Глава 21
24 июня 2017 г., 22:59
Юг Ничейных земель, 21 августа 1005 года новой эры, 16:30 по местному времени.
Путешественники с удовольствием наблюдали за тем, как Найсмит обучает Марго и Кевина основам фехтования. Элайя улыбнулась, когда проводник в очередной раз с презрительной легкостью уклонился от кажущегося неуклюжим удара Кевина и блокировал выпад Марго, направленный ему в руку. На этот раз Найсмит ограничился спокойным указанием своим противникам быть внимательными и постараться двигаться быстрее. Студент и бывшая рабыня в очередной раз встали напротив проводника. Но на этот раз Найсмит отвесил им шутливый поклон и эффектно отсалютовал клинками.
— Размялись — и хватит на сегодня. В городе будем тренироваться по полной, а сейчас лучше отдохните. У меня есть подозрение, что ближе к городу нам придется еще раз сражаться.
Марго тут же подошла к проводнику и, прижавшись всем телом к нему, что-то прошептала Найсмиту на ухо. Тот улыбнулся и нежно поцеловал Марго в губы. Кевин тем временем подошел к своему рюкзаку и с наслаждением приложился к фляге. Сержант Риз и Джек занялись потухшим было костром, бросив в него охапку хвороста. Эндрю и Мэг тем временем готовили ужин — Найсмит предложил всем пораньше лечь спать, чтобы получше выспаться, уверив беглецов, что морлоков поблизости нет и не предвидится. Профессор Лафферти с задумчивым видом полировал засаленной тряпкой и без того сверкающий меч. Дженнифер, Бен и Лиза дремали, лежа у костра, и явно наслаждались выпавшими на их долю часами отдыха. Улыбнувшись царившей на поляне идиллии, Элайя обернулась было к Найсмиту, чтобы задать ему очередной вопрос — закатное солнце, освещающее поляну мягким светом, приятная прохлада окружавшего их леса, игра отблесков родниковой воды на окружающей родник траве — все это совно подталкивало дочь госсекретаря к желанию о чем-то поговорить. Но проводника уже не было на месте, как и бывшей рабыни, а из-за окружающих поляну кустов послышался насмешливый голос:
— Мы с Марго еще хвороста соберем, для ночных посиделок у костра. Вернемся через час, — дальнейшие звуки заглушил звонкий смех бывшей рабыни. Элайя раздосадованно вздохнула и, чтобы хоть как-то отвлечься от невольных фантазий, подошла к дремавшей подруге и присела на спальник рядом с Лизой, обхватив согнутые в коленях ноги руками и оперевшись подбородком на колени.
Элизабет еще несколько секунд пыталась дремать, но, вздохнув, открыла глаза и легла на бок, повернувшись лицом к Элайе. Полушепотом, слышным только друзьям, Элайя проговорила:
— Интересно, сколько еще тайн скрывает наш проводник?
Но вместо Элизабет дочери госсекретаря ответила Дженнифер:
— Конечно же, много. За тысячу лет у любого их бы накопилось прилично. Я надеюсь, хоть частью из них он поделится. Очень уж хочется узнать прошлое своей семьи, — дочь премьер-министра презрительно прищурилась.
— А мне плевать, — неожиданно произнес Бен, не открывая глаз. — Я вчера убил морлока. Я собственноручно пристрелил его из арбалета. Перед этим я сумел сбежать от сотни их воинов, преодолел горы и долины, о которых у нас дома и не слыхивали. Мне плевать на его тайны, и, честно вам скажу, если завтра я вдруг погибну, как Пол, то, если у меня будет такая возможность, поблагодарю перед смертью нашего проводника — да я за все деньги мира не отказался бы от такого приключения. Здесь я по-настоящему живу, а не существую. Делаю что-то стоящее. К тому же я уже договорился с Найсмитом, и когда мы придем в город, я буду обучаться у него вместе с его женщиной и Кевином, если позволят обстоятельства. Так что мои шансы выжить повышаются, и я с радостью жду — чего же еще судьба бросит мне в лицо, — проговорил Бен, ухмыльнувшись.
— А я надеюсь, верю, что он не причинит нам зла. Не знаю почему, но верю, — твердо произнес неожиданно тихо подошедший к ним Кевин. — Верю, что увижу свою мать, и что благодаря урокам Найсмита смогу вывести ее сюда, в свободные земли. И нам не придется просыпаться каждую ночь, вздрагивая от ужаса в ожидании того, как за нами придут морлоки, или чертов Собиратель укажет на нас пальцем.
Бен открыл глаза и неожиданно резко поднялся.
— Я помогу тебе, дружище, если доживу до этого. Мы вместе выведем твою маму сюда, а по пути Дженнифер плюнет в глаза своему отцу. Мы поселимся тут, да хотя бы у того шерифа, Клинта, думаю, ему в деревне не помешает пара сильных мужчин. — решительно произнес Бен и протянул Кевину руку.
Под ошеломленными взглядами девушек Кевин пожал протянутую ему руку и улыбнулся.
— До конца? — полушутливо, полуутвердительно произнес он.
— До самого конца, — твердо произнес Бен и, кивнув, протянул вперед руку ладонью вверх. — Кто с нами? — уверенно спросил он, оглядывая студентов.
Кевин мгновенно положил свою руку на руку Бену, после чего Дженнифер, вызывающе подняв голову, положила свою миниатюрную ладошку сверху. Смотрящая на это Лиза, с поднятыми от удивления бровями, тем не менее решительно положила свою руку сверху руки премьер-министра и выжидающе уставилась на Элайю. Дочь госсекретаря на мгновение задумалась, но, вздохнув, положила и свою руку тоже, игнорируя настойчивый голос проводника, звучащий из глубин ее разума: «Это ничего не меняет», твердил он.
Марго с Найсмитом вернулись спустя час, довольная улыбка бывшей рабыни напоминала улыбку кота, объевшегося сметаны. Они действительно принесли с собой довольно большую охапку хвороста, часть из которого Джек бросил в огонь к уже горевшим там бревнам. Пламя с веселым треском взметнулось вверх, выбросив в воздух целый ворох искр. Джек улыбнулся, осторожно снял котелок с варившейся на костре кашей и аккуратно поставил его на предусмотрительно подготовленные камни, лежащие рядом у костра. Путники с аппетитом поужинали кашей и, слегка подтрунивая над Лизой, которой выпала очередь мыть посуду в тот вечер, разлеглись на спальниках у костра. Проводник уверил их, что они могут спокойно отдыхать, так как опасности поблизости нет, а если ситуация изменится, то они с Марго всех предупредят. Дождавшись, пока Лиза вычистит котелок и с вымученной улыбкой укутается в свой спальник, путешественники тоже принялись укладываться на отдых. Впрочем, беглецы не собирались упускать возможность поговорить с проводником. На этот раз очередной вопрос ему задала Лиза:
— Найсмит, а расскажи что-нибудь о старом мире, пожалуйста. Я всегда мечтала узнать, каким он был — мир первых людей. Те истории, что моя бабушка рассказывала мне перед сном, говорили об удивительных вещах. Я всегда хотела понять, чем люди первого мира пожертвовали и, больше всего, ради чего они это сделали.
Сидящий у костра проводник молча смотрел на игру языков оранжево-красного пламени мерно горящего костра. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он заговорил:
— Знаешь, Елизавета, мне тяжело признаваться в этом, но вспоминать те времена мне слишком больно. Слишком уж многое мне пришлось там оставить. Возможно, позже я и отвечу на твой вопрос, — проводник моргнул, и лишь сидящая рядом с ним Марго смогла в едва освещаемом пламенем костра мраке ночи рассмотреть одинокую слезу, скатившуюся по щеке Найсмита. — Поэтому давайте сегодня поговорим о чем-нибудь другом, — вздохнув произнес проводник.
Дженнифер тут же воспользовалась возникшей паузой и предложила:
— Конечно, мистер Найсмит. Вы расскажете нам о том, почему люди здесь вас называют Хранителем?
Найсмит поднял голову и кивнул.
— Так и быть. На самом деле это не такая уж интересная история... Итак, семьсот лет назад примерно треть тогдашнего населения Федерации решила попытать счастья в новых землях. Как я уже говорил, те, кому посчастливилось сбежать в Империю Цин, со временем растворились в местном населении. Их, кстати, было относительно немного — попасть в Империю быстрее всего морем, поэтому те, кто решил избрать Империю своим новым домом, отправились туда на кораблях. Их у Федерации уже тогда было немного, но и те, кто сумел захватить корабли и отправиться к берегам Империи, добрались к цели своего путешествия без особых проблем. Морлоки по морям не плавают. Сюда же… Сюда люди сумели добраться со второй попытки. Первые несколько миллионов пытались пробраться в Княжество. Но, как я уже говорил, морлоки направили освободившиеся в результате сделки с твоим предком, Дженнифер, войска против Княжества. Пройти в земли русичей отсюда можно только по северному тракту к полуострову, который в мое время назывался Аляска. Оттуда по зимнему льду Берингова пролива — в Сибирь, а уже оттуда — к обжитым землям Княжества. Не стану скрывать — Князь был против того, чтобы эти люди осели на землях русичей. Уже тогда они приняли ту систему ценностей, которая позволила им выживать последующие века, и пускать на свои земли любых чужаков им не позволяли их новые законы. Мне пришлось пообещать Князю, что я выведу беженцев еще южнее — на территорию тогдашней Африки.
Найсмит тяжело вздохнул и сделал несколько глотков из поданной ему Марго чашки.
— Немногим менее миллиона беженцев собралось в районе Эдмонтона, — проводник словно нырнул в воспоминания и использовал старые названия, но благодаря профессору Лафферти, у путников не возникало с этим ни малейших проблем, — вместе с ними дезертировали четыре дивизии армии Федерации почти в полном составе и еще две сборных дивизии из разрозненных подразделений и отдельных солдат, которые решили уйти вместе со своими семьями. До Уэйлса, — в мои времена это было поселением почти на самом берегу Берингова пролива, — мы дошли без особых проблем, на том отрезке пути нам пришлось бороться только с природой и последствиями войны. Мы уже почти дошли до берега, как на отрогах гор показался авангард армии морлоков. С каждой минутой их становилось все больше, но ни один из солдат, пошедших вместе с беженцами, не обратился в бегство. Все вместе они просто встали в узком ущелье на пути орды морлоков. Восемьдесят тысяч солдат против миллиона тварей. Но тогдашние солдаты были не чета нынешним. Я как сейчас помню, как один из солдат, еще совсем мальчишка, вроде тебя, Кевин, на негнущихся от страха ногах, подошел к генералу Монтгомери, командующему Второй кавалерийской дивизии, и спросил, что же им делать дальше. Генерал пристально посмотрел ему в глаза и ответил: «Ничего не делать, сынок. Просто стоять и умирать, пока наши семьи будут перебираться через пролив». Тот солдат погиб одним из первых — будучи смертельно раненым, он на последнем издыхании вскочил и вцепился зубами в горло морлоку, атакующему его товарищей. Ваши воины стояли насмерть — через боль, кровь и смерть, но они сутки не пропускали морлоков к беженцам. На вторые сутки с десяток минганов — это отряд, состоящий из тысячи тварей, — пояснил Найсмит, — нашли обходной путь через горы и прорвались к беженцам, но лишь для того, чтобы быть изрубленными в куски атакующей ратью русичей — мои соплеменники нарушили приказ своего Князя, запрещавший им переходить на другой берег пролива. Но они не могли просто стоять и смотреть на то, как гибнут семьи ваших воинов. К сожалению, это был лишь авангард армии Княжества, всего лишь полк — тысяча ратников, и все, что они могли сделать — это погибнуть вместе с вашими воинами спустя еще три дня кровавой резни...
Проводник тяжело вздохнул и продолжил:
— На пятый день пришла дружина Княжества, но все, что они увидели — огромную, покрытую кровью, трупами и внутренностями бойню, на которой пировали победившие твари. Русичи казнили всех оставшихся в живых после сражения с вашими людьми тварей — а их было не так уж много, ведь даже ваши гражданские, когда поняли, что им не спастись, не подставили добровольно свои шеи под тесаки мясников — они дорого продали свои жизни, пытаясь сражаться тем, что было у них под рукой, и даже голыми руками. Дружинники Княжества вытащили меня из-под горы трупов морлоков — сражаться в одном строю с вашими тогдашними солдатами для меня было честью. Спустя неделю дружина Княжества, на том же самом месте, где погибли ваши солдаты, сразилась с десятью миллионами морлоков. Твари шли сплошным потоком — словно неумолимое море смерти разбивалось о закованные в сталь ряды дружинников — и так час за часом, день за днем. Дружинники стояли целую декаду, построив прямо на поле боя укрепления из тел своих павших товарищей и трупов тварей, после чего повинуясь приказу, отступили. Прямо на лёд. И шаг за шагом, щедро орошая каждый метр ледяной толщи своей и чужой кровью, отошли к своим берегам. Когда твари столпились между берегами, русичи задействовали древнее и хранимое в глубокой тайне оружие — они сумели доставить туда дюжину корабельных орудий. Огромных пушек, созданных по чертежам, сохранившимся еще с тех войн, что велись даже до моего рождения. Как они их умудрились произвести — тайна даже для меня. Снаряды весом более чем в тонну проломили лед в проливе в считанные минуты. Выжившие в десятидневной сече два миллиона тварей утонули почти мгновенно. Как я уже говорил, русичи добыли эту победу дорогой ценой — из двухсот тысяч дружинников уцелели едва ли двадцать тысяч. С тех пор морлоки не суются в пролив — они пытаются прорвать оборонительные линии Княжества с Запада — с территории бывшей Европы, и с юго-запада — из Малой Азии.
— По сравнению со своими предшественниками, вторая волна сюда добралась почти самостоятельно, — по лицу Найсмита пробежала гримаса брезгливости, — на их пути встал лишь клан Буйвола. Предводители предков современных жителей Свободных городов были готовы откупиться от них очередной кровавой жертвой, но две дивизии ушедших с ними солдат согласились принять мое командование и сумели победить клан. Правда, им сильно помогло то, что в ночь перед генеральным сражением один совершенно лишенный чувства самосохранения самоубийца вырезал большую часть основных сил бойцов клана прямо у них в лагере, — проводник ухмыльнулся в ответ на отвисшую челюсть Дженнифер, — а потом этот же болван договорился с каганом Орды, которому нужен был буфер от диких, которым плевать кого жрать — элоев или своих же морлоков из Кланов, — Найсмит грустно улыбнулся и, вздохнув, подытожил: — В благодарность за это меня назвали Хранителем и дали множество прав и привилегий, в которых я на самом деле не нуждаюсь. И с тех самых пор я пытаюсь сделать из них воинов, хотя бы отдаленно напоминающих тех героев, что погибли у пролива. Вот только пока слишком уж много получается идиотов вроде Дуэйна... Давайте спать, — проговорил проводник, прервав воцарившуюся на поляне тишину. — Завтра у нас не самый простой день, вам необходимо отдохнуть.
Уже засыпая, Элайя, лежавшая неподалеку от сидевших у костра Марго и проводника, расслышала приглушенный шепот на русском языке:
— Скоро, — с непередаваемой ненавистью произнес проводник, кинув в костер ворох сухих веток.
