У меня, вообще-то, есть имя!

      Канда Юу помешался. Помешался окончательно и бесповоротно. Да и на ком? На каком-то Аллене Уолкере. Смешно, да?       И Канда смеется. Смех выходит тихим и отчего-то грустным, что заставляет Юу опять задуматься.       Канда совершенно не понял, когда это случилось. Не понял, когда вместо ненависти и неприязни к Стручку появилась нужда видеть эту седую голову каждый день. Пусть она маячит где-то вдалеке, пусть ее почти не видно из-за гор еды, но то, что Канда видит Аллена, придает ему какое-то чувство безмятежного спокойствия.       Однако Юу, вроде совершенно ничего не боящийся человек, боится как-то высказать свои чувства, и, наоборот, старается как можно сильнее задеть парня, чтобы тот так ничего и не понял.       Канда вздыхает, встает с постели и перехватывает лентой длинные волосы. Все его темные ленты постепенно заменились серыми. От этого почему-то становилось легче.       Аллен снова затерялся среди тарелок с едой. Среди шума столовой ясно слышно, как Уолкер поедает очередную куриную ножку. Канда узнает Аллена из тысячи, с закрытыми глазами. По голосу, по запаху, по тому, как он чавкает, запихивая в рот большой кусок пирога. Канда помешался. И не очень хочет этого признавать.       – Эй, мелкий, не съел ли ты все запасы еды на год? – обращается японец к парню. Тот на мгновение перестает жевать и устремляет взгляд на севшего с другой стороны стола Канду:       – Вообще-то, меня зовут Аллен! И нет, не съел. Хотя... – Уолкер почесал макушку, – я не знаю. Но никто, вроде, не жалуется. Мне же нужно много кушать, будто сам не знаешь.       Аллен широко улыбается и откладывает куриную кость в сторону, принимаясь за огромную тарелку жареной картошки. Канда стискивает зубы, но лишь фырчит:       – Тебе-то какая разница? Тц, разулыбался тут, – он встает и поспешно покидает столовую.       – Дебил конченный! – бьется Канда об стену комнаты, – мудак ошалевший, дурак полный! Какой-же я тупой. Да, мелкий, есть у тебя имя. Вообще-то ты Аллен, Аллен Уолкер. Аллен, Аллен, Аллен!       Последнее слово Юу почти кричит, и потом уже шепотом, словно молитву, повторяет имя Уолкера.       Линали, проходя мимо комнаты Канды, резко останавливается, разворачивается и припадает ухом к двери. И резко отшатывается, пораженная услышанным. Так сильно отшатывается, что не стоит на ногах и падает, негромко вскрикнув. Однако достаточно громко, чтобы Юу, все еще шептавший имя Аллена, услышал. Канда вскакивает, подбегает к двери и открывает ее.       – Лина... ли? – глаза Юу на секунду расширились. В эту же секунду Канда даже немного разочаровался.       – Ты... что ты говорил? Точнее не так, – Линали тряхнула головой, – ты сейчас называл Аллена по имени?       – Тебе показалось, – бросает Юу и поворачивается, собираясь вернуться в комнату.       – Подожди! – хватает его за рукав девушка и продолжает уже шепотом, – можешь рассказать мне, я не буду никому говорить. Думаю, если ты выговоришься, тебе станет легче.       – Ну нет уж, это моя проблема, и с ней я разберусь сам.       Канда тряхнул рукой, сбрасывая руки Линали и громко хлопает дверью, показывая, что разговор окончен.       – Что же с Кандой такое? – задает вопрос сама себе девушка, но не получив ответа, уходит.

***

      – С Кандой что-то случилось, – говорит Линали Лави и Аллену, провожая взглядом идущего в отдалении Юу, – вчера он бормотал что-то непонятное, – девушка специально не стала уточнять, что именно, – нагрубил, что, в общем-то нормально, но как-то слишком истерично хлопнул дверью. Возможно, Канда заболел. Я переживаю за него.       – Да это, наверно, очередные заскоки Юу, – усмехается Лави, – все нормально, Линали, успокойся, не раздувай из мухи слона.       Канда слышит весь их разговор, встав за углом, и на душе становится спокойнее. Лави, сам того не зная, уладил всю ситуацию, да и Линали, вроде, поверила.       Однако...       – Я тоже заметил, что Канда как-то по-другому начал себя вести, – говорит Аллен, но вместо привычного раздражения Юу чувствует себя, в какой-то мере, опасно, – он все чаще начал меня задирать. Думаю, у него что-то случилось, и он отыгрывается на мне.       Канда тихо выдыхает воздух. Все то время, пока Уолкер говорил, Юу задержал дыхание, впитывая каждую нотку его голоса. Он осторожно выглядывает из-за угла и видит, что ребята уже ушли, сдавленно улыбается и выходит.       – Канда! – раздается сзади тот самый голос, и японец чуть ли не подпрыгивает, поворачиваясь. И при повороте Канда не удерживает равновесие, падает, ударяясь затылком об угол, и теряет сознание.

***

      Канда мечется по кровати, издавая приглушенные стоны. Регенерация почему-то не спешит работать, и Юу все болеет, пылая как огонь и говоря в бреду. Пошел третий день, но болезнь не спешит сдавать позиции.       – Канда, ты уже три дня ничего не ел. Может, проснешься и поешь уже? – заходит в комнату Аллен с подносом.       – Нет, – в бреду хрипит Канда, и Уолкер касается его лба рукой. Юу резко перестает рвано дышать и расслабляется.       – Вот так, – слабо улыбается Аллен, все еще держа руку на лбу больного.       Канда приоткрывает один глаз и хрипящим шепотом спрашивает:       – Аллен?       – О, ты, наконец, запомнил, как меня зовут! – еще шире улыбается Уолкер, – Да, я Аллен.       И Канда, не соображая, что делает, хватает руку Аллена со лба и тянет парня на себя. Уолкер покорно падает рядом, и Юу обнимает Аллена, зарывается носом в мягкие волосы, вдыхает такой любимый запах и шепчет:       – Я и не забывал, Аллен.