Король и его чародей

Шоколад. 3,5 унции тертого какао; 2 унции какао-масла; 1 унция кокосового масла (нерафинированного); 2 столовые ложки меда; 1 столовая ложка сгущенного молока; ¼ чайной ложки порошка корицы; ½ чайной ложки ванилина; Кокосовая стружка для обсыпки.

Меня зовут Мерлин, совсем недавно мне исполнилось двадцать три, и я работаю в маленькой кондитерской лавке на маленькой неприметной улочке совсем немаленького Лондона. Владелец лавки, — мой дядя, Гаюс, — когда-то нанял меня как своего помощника. «Бестолкового и очень болтливого помощника» — счел бы нужным уточнить он, думаю я, снова слыша в голове его по-доброму ворчливый голос, и улыбаюсь. Гаюс мог ругать меня, отчитывать, журить и гонять по всевозможным поручениям, казаться строгим и требовательным, но я знал, что он любил меня как собственного сына и был абсолютно уверен в том, что я всему научусь. И я научился. Спустя полгода дядя доверил мне большую часть управления магазином, а ещё через несколько месяцев почти полностью отстранился от дел — лишь время от времени заходил узнать последние новости и дать необходимые советы. Так моя жизнь оказалась связана с лавкой «ChocoCharm»… И с ним. Его зовут Артур, у него вечно взлохмаченные волосы цвета спелой пшеницы, искрящиеся льдисто-голубые глаза и почти никогда не сходящая с губ заразительная улыбка. Одним тёплым майским вечером он просто ввалился в магазин, широко и приветливо улыбаясь, словно бы встретил старого друга. — Привет! Я не ответил. Слишком опешил, слишком смутился. Слишком был очарован. Юноша, казалось, ничего не заметил. — Дай, пожалуйста, пару пироженых, — по-детски ткнул он в витрину, — И… И те конфеты! Губы невольно растянулись в улыбке. Я отвернулся и нырнул за шторы, в кладовую — то ли за заказанным, то ли чтобы не рассмеяться. Парень был очень, очень мил. — О, и пакетик вишни в шоколаде! — послышалось мне вслед, — Пожалуйста! Улыбка стала ещё шире. Я вынес заказ и только собирался озвучить цену, как юноша одним неуловимым движением смел все к себе в сумку и кинул на прилавок несколько монет по пять фунтов. Это было гораздо больше, чем нужно. — Спасибо! Я даже не успел окликнуть его, чтобы вернуть лишние деньги, — парень уже выскочил на улицу, растворяясь в теплых вечерних сумерках, пахнущих сиренью и акацией, оставляя меня совершенно сбитым с толку, но отчего-то невероятно взволнованно-счастливым.

Растопить какао-масло и кокосовое масло на водяной бане при температуре 40 градусов. (не допускать кипения!) В растопленные масла добавить мёд. Тщательно перемешать (обязательно деревянной ложкой!). Добавить сгущенное молоко. Тщательно перемешать. Добавить тертое какао. Вновь перемешать до образования однородной массы (никаких комочков, Мерлин!) Добавить корицу, ванилин. Перемешать. Полученную массу залить в форму. Охладить до твердого состояния, сверху посыпать кокосовой стружкой. Оставить на хранение в холодильнике. P.S. При употреблении ощущать невероятное удовольствие. Удачи, Мерлин.

Твой дядя Гаюс.

С того дня так и повелось. Артур приходил каждое воскресенье, — даже если на улице бушевал ветер или целый день шёл ливень, или пекло июльское солнце. Иногда он заглядывал по средам. Непременно покупал сладости — цукаты, шоколад, пирожные и печенья, слойки и конфеты, — кажется, за все время он успел скупить весь наш ассортимент. И говорил. Просто говорил со мной. Заказывал чашку горячего шоколада или латте, довольный усаживался на высокий барный стул у стойки и просто рассказывал о себе. О своих делах, о прошедшем дне. О ссорах с отцом и перебранках с сестрой. Жаловался на завалы по учёбе и с хохотом делился историями о том, в какие переделки вновь угодили его друзья. А я всегда молчал и просто слушал. Беззвучно смеялся над бесконечными шутками, сочувственно кивал грустным историям, ободряюще улыбался в хмурые дни. За всё время нашего знакомства я в самом деле не сказал ему ни слова. А он ни о чём меня не спросил. Я так долго работаю с шоколадом, что порой мне кажется, будто он — моё продолжение. Молочный и горький, сладкий и жгучий, нежный и пряный: такой разный шоколад может многое сказать получателю. Может сказать Артуру вместо меня. (Мне кажется, или в этом всём и в самом деле есть капелька магии?) Сегодня среда, двадцать пятое декабря. Уже несколько дней воздух насквозь пропитан ароматами хвои, цитрусовых и глинтвейна. В углу гордо возвышается ёлка, украшенная самыми настоящими конфетами и мандаринами — традиция Гаюса, которую он не нарушал ни разу со времени открытия, и которую не нарушил и я. Посетителей совсем немного и большинство из них — шумная детвора, закупающаяся на праздники, и постоянные покупатели, забирающие изготовленные по заказу торты и конфеты. После семи часов лавка оказывается совсем пуста. Обычно в праздники мы закрываем магазин пораньше. В этот же вечер я медлил. Я надеялся, что Артур ещё придёт, хотя и понимал, что это крайне маловероятно. Артур приходил каждое воскресенье и иногда по средам, но сегодня Рождество. Наверное, он уже празднует с семьёй или друзьями, и ждать больше смысла нет. Я корю себя за нерешительность и робость и, тяжело вздыхая, иду готовить магазин к закрытию. Почему я откладываю все на последний момент? Почему думал, что он придёт именно сегодня? Дурак. О неожиданном посетителе возвещает тихий мелодичный звон колокольчика у двери. Артур врывается в помещение, впуская с собой морозный снежный ветер. — Хей! Прости, что так поздно — никак не мог удрать из дома, — он начинает энергично стряхивать с себя снег, ещё сильнее взъерошив волосы, — Отец просто повернут на семейных традициях. «Семья должна быть вместе в этот момент» — грозно понижает голос Артур, подражая отцу, и я фыркаю. Он довольно усмехается и садится на своё любимое место за стойкой. — Сделаешь мне горячий шоколад? Я жутко замёрз! Так торопился сбежать из дома, что накинул слишком лёгкое пальто… И корицы добавь, как обычно! Я ставлю перед ним дымящуюся чашку шоколада, а он продолжает без умолку болтать. Если не скажу сейчас, то не смогу никогда. — …А Моргана, представляешь? Она… — Артур? — тихо окликиваю я. Он замирает. — Послушай… Я хотел кое-что тебе сказать. Не знаю, насколько это важно, насколько это правильно, насколько необходимо… Но просто мне кажется, что это нужно было сделать. Но, — я перевёл дыхание, — Я не умею говорить, Артур. Не умею так, чтобы красиво и правильно. Я ни разу не говорил с тобой с момента знакомства, так не хотел ляпнуть что-то не то, всё испортить, хотя, кажется, именно это я сейчас и делаю. Я… Ох. Подожди. Я на мгновенье скрываюсь под стойкой, мечтая провалиться сквозь землю. Впрочем, уже крайне сложно что-то изменить, а ещё я верю, что в Рождество случаются чудеса. Я обреченно вздыхаю и выныриваю с маленькой коробкой. — В общем, это тебе. Шоколад. Надеюсь, он скажет тебе всё гораздо лучше, чем я. Артур склоняет голову набок, внимательно рассматривая коробку, переводит взгляд на меня и мягко улыбается. — Не надо, Мерлин. Не надо объяснять. Я всё понял. У меня тоже есть для тебя подарок. Он заговорщицки улыбается, а я в конец теряюсь. Артур звонко смеётся. — Зачем ещё я бы приходил сюда так поздно? Ну же, наклонись ко мне. Я недоверчиво подаюсь вперёд, и через мгновенье ощущаю мягкий, почти невесомый поцелуй. И поцелуй этот мне кажется самым сладким из всего, что только может существовать в мире. — Ох… — мысли сбиваются, и почему-то всё, что я могу спросить, когда Артур отстраняется, это: — Откуда ты знаешь моё имя? Он застывает, а затем заливисто хохочет. — У тебя на бейджике написано, — сообщает он. Чёрт. — Я идиот, — пожимаю я плечами, виновато улыбаясь. — Мне всё нравится, — заявляет Артур, — У тебя чудесный голос, знаешь? Он накрывает мою ладонь своей, и этот жест говорит за него всё, как шоколад — за меня. — С Рождеством тебя, Мерлин. — С Рождеством, Артур. Я люблю тебя.