Глава 23
25 июня 2017 г., 23:03
Юг Ничейных земель, 22 августа 1005 года новой эры, 17:30 по местному времени.
Весь оптимизм Бена, с которым он ожидал прибытия в город, развеялся с первым вдохом местного воздуха, пропахшего странной смесью миазмов лошадиной мочи, протухших отбросов, блевотины и экскрементов. Студенты мгновенно закашлялись, пытаясь смахнуть слезы, невольно подступившие к глазам. Мэг и Эндрю, в большей степени привыкшие к запахам небольшого города, держались немного лучше. Сержант Риз, Джек и профессор Лафферти отреагировали на въезд в город практически так же невозмутимо, как и Найсмит с Марго. Сопровождавшие их солдаты практически не смеялись, не считая за смех сдавленное хрюканье, то и дело доносившееся с их стороны в ответ на очередной приступ кашля. Сжалившись над мучениями студентов, проводник свернул с главной улицы, по бокам которой разместились несуразные двух-трех этажные здания из выщербленного временем коричневого кирпича. На первых этажах почти всех домов привлекали внимание путешественников аляповатые вывески магазинов, салунов и кабаре, нарисованные выцветшими и частично облупившимися от солнца и ветра красками. Крыши большинства домов были выложены досками, лишь изредка заинтересованному взгляду Элайи попадались покрытия из широко распространенной в Федерации черепицы. Возле почти каждого из домов стояло две-три лошади, привязанные к видавшим виды коновязям. Люди спешили по своим делам, стараясь перемещаться от крыльца к крыльцу стоящих вплотную друг к другу домов, лишь в крайнем случае они переходили улицу, покрытую глубокой, перемешанной с лошадиным дерьмом грязью. Прямо посередине улицы четверка лошадей с усилием пыталась протащить через месиво полуразваливающуюся от старости пролетку, в которой двое пьяно орущих растрепанных мужчин беззастенчиво лапали двух кричаще одетых женщин, которые не делали ни малейших попыток защититься. Дженнифер протяжно вздохнула, когда один из мужчин задрал женщине юбку и посреди улицы запустил ей руку прямо в скрытое юбками пространство между ног.
В боковой улице, на которую свернули путешественники и сопровождающие их солдаты, вонь была не столь удушающей. Деревянные здания стояли ближе друг к другу, отчего людям пришлось идти прямо по центру улицы, выстроившись в подобие колонны по три человека. Но здесь почти отсутствовали коновязи, и земля была относительно сухая. Двери всех домов были наглухо заперты, лишь изредка случалось увидеть сидящего на табуретке мальчишку, сторожащего вывешенное сушиться грязно-серое белье, который подозрительно глядел на приближающихся путешественников, но тут же отворачивался, как только в поле его зрения оказывались солдаты.
Группа прошла несколько поворотов, следуя за проводником, после чего оказалась рядом с большим трехэтажным домом, лишь один, верхний этаж которого был виден из-за высокого металлического забора, покрашенного в черный цвет, да и то не полностью — большую часть окон закрывали высящиеся буки, которые казались неестественными после удушающей грязи главной улицы. Дом был построен из камня, облицованного плитами из обработанного фельзита. Добротные, деревянные, покрытые темно-коричневым лаком рамы удерживали мощные ставни. За толстыми стеклами виднелись отдающие зеленым шторы. Двустворчатые ворота открылись, и путники удивленно замерли. Выложенная желтым кирпичом с выбеленными известью бордюрами тропинка вела от ворот к покрытому черным мрамором крыльцу здания. По обеим сторонам от тропинки высились мощные стволы ранее увиденных путешественниками буков, между которыми были клумбы с ярко-алыми розами и огромными цветками удивительно красивых георгин. Отрешенно Элайя подумала, что красота этого садика и царящий повсюду насыщенный цветочный аромат затмевает не только запах вони с окружающих дом улиц, но и все ранее увиденные ею сады. Даже напыщенное великолепие оранжереи ее отца не могло соревноваться с изысканной красотой этого чарующего места. Глазам путников представилась широкая, удобная, огражденная от двора шестью небольшими колоннами, стоящими за каменным ограждением, веранда, на которой стоял внушительных размеров дубовый стол и несколько кресел-качалок. В дальнем углу веранды виднелся подвешенный к потолку гамак. Прямо на углах деревянного, высящегося на каменном ограждении подоконника веранды стояли небольшие горшочки с разноцветными фиалками. Дочь госсекретаря сначала подумала, что ей показалось, но приглядевшись внимательнее, Элайя поняла, что ошиблась — льющийся с широких древесных крон щебет издавали несколько ярко-желтых птичек, скачущих с ветки на ветку.
Стоящий рядом с ней Кевин выдохнул:
— Это прекрасно.
Дочь госсекретаря молча кивнула, не в силах оторвать взгляд от чарующего места. Проводник шагнул вперед, ступив на тропинку, и насмешливо гостеприимным жестом пригласил беглецов внутрь:
— Уважаемые гости, добро пожаловать в мою скромную обитель.
Дочь госсекретаря с наслаждением вытянулась в обжигающе горячей ванной. Им с Дженнифер, Лизой и Мэг «пришлось» разместиться в одной из двух больших комнат для гостей, размещенных по обе стороны коридора, пронзающего второй этаж дома. В противоположной аналогичной комнате разместились профессор Лафферти, сержант Риз, Джек и Бен с Кевином. Единственным различием их больших прямоугольных комнат было расположение входных дверей — у мужской части их группы они находились ближе к расположенному в противоположной входу в коридор стороне окну, а двери, ведущие в комнату девушек, были ближе к входу на этаж.
Элайя вытянула из воды правую ногу, чтобы мгновение полюбоваться игрой отблесков пламени свечи на влажной коже, и с наслаждением опустила ее обратно в обжигающе горячую воду. Дочь госсекретаря улыбнулась — даже в такой малости Найсмит смог их удивить — в каждой из гостевых комнат, «апартаментов», как назвала их пышная чернокожая экономка, было две ванных комнаты и два душа. Не говоря уже о совсем не маленьких кроватях с белоснежными простынями, пахнущими свежей хвоей орошенного дождем леса. Совсем некстати дочери госсекретаря вспомнилась вскользь брошенная экономкой фраза, что у хозяина на полностью его третьем этаже есть еще и баня. Элайя вздрогнула от неожиданно накатившего на нее желания и до боли в руках стиснула металлические поручни ванной.
Спустя минуту Элайя наконец успокоилась и закрыла глаза, вновь представляя себе обитую нежно-кремовыми обоями общую комнату, резной столик у окна с неизменными фиолетовыми фиалками в небольших горшочках. Высокий шкаф-купе из мореного дуба, в который без труда поместились все их вещи за исключением тех, которые экономка забрала для стирки. Удобнейшие мягкие кресла, в которых, по крайней мере с виду, миниатюрная дочь госсекретаря вполне могла расположиться даже и с ногами. Элайя пообещала себе всенепременно их опробовать сразу, как только она выйдет из ванной. Тяжелый прямоугольный стол в центре общей комнаты покрывала хлопковая скатерть нежно-зеленого цвета. В каждой из шести имеющихся в апартаментах спален кроме кровати была небольшая тумбочка со стоящим на ней светильником и неизменным горшочком с фиалками на подоконнике. Элайя воспроизвела в памяти краткий рассказ экономки о первом этаже дома проводника, на котором кроме веранды были расположены комнаты для обслуживающего персонала, кухня и часть комнат с продуктами. О том, что находится на третьем этаже, в хозяйских апартаментах, экономка не сказала ничего кроме вскользь оброненной фразе о бане.
Дочь госсекретаря вздохнула, припоминая, что времени у них пусть и много, но бесконечно долго, как дома, валяться в ванной она себе позволить не может. Она поднялась, вытащила пробку из ванной, в очередной раз подивившись эффективности условий для гигиены в ванной комнате, укутавшись в пушистое белоснежное полотенце и обмотав вторым полотенцем голову, вышла из комнаты. В общей комнате ее уже ожидали Лиза, Дженнифер и Мэг, с наслаждением рассевшиеся в креслах. Элайя последовала их примеру и тоже плюхнулась в кресло, с наслаждением откинувшись на удивительно мягкую спинку. Заметив, что на столе стоит три стеклянных графина, а прямо перед ней — пустой стеклянный бокал, дочь госсекретаря наполнила бокал из кувшина и, настороженно принюхавшись, сделала глоток. Жидкость черного цвета, приятно пахнущая луговыми травами, кроме полного букета имела насыщенный карамельно-медовый вкус.
— Маргарет, экономка, сказала, что этот напиток их научил готовить Найсмит, и называется он «Байкал», — с улыбкой произнесла Лиза, когда Элайя открыла слегка прикрытые во время дегустации напитка глаза. — Так раньше называлось самое глубокое озеро в мире с удивительно красивой природой на берегах и кристально чистой водой почти черного из-за умопомрачительной глубины цвета — мама показывала мне однажды доставшуюся от бабушки гравюру. До Великой войны там, по преданиям, было спрятано сердце русского народа. Но демоны, выпущенные на волю первыми людьми, уничтожили его — и природу, и берега, и само озеро. Так странно пить его «воду» в тысячах километров от Родины, — с грустью проговорила Лиза.
— А меня удивляет такой странный выбор цветов, — задумчиво произнесла Мэг. — Пока вы были в душе и ванной, я перекинулась парой слов с Маргарет, и она мне сказала, что Найсмит их сам выбирал и собственноручно высаживал тоже и при этом шептал что-то, известное только ему. Каждый цветок здесь. Ухаживают за ними, разумеется, его люди, но он очень строго за ними следит — строже, чем за чем-либо еще. И она сказала, что никто из его людей не осмеливается предложить Найсмиту использовать какие-либо другие цветы. Был какой-то случай. Странно… — проговорила Мэг. — Такой набор цветов могла бы рассадить здесь женщина, но никак не мужчина, тем более такой жестокий, как Найсмит. У меня есть некоторый опыт в флористике, — смущенно улыбнулась Мэг в ответ на вопросительно поднятые брови Дженнифер.
Дочь премьер-министра улыбнулась и проговорила:
— Я тоже, Мэг. И вот такие розы у меня вырастить никогда не получалось. Жаль, — расстроенным тоном произнесла Дженнифер, — я даже хотела его спросить, как ему это удалось, а теперь после твоих слов просто боюсь это делать. А напиток это очень вкусный на самом деле. И знаете, я, кажется, начинаю догадываться, почему такой дворец преспокойно существует посреди такой клоаки. В душе — кстати, настолько идеальном, насколько он вообще должен быть — тоже есть окно, видимо, на тот случай, если гости слишком увлекутся обжигающе горячей водой и захотят немного проветрить. Так вот, я его открыла и увидела мальчишку, сидящего на стуле у одной из тех халуп. Он, видимо, раньше посматривал на окошки этого дома. Но когда он увидел меня в открытом окне, он не просто отвел глаза в сторону — он упал со стула и со всех ног кинулся внутрь дома, буквально вынеся своим телом входные двери. Это, конечно, очень смешно смотрелось со стороны, но не думаю, что он так испугался вида обнаженного женского тела — я ведь не настолько страшная, — хихикнула Дженнифер, — а потому что нашего радушного хозяина здесь боятся пуще самой смерти. Все, и, скорее всего, без исключения. Я не могу чувствовать страх, как морлоки или как Найсмит, но… их страх я буквально кожей ощущаю. И мне очень интересно, что такого он сделал, чтобы его ТАК боялись — ведь я его, конечно, опасаюсь, но до дрожи в коленках, как эти, не боюсь, а я ведь была вместе с вами всю дорогу от вашего с отцом отеля, Мэг. Что скажешь, Элайя? Что ты думаешь об этом месте, ну и о его таинственном хозяине заодно? — спросила Дженнифер, сделав еще несколько глотков напитка из своего бокала.
— У него очень хороший вкус, вот что я скажу, — немного подумав, проговорила Элайя. — И я надеюсь, что пока мы будем скрываться в этом городе, жить мы будем именно тут, а не где-либо еще. Хотя, если честно, я предпочла бы остаться в деревне у Клинта и его жены и пережидать там.
— Ага, и баня там есть, — перебила её Лиза, нисколько не смутившись сползшего с плеч полотенца, — и она у них настоящая, прямо как бабушка рассказывала. Ванная тут, конечно, великолепная, но с баней не сравниться — я после наших с Хелен посиделок прямо обходиться без нее не могу. Настолько, — покраснела Лиза, — что готова даже принимать ее вместе с ним, — неожиданно выпалила она и смущенно замолкла.
— Вряд ли он захочет принимать ее вместе с кем-либо, кроме Марго, — жестче, чем сама того хотела, ответила Элайя, пытаясь сохранить внешнюю невозмутимость. — Ты попроси ее, может, она и уговорит Найсмита уступить нам ее пару раз, — более спокойным голосом проговорила дочь госсекретаря, потягиваясь за очередной порцией напитка. — Давайте собираться уже, — проговорила она, сделав еще несколько глотков из своего бокала, — у нас осталось всего полчаса на сборы.
Дочь госсекретаря встала и, подавая пример своим подругам, спокойно направилась в спальню одеваться. Закрыв за собой дверь, она обернулась и прислонилась к ней головой, всеми силами своего разума стараясь изгнать навязчивое видение, стоящее перед ее глазами с момента необдуманной реплики ее подруги. Элайя, не отдавая себе отчета в своих действиях и желаниях, закрыла глаза, и не известная ей ранее бешеная ревность трансформировалась в удивительно четкую картинку полной горячего воздуха бани, посреди которой стояла обнаженная Лиза, тело которой маняще поблескивало, освещенное мерным светом светильников. Дочь госсекретаря моргнула и вместо своей подруги увидела себя, ожидающе смотрящую на приближающегося к ней Найсмита, плавные движения которого были наполнены грацией крадущегося хищника. Элайя вздохнула и решительно сделала несколько шагов вперед… больно ударившись коленкой о стойку кровати. В отчаянии бросившись на мягкую перину, дочь госсекретаря в бессилии заплакала, кляня себя и безуспешно пытаясь понять, чего она хотела больше — чтобы мучающие ее видения ушли, или чтобы они стали реальностью.
