In angustiis amici apparent!

Цветочный горшок с грохотом рухнул со своего законного и давно обжитого местечка под солнцем, на подоконнике. Несчастный амариллис, ранее в этом горшке обретавшийся, вывалился на пол, рассыпая землю на полметра во все стороны. А над всем этим возвышался ошалевший от шума черно-белый кот с шелковистой шерсткой и большими светло-желтыми глазами. — Этого еще не хватало! Базя, брысь оттудова! — рявкнула не по-девичьи грозным голосом кровать с небольшой спинкой… А, нет, это была не кровать, а девочка, на этой кровати лежащая. С громким стоном девчонка поднялась с уютного, теплого бордового одеяла и отправилась в ванную за веником, по дороге отвечая беспокоящейся маме: — Это был Базя, он на подоконнике вертелся и твой горшок свалил. Между прочим, я говорила тебе забрать свои цветы из моей комнаты! — Между прочим, — отозвалась появившаяся в дверном проеме красивая женщина с глубокими карими глазами и светло-рыжими волосами ниже плеч. Она поплотнее запахнула халат и продолжила, слегка поджимая губы, — Я говорила тебе не пускать своего кота на подоконник. Девочка одарила ее ехидным взглядом, но не стала комментировать это заявление. В самом деле, разве она может проконтролировать кота, которого даже Киплинг признал свободным? Хотя там речь шла про кошку, но это практически одно и то же. Кстати о кошках… Собрав всю рассыпанную землю и вновь наполнив ею горшок, девочка пошла возвращать веник на место, попутно заглядывая во все комнаты подряд. Это было несложно, ведь они жили в трехкомнатной квартире. — Кого ищешь? — оторвался от компьютера седеющий уже мужчина с умными зелеными глазами. Он улыбнулся, увидев вошедшую хмурую девочку, которая уже опустилась на корточки. — Лео, — грустно отозвалась она, внимательно осматривая шкафы, — Она опять куда-то запропастилась. — Перестань уже мучить своих питомцев и иди делать уроки, — отмахнулась мама, опустившись на большую двуспальную кровать, и сразу же закуталась в золотистое ватное одеяло. — Ты кушала? — Ага, ага, — девочка поспешила уйти из комнаты, пока ее еще чем не загрузили. И так впереди десять задач из сборника упражнений по физике… Единственный предмет, который ей не дается в школе по причине бесконечных формул с абсолютно одинаковыми обозначениями. Как, черт побери, отличить ту же плотность от давления, а объем от скорости? Путь от площади, силу сопротивления от радиуса… Вздохнув, девочка вернулась в свою комнату и села за парту, на которой двумя ровными стопками были сложены учебники по уже законченным и еще не начатым урокам. Однако, взглянув на настенные часы, она погладила вспрыгнувшего ей на колени Базю и достала из тумбочки потрепанную желтую тетрадь, на которой синей пастой было выведено: «Данилова Мирра, 8 В класс. Тетрадь для личных записей». Немного смущенно улыбнувшись, девочка провела кончиками пальцев по рельефному изображению, наклеенному вверху обложки. — Ну вот и я, — негромко произнесла Мирра, поднимая со светлой столешницы любимую круглую ручку и открывая уже наполовину исписанную тетрадку. Взглянув на последнюю сделанную запись, девочка чуть нахмурила светлые, как у ее мамы, брови и начала строчить, беззвучно шевеля губами. Она не замечала прошедшего времени, пока в комнату не заглянул ее папа, включив неяркий желтый свет. Удивленно взглянув на единственную горящую лампочку из трех, мужчина спросил: — Опять лампочки перегорели? Да что не так с твоей люстрой? — А? Ага… Сколько времени? — рассеянно спросила Мирра, накрывая тетрадку учебником по физике и растерянно моргая. — Уже девять, скоро спать пора, — ответил отец, бросив мимолетный взгляд на учебник, но не стал комментировать. Девочка съежилась. Ей всегда казалось, что папа замечает и знает о ее жизни все-все, что только происходит, просто предпочитает некоторые темы не поднимать (в отличие от мамы). Мирре мгновенно стало стыдно за то, что она обманывает любимого папу, но… не говорить же, чем она занималась все это время! — Не засиживайся, солнышко, завтра рано вставать, — наконец, мягко произнес мужчина, улыбаясь дочке и выходя уже из комнаты. Ему в спину Мирра с виноватой улыбкой ответила: — Как и всегда. Но тут же слегка скривилась, заметив, что он забыл закрыть дверь за собой. Из комнаты родителей доносился крайне раздражающий шум работающего телевизора. Встав, чтобы плотно закрыть преграду между ней и остальной квартирой, Мирра на мгновение помедлила, услышав незнакомую ей музыку. Но это оказалась всего лишь реклама, правда, какая-то новая: приятный мужской голос пафосно произнес в конце звуковой заставки фразу «Газпром — мечты сбываются!», после чего опять началось ток-шоу. Наморщив нос от раздавшихся оваций, девочка все же закрыла дверь и вернулась к рабочему столу. Она включила настольную лампу и отодвинула в сторону учебник, открывая своему взгляду неровные строчки, написанные крупным округлым почерком. Вздохнув намного тяжелее, чем во все прошлые разы, Мирра закрыла тетрадь и начала убирать ее в ящик. Ее немного отвлек кот, громко и просяще мяукнувший у ног хозяйки. Как всегда недоволен тем, что она спрятала колени под столешницу и ему негде лежать. Усмехнувшись, девочка погладила Базю и остановила задумчивый взгляд на глянцевой обложке тетради. «Моей мечте никогда не сбыться, » — покачала головой Мирра, неожиданно весело рассмеявшись. Она смеялась в пустой комнате, постепенно сползая со стула на пол, под стол, и прижимая к себе несколько десятков листов в клеточку, которые стали для нее так дороги. Отсмеявшись, девочка прокашлялась и назидательно сказала прильнувшему к ее бедру урчащему коту: — Знаешь, Базилио, ни о чем нельзя говорить наверняка, пока не проверил. А никогда — плохое слово, которое надо убрать из своей лексики… — озадаченно наморщив лоб, Мирра исправилась, — Лексикона. Я же не пробовала раньше… Тут девчонка смолкла, подозрительно уставившись на дверь в комнату. Стекла в ней были завешены белым пододеяльником, что вовсе не внушало доверия. Хмыкнув, Мирра вылезла из-под стола и взяла в руки тетрадь и задачник по ненавистному предмету, направляясь с ними к довольно большой кровати. Когда школьница закончила, за окном уже светил темный желтый месяц. И даже когда Мирра погасила свет, того лунного сияния, что проникало через окно во всю стену, было вполне достаточно для освещения комнаты. Все предметы отбрасывали длинные и неясные тени, теряющиеся в сумраке углов, а по потолку постоянно пробегали полосы света от фар проезжающих где-то внизу машин. Укутавшись в любимое одеяло-плед, Мирра обняла квадратную подушку с нарисованным симпатичным личиком, села ровно и зашептала: — Я хочу, чтобы у меня были друзья, а лучше — братья и сестры. Но не такие, как Стеша, ни за что! — она уставилась на смутно светящиеся облака, закрывшие луну, и продолжила, — Я хочу, чтобы меня защищали и любили, помогали мне… Но ты же знаешь, Федя, Стеша никогда так не делает. Я хочу… Тучи разошлись, открывая толстый и удивительно яркий серп месяца. Взволнованная, расстроенная, горящая предвкушением чуда, Мирра обратилась прямо к небесному светилу, вознося свои мысленные мольбы, постепенно засыпая… Я хочу, чтобы у меня были настоящие, близкие друзья. Я хочу, чтобы обо мне беспокоились по-настоящему близкие мне люди… Я хочу… Месяц засветился как никогда ярко… Я хочу подружиться с черепашками-ниндзя! Лунные лучи мягко падали на впервые оставленную на столе желтую тетрадку с выпуклой, качественной наклейкой в верхней части обложки. Наклейкой, на которой были четыре странных для несведущего человека существа. В их лапах было оружие, название которого известно почти каждому мальчишке и некоторым девчонкам. Эти существа носили цветные повязки, обладали очень разными характерами и зеленой кожей, на их спинах обретались аккуратные панцири, а на лицах расцветали улыбки. Они были кумирами многих поколений детей, но никто никогда не видел их вживую. Черепашек-ниндзя не существует в нашем мире. Но кто сказал, что их нет вообще?..

***

В Нью-Йорке, многомиллионном мегаполисе, жизнь шла своим чередом. Мэра города выбрали на его третий срок, правда, исключительно благодаря помощи Ороку Саки в предвыборной кампании; из тюрьмы был совершен дерзкий побег главаря банды «Скрим»*, постепенно приближающейся к пьедесталу Красных Драконов по шкале преступного мира; в парке открылся восстановленный после атаки, по словам очевидцев, гигантского робота сквер, на чей ремонт были потрачены деньги Спасителя Города — Ороку Саки, иными словами; еще примерно тридцать членов банд и мелких хулиганов загремели в тюрьму за прошедшие две недели, словно в противовес побегу Скрима… Действительно, время идет, никого не поджидая и не давая права на возврат. Этим прекрасным ночером* у черепашек-ниндзя, одной из главных и малоизвестных (по крайней мере, здесь) достопримечательностей Большого Яблока, дела шли хуже некуда. Все, что они пытались сделать — это убедить Шреддера не маяться дурью и предоставить правительству право разбираться с остатками трицератонского оружия на улицах города. Хотя и этот вариант не радовал, ведь он означал, что инопланетные технологии попадут в руки Бишопа, такого же врага черепашек, как и Шреддер. Ну, может, менее заклятого, но не менее опасного. Однако Бишоп, несмотря на зверские методы и бесчеловечную жестокость, работал на благо человечества, чего не стоило ждать от Ороку Саки. Поэтому четверка героев вновь вступила в бой с занятыми делом воинами клана Фут. Численное преимущество было, как всегда, за врагами, а схватка становилась все распаленней. Обе стороны понесли потери: часть футов осталась лежать на зеленой траве Бэттери Парка*, а Микеланджело потерял сознание, врезавшись головой в дерево, когда его раскрутили на цепи кусаригамы. Оставшиеся трое братьев сплотились вокруг него, не позволяя воинам подобраться к беззащитному Майки. А над головами сражающихся сияла луна, еще не вошедшая в полную силу и представлявшая собой толстый рогатый месяц. Она освещала поляну, подле которой даже ночью проводились «ремонтные» работы под руководством Шреддера. — Ребята, мне кажется, пора сваливать, — сквозь зубы процедил Донни, оглядывая сборище вокруг них. Слишком много умелых и сильных воинов для них троих, особенно с раненым Майки на руках. Леонардо не отреагировал — он продумывал план отступления задолго до того, как Донателло решил высказать столь очевидную вещь. Но даже предусмотрительный лидер недооценил противников, к которым присоединился еще один отряд, бывший неподалеку. Теперь придется действовать быстро, на пределе сил и скорости, и надеяться, что футы не получали приказа о преследовании. — Раф, бери Майки. Дон, прикроешь слева. Поехали! — отрывистый, четкий голос Лео заставил остальных членов команды сосредоточиться на поставленных задачах. Раф недовольно поморщился, щуря глаза. Свет луны ослепил его на мгновение, когда он пытался осмотреть кольцо врагов и повернулся к ночному светилу лицом. «Слишком яркий, » — подумал черепашка, сжимая зубы и одним рывком закидывая Майки себе на плечо. Положение все еще оставалось практически безвыходным… И Рафаэль устало допустил крамольную, на его взгляд, мысль: «Я хотел бы, чтобы мы оказались где угодно, только не здесь…» Но эта мысль не могла помочь в бою, и молодой ниндзя вытащил сай из-за пояса свободной рукой. Он почувствовал, как остальные братья шагнули ближе, даже соприкоснулись панцирями… И мягкие лучи лунного сияния скользнули по ним, серебря фигуры и вычерчивая силуэты. Свет, ласкающий кожу, стал почти осязаемым и… приятно-прохладным, скользящим. По ощущениям больше походило на струи влажного воздуха, чем на настоящее прикосновение, но каждый из братьев готов был поклясться, что чувствует это. Желтая, непривычно темная луна на несколько мгновений стала единственным, что видели удивленные и настороженные братья. А потом все кончилось. Вот только ни футов, ни деревьев Бэттери Парка вокруг больше не было. Перед братьями предстала просторная темная комната, освещаемая лучами занимающегося рассвета. В меру захламленная и… детская, что ли? Светлые зеленые обои с голубыми «морозными» узорами, большое окно во всю стену с выходом на застекленный балкон, желтая этажерка, целиком забитая мягкими игрушками, детский спортивный уголок с турником, канатом, кольцами и подвешенной боксерской грушей, мягкий серый ковер на полу… — Что за?.. — ошеломленно произнес Раф, уставившись на огромного плюшевого миньона, удобно устроившегося в кресле, но Лео быстро шикнул на него: — Тише! Смотри, — и старший показал на большую кровать, на которой в обнимку с подушкой спала девочка лет пятнадцати. Она тихо сопела, зарывшись в плед по самую макушку, так что рассмотреть мутанты смогли только рыжие кудри, торчащие из кучи ткани. — Ребята… — потрясенно и совсем уже растерянно позвал братьев Дон, стоящий у окна. Лео и Раф, осторожно опустивший все еще не пришедшего в себя Майки на пол, подошли к умнику, также замирая. Перед их глазами раскинулся крошечный город с низкими пяти- и девятиэтажными домами, большим количеством зелени и дремучим лесом вокруг. Вдалеке была видна река, за ней — две большие трубы, выпускающие черные клубы дыма, а чуть ближе были видны четыре дома в шестнадцать этажей — очевидно, самые высокие в этом захолустье. Где-то сзади завозился приходящий в себя Микеланджело, с трудом поднимаясь на ноги, но никто не обратил на младшего внимания, глядя исключительно на пейзаж. По сравнению со смрадом мегаполиса, воздух здесь был настолько чистым и свежим, что начинала кружиться голова. Просторные прямые улочки, немного машин, воркующие голуби и леса, леса вокруг… — Где мы? — чрезмерно громко спросил Майки, приближаясь к братьям и облокачиваясь на их спины. Но ему не успели ответить. Позади послышался скрип, заставивший ниндзя резко обернуться и принять боевые позиции, но это не потребовалось. На кровати сидела донельзя удивленная и растрепанная девочка, в упор глядя на четверых человекоподобных черепах. Они в ответ так же уставились на нее, ожидая реакции и просто еще не отойдя от шока. Наконец, рыжая открыла рот и выдала предельно тоненькое и осмысленное: — Хаа?..