Детские мечты

      Ночь. Весь Париж озарился яркими, казалось, разноцветными насыщенными огнями, где на фоне всего этого красуется Эйфелева башня. Тишина — лучший друг ночи. В такую прекрасную пору становится намного спокойнее, когда тихо. Лишь легкому ветру, шелестя листьями деревьев, позволено нарушать это успокоение города. Если Париж озаряется огнями, то ночной небосклон — многочисленными звездами. И на фоне неба сияет полумесяц, и казалось, он, словно улыбается кому-то.       На крыше какого-то дома сидят двое: девушка, восторженно улыбающаяся и устремившая свои васильковые глаза вперед, и юноша, так же завороженно глядящий в ту же сторону. На душе было приятно и спокойно. Им обоим хочется, чтобы этот миг не останавливался — длился до скончания времен. Но это желание никогда не осуществимо. Ночь должна сменяться на утро. Утро — на день. День — на вечер. Вечер — на ночь. И таким же круговоротом дальше. Остановить время и наслаждаться тишиной ночи и красотой города — невозможно.       — Ты только меня обратно домой верни целой и невредимой, ладно? — толкнув плечом Нуара, говорит Маринетт, не отрывая глаз от горящего огнями Парижа.       — Никак иначе, Принцесса, — кокетливым тоном отвечает Кот, мило улыбнувшись. — Люблю ночное время суток. Оно замур-рчательно!       — Ну конечно, ты же черный кот, — усмехнувшись, отвечает Дюпэн-Чэн, на сей раз посмотрев на друга, — дитя ночей, — и тихий смех Маринетт нарушает поселившуюся тишину.       Подростки снова глядят на ночной Париж, восхищаясь его красотой. Тут, на крыше, тихо и спокойно, а пойди на оживленную улицу города — и можно сразу же напрочь забыть про безмолвие. Хоть на дворе ночь, но Париж вовсю оживленный: гудение машин, разговоры людей — жизнь течет и не останавливается.       А тут, на крыше, глядя на мир сверху, Маринетт чувствует давно забытое умиротворение души. Поэтому она и любит ночь, когда тихо и спокойно. Безмятежность в мыслях и в чувствах. Днем постоянно различные потоки информации, а так же стрессы, активное общение и прочие факторы нарушают гармонию. Маринетт очень рада, что может проводить такие дни с лучшим другом и напарником. Безусловно, ей с ним крайне приятно сидеть на крыше, глядеть в небо или на город и о чем-то душевно разговаривать.        И таких людей надо еще найти. Дюпэн-Чэн не всем может открыться и рассказать, что творится в её маленьком скромном мире. Иногда в этом мире, не скрою, мирно живут фиолетовые пони и розовые единороги — это когда у Маринетт детство заиграло или вдохновение пришло для какого-нибудь милого эскиза. А зачастую врывается хаос в виде безобразных демонов и чертиков, круша все на своем пути — это когда Хлоя в очередной раз натворит что-то неприятное в адрес Дюпэн-Чэн. Или же брюнетку охватит ярость или злость во время боя. А бывает и так, что эти самые чертики и демоны играют с пони и единорогами — это когда Нуар решит пофлиртовать с ней, с ЛедиБаг, или снова пускает в ход каламбуры.        Странно то, что от своей единственной и лучшей подруги — Алии Сезер — она скрывает многое, боясь, что та просто-напросто её не поймёт. А иногда душевные тревоги Маринетт связаны со второй её личностью, что ни в коем случае нельзя рассказывать Сезер. А Кот всегда её поддержит, будь она в облике ЛедиБаг или же собой. И она безумно благодарна ему. Благодарна, что он есть на свете и что именно он стал её напарником, хоть чаще всего выносит ей мозг по полной программе.       Но это ничто по сравнению с тем, что Кот может выслушать её, понять, помочь и поддержать. А иногда его поступки, флирт, каламбуры получаются больно смешными, отчего хочется, естественно, плакать от смеха, а не злиться и думать, чем бы прибить наглую морду.       Маринетт невольно улыбается, что не скрылось от изумрудных глаз Кота. Тот, в свою очередь, то на город смотрит, то (чаще всего) искоса на подругу, от чего где-то у живота приятно щекочет, а сердце отстукивает некий ритм.       Всё-таки Маринетт прекрасна и чертовски мила — Адриан осознает это каждый раз, как только взглянет на очарованную Парижем однокурсницу.       — Знаешь, когда мне было лет пять, — говорит Кот, перенеся свой взгляд от Маринетт на ночное небо. Небосклон усыпан звездами, как далматинец пятнами, — я хотел стать космонавтом и слетать во-о-н на ту звезду, — Адриан указывает пальцем на самую яркую звезду, томно улыбнувшись. Маринетт в ответ слегка мотнула головой. — Я хотел побывать на ней, — забавная усмешка. — Но потом я захотел стать художником. Гулял с мамой по парку и увидел, как сидит человек с мольбертом, а напротив девушка, — стоило упомянуть маму, как тоска и боль охватили кошачье сердце Нуара, но герой продолжал, — мы подошли, и тогда я увидел нарисованную девушку точь-в-точь как та, что мирно сидела перед художником, — Маринетт внимательно слушает Кота, глядя на него и не смея перебить.       Почему-то сейчас Нуар предстал перед ней каким-то иным. Не тем Котом, который вечно флиртует и дурачится, как дитя, тем самым доводя её до дикой злобы, а милым, ранимым и каким-то даже хрупким, но в тоже время сильным.       — Меня это тогда так поразило, что дома я очень долгое время пытался что-то изобразить, — маленькая пауза и выдох. Адриан переводит взгляд зеленых глаз от высокого неба на девушку и улыбается, — я много кем хотел быть: строителем, архитектором и даже уборщиком! — Кот весело смеется, вызывая приятную улыбку на лице Маринетт. — Хочу стать полицейским, но в итоге стал котом, — усмешка.       Нуар снова смотрит на небо. Этот сияющий звездами небосклон так его манит. Кажется таким бесконечным, таинственным, что пугает — именно поэтому ночной небосвод так привлекает кота, возбуждает врожденный интерес.       — А я тоже кем только ни мечтала быть! — продолжила разговор Маринетт после долгой неловкой тишины. — Певицей, актрисой, моделью, учителем, воспитателем детского сада… — Девушка перечисляет, загибая пальцы на руках. И тут она бросает это дело, резко поддавшись телом вперед, к Нуару. Тот немного удивленно смотрит на неё, в её чарующие васильковые глаза, горящие какими-то детскими огоньками. — Но больше всего я хотела стать принцессой! — И тут Маринетт тихо смеётся, прикрывая рот рукой.       Но больше всего Нуара манит она, Маринетт Дюпэн-Чэн. Милая однокурсница с двумя маленькими аккуратненькими хвостиками и нежной улыбкой. Всегда жизнерадостная, неуклюжая и вечно заикающаяся при нем, когда он Адриан Агрест. Девушка с доброй душой, от которой так и веет теплом.       — Но ты знаешь, кем я хочу теперь быть, — закончила Маринетт. Нуар лукаво улыбается, снова взглянув в высь       — Знаешь, Маринетт, — а теперь кот косо поглядывает на девушку, а та внимательно слушает, — я думаю, твоя детская мечта сбылась, — Дюпэн-Чэн удивленно-любопытно смотрит на юношу, что не скрылось от зорких кошачьих глаз: удивление и любопытство — то, что надо котику. — Ты и впрямь стала принцессой.       — Спасибо, — Услышать эти слова было неожиданно, но очень приятно. — А из тебя выйдет замечательный полицейский!       — Правда? Ловлю на слове, — Нуар игриво подмигивает.       Маринетт двигается ближе к коту, положив голову на его плечо. Они в тишине продолжают смотреть на усыпанное звездами небо, и Маринетт не замечает, как засыпает.

Тепло и спокойно на душе, когда она рядом с ним.