Доска Почёта.... Доска Позора...

Разлом. Счетчик заходится в истерике прямо на подходе, а обжигающее дыхание ветров запахом гари обдает ещё у крушения. Возможно, радиация уже забрала Уллиса. Возможно – ещё нет. Наверное, глупо надеяться на то, что излучение… излучение даже от взрыва всех боеголовок сумеет убить фрументария – во всяком случае, в первый раз же не вышло, не так ли? Одинокая дорога. Страшный суд на земле, который один курьер попытался дать другому. Непонимание, страх и боль. И очищение, очищение через страдание. Искупление и спасение.

Тот, кто страдает, будет Спасен. Тот, кто не страдает, уже этим наказан.

Джошуа Грэхем, «Из наставлений одного мормона» 2281 год, Зайон, Сезон Больших Дождей

Курьер не страдал – Шестой развлекался. Спасибо несвятой Марии и направляющей руке Бенни - две пули нарушили какие-то связи, в биологическую систему закралась ошибка. Умер один человек, родился один монстр. Один курьер. Чёрт его знает, что там нарушилось – медики Последователей честно расписались в своем бессилии, сославшись на то, что у них нет необходимой для исследований аппаратуры. Шестой принес им с полтонны разного околомедицинского металлолома. Принёс из заражённого радиацией, населённого дикими гулями да ещё и полузатопленного убежища. Один из последователей, сопровождавший его в пути, предположил, что курьеру не хватает мозга. Может быть. Может быть, не все куски Виктор собрал с кладбища у Хороших Источников. Потерялся кусок, отвечающий за любовь, частичка, отвечающая за страх, нарушились связи, отвечающие за адекватное взаимодействие содержимого черепной коробочки. Уллис обвинял Курьера. Может быть, за дело, может быть – и нет. Шестой не помнит. А доверять ли словам афроамериканца? Доверять ли словам того, кто ни разу, ни разу не встречался с Шестым вживую до падения Хоупвилля? Откуда он может знать, кто принёс робота, если Уллис Шестого не видел, а в той заварушке почти никто не выжил? Когда они расстались в первый раз, злые, усталые и очень недовольные собой и друг другом, Уллис отправил Шестого исправлять ошибки. Курьер честно попытался сделать это. Вот только Шестой не сумел опять найти Сьерра Мадре и, теперь уже будучи без ошейника, выпустить старого бородатого безумца – Элайджа заслуживает лечения, а не смерти… Умер старый больной человек. Умер непризнанный техногений. Кристин также навеки заперта в казино, хоть и по своей воле. Дин.. Дин Домино… его тело, наверное, всё ещё лежит на сцене. А, ровно в восемь вечера, голографический Дин поёт с той же сцены голографическим зрителям «Somethin's gotta give». Теперь это представление проходит каждый вечер. Сколько так будет длиться? Кто знает – голограмма Веры у фонтана работает ещё с войны. Может быть, ещё не одну сотню лет в восемь часов вечера голограмма певца будет «топтаться» по костям гордого, наивного певца. Шестой сожалеет о том, что настаивал на своем главенстве в первую встречу – кто же знал, что это так заденет Дина? Впрочем, эту ошибку не исправить в любом случае. Вернуться в Зайон было проще, но и ошибок там Шестой допустил меньше – «всего-то» вражда двух когда-то братских племён. Мелочь. Главное, что курьер не допустил миграции из Зайона, не отдал райский уголок на поругание дикарям. Белым ногам, в смысле – так-то, дикари тут почти все. Вот только рейдерское племя совсем не напоминало себя прежних. А, может быть, просто курьер, теперь знающий их историю, относится к ним иначе. Раньше – опасные бойцы. Теперь – смертники – Белые Ноги бегут, преследуемые Мертвыми Лошадьми, обратно домой, к Большому Солёному Озеру… и к 80-м, прослышавшим об их слабости. Соль-На-Раны убит, защитить и сплотить племя – некому. Восьмидесятники захватили лагерь Белых Ног, развеяли по ветру племя и объявили Большое Соленое Озеро своим. Немногие выжившие бежали обратно, старались вернуться в Зайон уже не как захватчики, но как беженцы. Вот только военный вождь Мертвых Лошадей был непримирим в своем чувстве мести…

При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе. Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: "разрушайте, разрушайте до основания его". Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!

Джошуа Грэхем цитирует Псалом 136;1,7-9

Но бывший легат – человек дела: Джошуа не только цитирует, Джошуа и выполняет эти слова. Буквально – Белые Ноги в отчаянии отдавали самое ценное, что у них было… доверчиво приносили своих детей к лагерям Мёртвых Лошадей. Похоже, надеялись на то, что младенчиков заберут к себе, на воспитание… Грэхем и Даниэль лично достигали блаженства, умерщвляя детей выродков – «Ведь Зайон не для заблудших душ». Курьер не знает, что сказать. И не уверен, что вообще вправе говорить, ведь в лагере «Три Марии» осталось очень много курьерских скелетов. Были ли среди них дети?! – Шестой не помнит. Всё правильно, племя погибло… погибло бы в любом случае – вступление в Легион, обещанная Уллисом награда, хуже смерти, стоит только вспомнить историю Косоплётов, вспомнить зачистку Сухих Колодцев…. Но, когда из мести, пусть даже мести за свою семью, убивают детей… Значит, что-то не так, Курьер уверен в этом. Какая-то ошибка. Возможно… следовало убедить Джошуа пощадить Соль-На-Раны. Умерить его гнев прощением. Но сейчас поздно, в любом случае – эту ошибку, даже если она и была, уже не исправить. Ну какой смысл говорить о мерзкой падали, которая давно сгнила? - Время говорить прошло. Дело Господа должно быть выполнено, - и Грэхем продолжает очистительную миссию. А Шестой – свою. Следующая остановка – Большая Дыра. Здесь Курьер сыграл чисто, все остались живы. Правда, больно, чертовски больно наблюдать за деградацией Дока – Мёбиус совсем сдал, мозг едва виден через мутный гель. И постоянные приступы агрессии. Ну да, что же ещё даст полдник из одного только психо, совсем без ментатов, как грустно отметил Мозговой бак в короткую минуту просветления. Курьер отчаянно пытается придумать способ транспортировать Мёбиуса к доктору, доктору Генри, специалисту по нейрофизиологии - Доктору явно нужен доктор. И Шестой надеется на то, что Мебиусу можно будет помочь точно так же, как Рексу. Главное, чтобы было не слишком поздно. Не поздно. К счастью. Один из Последователей Апокалипсиса послужил прекрасным донором мозга, обеспечив себе бессмертие лет так на двести. А новая личность получилась даже более, чем просто суммой двух прежних личностей – Курьеру очень нравилось общаться с новым Доктором. Курьер ошибся в мелочи - взял стелс-костюм модель 2. Впрочем… и дьявол скрывается в деталях, как говорится – теперь на пустошах Мохаве есть филиал исследовательской лаборатории X-13, разыскивающий блудное творение… и ставящий эксперименты на Чертях. Страшные, жестокие эксперименты – ни один обдолбанный наркоман не заслуживает такой смерти. Курьер попытался вернуть костюм в Х-13 безрезультатно – исследовательский центр «не опознал» пропажу, и набеги его служителей–роботов продолжались. И эту ошибку – не исправить. Правильный выход – просто не брать костюм… и навсегда остаться полулоботомитом… Пора обратно к человеку, который носит имя 18-го президента США. - Ты исправил свои ошибки? - Уллис улыбается. Курьер окидывает взглядом разломы, разломы, сделанные им самим. Здесь он ошибся в первый раз… и совершенно не знает, как помочь этому месту: уничтожать меченых, прекращая их страдания? Какая-то странная, извращённая политика милосердия, как сказал бы отреставрированный Мёбиус. Хорошо, кстати, что он так и не знает подробностей своей починки – Беда едва успела выкатить из операционной тело донора, прежде чем мозговой бак пришёл в себя. Ну какая, какая разница, что Курьер сумел добиться для Нью-Вегаса независимости и помог Буну разобраться в себе, простить себя – Здесь, в Хоупвилле, который теперь вполне себе можно звать «Форлорн-Хоуп», очень слабая надежда, свою ошибку исправить никак нельзя. Можно только схватить Уллиса за дреды и утащить отсюда до того, как Разлом окончательно его прикончит, а на совести Шестого появится новый груз. - Я исправил все свои ошибки. Да, это ложь, но Курьер искусен в красноречии и демагогии. Возможно, Уллис опять ему поверит, как тогда, с НКР. Ведь каждому хочется поверить. Интересно, сколько раз Шестому придётся повторить эту фразу для того, чтобы поверить себе?