Зеркало

      Мадлен чувствовала холод всей спиной, но она не могла сделать ни шага в сторону — само присутствие этого человека в ее комнате лишало ее возможности шевелиться. Поэтому девушка просто стояла, прижимаясь спиной к зеркальной глади — стояла и не решалась поднять взгляда.       Он вошел и замер на пороге, глядя на нее вопросительно и неуверенно. Будто бы сомневался, нужно ли ей его возвращение. Будто бы вдруг перестал верить в собственную значимость. Будто бы его успели сломать... сломать, пока она была не с ним.       Мадлен кусала губы, не зная, что сказать ему.       Между ними определенно было что-то важное, что-то нужное им обоим, но она не решалась это признать.       Она не знала, откуда взялся этот страх.       — Я принес цветы, — его голос был еще хриплым после болезни. — Астры. Звезды... как те, что горят ночью в твоих глазах.       Мадлен улыбнулась и тихо рассмеялась.       — Ты вернулся за мной? Ты будешь со мной?       Этот вопрос занимал ее так отчаянно, что она не находила в себе сил молчать и не озвучивать его вот так сразу.       Она больше не могла быть одна. Ей нужен был рядом хоть кто-то, чтобы она могла держаться за него.       Мадлен устала быть одинокой.       — Я вернулся ради тебя.       Юноша пересекает комнату: быстро, в несколько шагов. Пересекает и уверенно заглядывает ей в лицо.       Страх и любовь смешиваются в этом взгляде. И до того странным кажется Мадлен это сочетание, что она не отводит взгляда своих золотистых глаз.       Она смелая. По крайней мере, так она считает в глубине души.       — Пьер, — она решается произнести его имя, будто бы тем самым разрешая ему остаться с ней здесь. — Ты нашел меня...       Ей почудилось, что их разлука была куда более долгой, нежели те несколько дней, что прошли. Странное чувство...       Пьер коснулся ее губ своими и позволил себе поцеловать ее. Нежно. Чувственно. Близко. По-настоящему.       Мадлен хотела забыть бы, что есть иная жизнь. Она предпочла бы существовать лишь в мире, где она — в его объятиях.       Она предпочла бы...       Мадлен бросила взгляд на зеркало и обомлела.       В зеркале ей было за тридцать, и на ее лице отражалась вся та боль, что была ей отмерена. В зеркале Мадлен была одна. В зеркале...       Вдруг наступила тишина. Мадлен поняла, что вокруг — пустота. Нет ее дома в Лондоне. Нет зеркала. Нет ничего...       Даже Пьера...       Она была одна.       Снова...       — Проснитесь, моя дорогая! Проснитесь! Уже так поздно!       Чужой голос звучал в ее ушах, и она с ужасом понимала, что ее тянет прочь, прочь из этого сказочного мира в мир, где ее ждет только боль.       В мир, где его нет...