся. Как-то осенью, во время прогулки, они как обычно бродили по парку, держась за руки. Как вдруг Куро почувствовал что-то странное. Обернувшись к своей еве он с удивлением увидел, что мальчишка, отпустив его руку, гладит свой уже заметно округлившийся живот и тепло улыбается. Затем поднимает свои карие глаза и вампир видит в них слёзы. — Куро, иди сюда. — А?       Схватив своими тонкими руками ладони блондина, его возлюбленный осторожно и медленно прикладывает их к своему животу и радостно шепчет: — Он… Пинается.       Красные глаза Куро восхищённо распахиваются, когда он ощущает слабое шевеление под пальцами. Затем он опускается на колени и прикладывает к животу ухо, которое спустя секунду тоже чувствует неслабый толчок. — Активный какой. — Я очень надеюсь, что он не будет таким ленивым, как его отец.       Сирота резко поменялся, выдернув руки и раздражённо отворачивась. — Да что с тобой? Я же рад. А ты опять психуешь. — Ничего.       Куро вздыхает и, поднявшись, подходит к Махиру, обнимая его и утыкаясь носом в мягкие волосы на макушке. — Я очень тебя люблю. И всегда буду любить. Какой бы истеричкой ты не был. Спасибо за то, что ты со мной. — Ты тот ещё придурок, Куро. Но я тебя тоже люблю.       Махиру медленно выдыхает облачко пара в лицо вампира и смеётся. — Пойдём домой.

***

— Дурачьё!       В Куро летит подушка и он рефлекторно уворачивается. Следом летит телефон, и вампир в ужасе ловит его, падая при этом на пол. — Ты где был вчера вечером?! Да ещё и Хайду звонил! Изменяешь мне с ним? Козёл! — Да меня вчера задержал Лили! И Хайд с Лихтом звонили, чтобы о твоём здоровье спросить. Успокойся. — Не верю! Ты лжёшь!       И, зарыдав в голос, мальчишка уткнулся лицом в подушку. Куро медленно поднялся с пола и пошёл на кухню. Шёл восьмой месяц, а точнее уже заканчивался. На улице январь, холодно, но снега почти нет. Зато истерики молодого папочки росли не по дням, а по часам, а точнее, поводы для них. Вампир налил в стакан так любимый Махиру апельсиновый сок и с сомнением посмотрел на вазочку с чипсами. Да, его хозяина уже давно тянуло на чипсы. И не только на них, на рамен тоже. Блондин усмехнулся. Это однозначно его ребёнок. Сомнений быть просто не может. — Куур-ро… Больно!       Вампир, услышав этот резко затихший голос, резко развернулся и бросился в комнату, позабыв про еду. Махиру, скорчившись, лежал на кровати и держался руками за живот. Не мешкая ни секунды, блондин берёт его на руки и вскакивает на подоконник. — Э? Ты чего, Куро? Стой!       Оттолкнувшись, сервамп прыгает из окна третьего этажа, и его хозяин ощутимо отвешивает ему пощёчину. От громкого крика с крыш разлетаются птицы. — Куро, он просто опять пошевелился, идиот! Не надо в больницу!

***

— Знаешь малыш, твоя мама эм… Была очень резвой, когда носила тебя в животике.       Сирота Цукими, мальчишка, которому уже пять лет, сидел на коленях у папы и внимательно смотрел на другого отца, с увлечённым видом режущего лук. Зеленоватые глаза мальчишки восхищённо блестели. — Папочка Махиру такой красивый! А ещё так вкусно готовит!       Куро с умным видом кивнул, потрепав сына по голове. — Он у нас самый лучший, да? — Даа!       Цукими вскочил с колен отца и подбежав к Сироте, дёрнул его за фартук. Тот вздохнул и отложил нож в сторону, поднимая ребёнка на руки. — Кстати, мне всё ещё интересно, откуда у него такой странный цвет глаз? Он же вампир, как и мы? Ведь у нас у обоих красные глаза… Зато волосы и повадки у него точно твои: ленивые, кошачьи. Вон, даже наследство есть.       Махиру кивнул на чёрные ушки и хвост сына. Куро же не повёл и бровью, похлопав себя по коленкам. — Идите ко мне, папочка вас обнимет. — Придурок…       Покраснев, Сирота скользнул в объятия мужа и с каким-то спокойствием ощутил тёплую руку у себя на талии. Цукими отец обнял другой рукой, будто случайно дёрнув за кошачье ухо. — Папочка Куро и папочка Махиру. А теперь целуйтесь. — Чего?!       Махиру уставился на мальчика в немом шоке. Зато Куро повёл себя по-мужски. А именно широко зевнул и, прикрыв сыну глаза широкой ладонью, наклонился к лицу Махиру. Тихий шёпот заставил Сироту-старшего залиться краской ещё сильнее: — А всё просто. Сервампы тоже были людьми. А значит, у меня был другой цвет глаз.       И зубы вампира легонько укусили хозяина за ухо. Из ладони, что обнимала Махиру к нему в карман скользнула фотография. А губы блондина уже во всю хозяйничали во рту евы. Напоследок тихонько прикусив клыками язык, Куро отстранился, открывая глаза сыну и забирая его в комнату спать. Махиру остался на кухне один, щупая свои опухшие губы. Затем он снял фартук, и, достав странный свёрнутый в трубочку лист бумаги из кармана, вышел на балкон. Там он медленно развернул его, поднимая к глазам и вздыхая от восхищения. Рисунок. Такой чёткий и прекрасный, что захватывает дыхание. Маленький мальчик сидит в поле среди цветов. Его светлые волосы колышет ветер, а его восхитительные бирюзовые глаза улыбаются. Вылитый Цукими. Вот только рисунок старый. Очень старый. Возможно, перерисованный с оригинала. Сколько же лет сервампам? На обратной стороне листка Сирота увидел несколько слов, написанных мелким шрифтом: «Ты живёшь, пока есть те, кто тебе дорог. А если ты мёртв, тогда найди тех, кто воскресит тебя, Лень.»       Улыбнувшись, парень отправляется в спальню, и видит такое трогательное зрелище, что от нежности замирает сердце: Куро разлёгся поперёк кровати, а на его груди, свернувшись калачиком, спит Цукими. На лице у Сироты появляется улыбка и он прикрывает их одеялом, поочерёдно целуя. Семья. Они и правда семья…