Десять секунд.

Хотите меня касаться? Зачем это? JM

Вам показалось, босс. SM

Моран, это слишком заметно. JM

Ещё раз говорю, вам показалось. SM Не придумывайте себе того, чего нет. SM

Последнюю неделю количество «случайных» или «вынужденных» касаний увеличилось втрое. Вы завязываете мне галстук по собственной инициативе, даже стали готовить кофе, подавать мне нужные вещи и касаться рук. Это заметно, Себастьян. JM

Ещё раз говорю, вы видите то, что хотите видеть. SM Галстук я завязываю вам только в том случае, если есть опасность нападения. Кофе готовлю после того, как ваш секретарь съел адресованные вам пирожные и провалялся неделю в реанимации, а что до касаний при передаче вещей, то я просто весьма неуклюж и пальцы у меня грубые. SM

Моран, чисто гипотетически… Давайте представим, что я позволю Вам одно беспричинное касание в сутки, м? JM

Зачем? SM

Вы согласитесь на это? Я просто предлагаю. Гипотетически. JM

Нет. Мне не нужны беспричинные касания. Ровно как и касания в принципе. SM Я постараюсь следить за собой. SM Или это нужно вам? SM

Мне ничего не нужно. Но я полагал, что Вы не будете трусить и согласитесь. JM

Трусить? SM

Вы же боитесь. Ваши взгляды, поступки и жесты выдают то, чего Вы хотите. А признаться в этом самому себе… Вы слабы для этого. JM

Признаться в чём, Джеймс? Вы не находите, что это похоже на паранойю? SM

Скорее, на манию. JM

Вам нравятся мои прикосновения. SM

Нет. JM Я относительно нейтрально к ним отношусь. JM Мне любопытно Ваше поведение, Ваши повадки. JM

Это был не вопрос. Это была констатация факта. SM

С чего Вы взяли? JM

Иначе бы Вы не завели эту тему в таком формате, а лишь холодно констатировали бы, что я должен соблюдать дистанцию. SM

Вы считаете, что хорошо меня знаете? JM

Достаточно, чтобы понимать ваши невербальные посылы. SM

Допустим, Вы правы. Что тогда? JM

Ничего. Это ничего не меняет. SM Мешать яйца с патронами — плохая идея. SM

Любопытно. Значит, мне все же показалось. JM В таком случае, прошу простить. JM

А если вдруг, чисто гипотетически, вам не показалось? Что тогда? SM

Тогда я бы позволил Вам одно намеренное касание в день. Длительностью до десяти секунд. JM Чисто гипотетически. JM

Одно. Десять секунд. Хм. SM По рукам. SM

*** Широкие, уверенные шаги Морана разрезают кабинет; Мориарти просто разворачивают одним рывком, прижимают к стене, заведя руки за голову. Их губы встречаются резко, неожиданно для обоих. Десять. Секундная стрелка офисных часов бежит уверенно и громко. Вжаться всем телом, насладиться мгновением. Губы у босса такие сочные, чуть припухшие от постоянного покусывания. Себастьян давно на них пялился, а вот сейчас… Они чуть горчат от недавнего кофе, который приготовил Себастьян специально для босса, исполняя их договорённость. Они пьянят не хуже коньяка, который полковник методично поглощал накануне, стараясь уложить все свои мысли в кучу. У Мориарти перехватывает дыхание, глаза распахнуты. Такой наглости он точно не ожидал. Хотя… Ложь! Он только этого и ждал. Добивался всеми возможными путями, негодуя о том факте, что ещё ни разу Себастьян не прикоснулся к нему просто так. Но кто же знал, что это будет так неожиданно? По коже бегут мурашки, а губы не слушаются. Его словно бы пьют, а он и рад стараться, хотя и делает вид, что сопротивляется. Двадцать. Отмеряет заветные секунды, пульсирует в сознании. Моран тихо рычит, нагло протолкнув язык в соблазнительный, излишне болтливый рот Мориарти, изучая, прощупывая, силясь запомнить. У него не так много времени. Третья часть на исходе, а ещё столько всего нужно успеть. Кто знает, когда ещё ему выпадет такой шанс, как языком трахнуть эти наглые губы, заткнуть босса, не дав ему нацепить корону в очередной раз. Дрожь по телу и хриплый выдох. И без того тёмные, а теперь и вовсе почерневшие глаза Джеймса закрываются сами собой, как в дурацких романтических комедиях, которые теперь в избытке крутят по ТВ в преддверии Рождества, не хватает только Голливудской «взлетевшей ноги». Кислород обжигает изнутри, а жар чужого дыхания палит кожу, прожигая до самых костей, заставляя тело реагировать, а разум — медленно отключаться, волнами пропуская жар и пламя по телу брюнета. Тридцать. На мгновение замирая где-то по середине, дабы сделать вдох. Себастьян не помнит, когда в последний раз он возбуждался столь стремительно и настолько сильно. Его мозг, даже судорожно отсчитывая драгоценное время, не может полностью отключиться от объекта вожделения. От этого несуразного брюнета, от этого живого и оголённого нерва. Грубые пальцы нежно скользят по тонким запястьям вверх, оглаживают ладони, пока сам блондин покрывается мурашками от этих крышесносных ощущений под подушечками. Он почти забыл, как приятны бывают касания, ощущения… Джеймс еле сдерживается, чтобы не застонать, когда Моран так бессовестно находит самую чувствительную точку на его руке, оглаживает сетку выпирающих вен, чем вызывает неконтролируемый взрыв в обеспокоенном сознании, но без зазрения совести сплетает пальцы, цепляется за них, словно утопающий за соломинку, стараясь удержаться. Но это так сложно — держаться за якорь, тянущий тебя на самое дно, особенно когда в твоё бедро недвусмысленно упирается доказательство твоих же догадок. Сорок. И сорваться к своей цели. Ему отвечают! Моран готов кончить даже от этой мысли, наслаждаясь тем, как мягко и осторожно Джеймс оглаживает его язык своим, соскальзывает на шершавые губы, обжигая самым кончиком мелкие трещинки. Себастьян нагло и бессовестно ловит губами этот юркий язык, посасывая его, чуть двигая головой. Это так похоже на сон, тот самый, который снился им обоим на прошлой неделе, после которого Мориарти втрое активнее замаячил перед подчинённым, а Себастьян наоборот свёл все контакты к минимуму. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это слишком запретно, чтобы окончательно расслабиться. Это слишком не про них, чтобы каждый мог получить желаемое. Это. Слишком. Пятьдесят. Бессовестно набирая скорость. Тихий стон в голос, когда Мориарти медленно опускает руки, притягивает снайпера за шею ближе, не позволяет прервать мгновение удовольствия. Всё так стремительно, резко и неожиданно, что Джеймс не поспевает, но чуть сбавить скорость не решается. Кто его знает, решится ли Себастьян во второй раз? При том что сейчас Моран шёл скорее на автопилоте, не отдавая себе должного отчёта, скользя ладонями по узкой талии босса, прижимая ближе, даже не собираясь сдавать назад. Ещё есть время. Он помнит. Его сознание уверенно считает заветные цифры, пока тело наслаждается возможностью и властью, наслаждается тем, как цепкие пальцы с паучьей ловкостью путаются в короткостриженых волосах, перебирают пряди, наслаждаются исходящим от кожи жаром, в то время как хищник внутри полковника уже готов к прыжку. Ещё одно мгновение. Самое сладкое, самое пьянящее. Снова стон. Дрожь связывает их тела куда сильнее, чем им кажется. Никто из них не готов остановиться. Никто. Но… Минута. А потом с визгом затормозить. Уперевшись в стену ладонями резко отстраниться, сделать шаг назад и поправить косуху, переводя дыхание и глядя на того, кого ещё полсекунды назад он, казалось, готов был трахнуть. Языком, словом, членом — не важно. Ещё немного, и Себастьян в самом деле не сдержался бы. Внутри всё бурлит, вулкан страстей готов рвануть в любую секунду. Но на то Моран и носит гордое звание полковника, чтобы уметь держать в руках себя и собственные желания. Джеймс непонимающе хмурится и почти готов заскулить от негодования. Но вместо этого быстро натягивает привычную маску. Он не понимает, что вдруг пошло не так? Что?! Ведь нужно быть либо полным идиотом, чтобы прерваться в самый пик, либо понять, что это тебя не вставляет. И сейчас оба варианта ошибочны. В этом он уверен. Об этом кричит всё, что происходит сейчас вокруг. В зелёных глазах напротив брюнет отчётливо видит всполохи страсти, желания, да и в своих не может скрыть вспыхнувшего, давно забытого чистого возбуждения. — Что это было?! — наконец оживает криминальный гений, первым вернув себе способность говорить, — Какого чёрта, Моран? — Мои десять секунд, — хрипло отвечает наёмник, облизнувшись, беря себя в руки окончательно, — те самые, беспричинные. На лице Мориарти недоумение смешивается с восторгом. Нет, он конечно знал, что наглости полковнику не занимать, и что тот вполне может немного не подрассчитать время. Но чтобы вот так? Это уже не просто наглость. Это непозволительная расхлябанность со стороны подчинённого, которая должна быть наказана. — Ты забываешься, дорогой, — тихо рычит он, поправляя пиджак и чуть сжимая кулаки, — мы не договаривались о подобном. Моран мысленно торжествует, не подавая виду. Ведь план удался, он таки вывел Мориарти на эмоции. Не на тот притворный блеф, а на настоящие, живые эмоции, которые сейчас стайкой крутились в тёмных глазах брюнета. — Одно беспричинное касание в сутки, — тихо, чуть мурлыча, парирует он, — которое решил ввести далеко не я, босс. Неделю назад. Но вот незадача, — блондин по дуге делает шаг, чуть приближаясь к Джеймсу снова, улыбаясь, — мы совершенно не решили, что делать с теми секундами, что не будут растрачены. Сгорают или накапливаются? А может, удваиваются или уменьшают лимит в следущие сутки? М? Этот пункт договора остался совершенно не тронут. — К чему ты клонишь? — теперь щурится Джим, чуть склоняя голову набок, смутно припоминая последнюю неделю. Себастьян не просто не использовал своё право. Он вообще не прикасался к нему. Даже когда передавал ему очередную ручку или приносил телефон. Моран. Ни разу. За неделю. Не притронулся к нему. В глазах мелькает догадка, а Себастьян улыбается её появлению, вновь оказавшись рядом с боссом, склонившись к самому его уху, но не касаясь и тихо шепча: — И я решил, что подкоплю немного. И обменяю свои шесть коротеньких прикосновений на одно. Зато какое! — Ты идиот, — фыркает Мориарти, вздрогнув, чувствуя, как по спине бегут мурашки, — речь шла о касании, а не о поцелуе! — А я тебя и не целовал, — усмешка, переходящая в тихий, довольный рык, — я прикоснулся своими губами к твоим, Джеймс. Ведь этот момент мы тоже не обсуждали.