Кровь на моих руках

      Мои тренировки закончились, даже не успев начаться. Уже через два дня погода решила резко испортиться, зарядил противный осенний дождь. Я выклянчила у Ханджи календарик, и с ужасом уставилась на дату - 10 сентября. Неужели прошел месяц? Месяц с тех пор, как я в этом мире! В моем мире уже январь заканчивается. Интересно, как там мама с папой, бабушка, кот? Волнуются ли они за меня? Ищут? От этих мыслей стало совсем грустно.       Я сидела в лазарете на одном из операционных столов Джорена, так великодушно позволившего мне пользоваться его рабочим пространством, и ждала Филиппа. Сердце стучало где-то в висках, дыхание сбилось. В голове крутились навязчивые мысли. Я волновалась. Впервые сталкиваюсь с такой серьезной травмой. А если я сделаю только хуже? Что, если из-за меня Филипп останется калекой? И зачем я предложила? Дура! Дура!       Так, спокойно! Успокойся. Глубокий вдох - отбрось сомнения. Выдох - в панике ничего не решается. Мысли трезво. Сначала выясни все обстоятельства. Может не так все и серьезно. Ну а если серьезно? Если... - Привет! Давно ждешь? Я испуганно подскочила, и уставилась на парня. -Прости, я тебя испугал? - Н-нет...да. Я задумалась. И не слышала, как ты вошел, - я немного помолчала, приводя в порядок дыхание. - Ну что же, давай начнем. Снимай рубашку и ложись на стол. - Рубашку. З-зачем? - юноша покраснел, в его голосе прорезалась паника. - Резать тебя буду, - съехидничала я. - Ложись, давай. Мне надо посмотреть, насколько серьезная травма, вот и все. Филипп начал медленно растегивать пуговки, неумело перебирая пальцами ткань. - Помочь? Все таки одной рукой тяжело. - Не надо! Я сам с- смогу. "Да что с ним такое? Чего это он? Смущается чтоли? " Парень закончил мучаться с незговорчивыми пуговицами и снял рубашку. Теперь засмущалась я. Телосложение у него атлетическое. Мышцы накачанные, пресс стальной. Как у статуи античной. - Нет, на живот ложись. Мне спину твою осмотреть надо. Юноша послушно перевернулся. С губ сорвался стон. Под правой лопаткой синела огромная гематома. Я пробежалась подушечками пальцев вдоль позвоночника. Парень вздрогнул. - Больно? - Нет, просто... У тебя, у тебя руки холодные. Что там? Сильно плохо? - Не думаю, - я сильнее нажала на позвонок, юноша заскулил. - Я готовилась к худшему из вариантов, но здесь банальное смещение. Несколько позвонков сильно сместились и зажали нерв, ведущий к руке. Поэтому ты не можешь ею двигать. Исправить это будет тяжело, и неприятно... И долго. - Ничего, я потерплю. Я смазала руки маслом и принялась разминать спину парня. Плечи, трапециевидные, широчайшие мышцы. Филипп старался мужественно терпеть, но время от времени вскрикивает от боли, скулил, точно пес. Через 20 минут я вся вспотела. Руки дрожали от перенапряжения, пальцы искривились и болели так, будто бы по ним били палками. Мой пациент выглядел не лучше. Он тяжело дышал и выглядел совсем бледным. Я заволновалась. - Эй, ты как? Живой? Голова не кружится? - Н-нет. Я в порядке. Просто, сколько времени займет моё лечение? - Не знаю, около месяца. При моих словах лицо парня перекосило. Кажется, не радует его такая перспектива. - Ну, может и меньше. Кто знает! Если будешь делать упражнения и регулярно посещать массаж, думаю, недели три...- прозвучало это как-то не очень уверенно. Мда, вру я плохо.

***

       Я сидела за одним столом с Филиппом и двумя миловидными девушками не на много младше меня. Одну, невысокую, стройную шатенку с серыми глазами звали Мирандой, вторую, очень красивую, русоволосую, с водянисто-голубыми глазами - Аленой*. Алена была из тех девушек, с которых рисуют русских красавиц. Вот, к примеру, пословица "волосы длинные, а ум короткий" ну прям про нее написана. Не смотря на это, Аля выделялась кротким нравом, трудолюбием и добрым сердцем. Она всегда старалась протянуть руку помощи, даже если ее и не просили об этом, вот только из-за своей глупости умудрялась сделать еще хуже (поэтому ее и не просили). Мира (Миранада) - тихая, замкнутая девчушка пятнадцати лет, по натуре реалистка, из-за чего ее часто можно принять за пессимиста. Я сразу привязалась к ней, к ее тихому, детскому голосу, хрупкому образу, маленьким, но очень сильным, ручкам.       Стоит отметить, что у Алены был парень - Гарт. Высокий, широкоплечий - настоящий вепрь. Его глаза - черные, как два уголька, смотрели холодно и равнодушно на всех, кроме Али. Бледная кожа, медные волосы, короткие и жесткие, точно проволока. Я догадываюсь, о каком персонаже подумали фанатки "Сумерек". Так вот, Эдвард Каллен по сравнению с Гартом выглядел жалким дрыщем.

***

      Вот так мы и проводили свободное время: я, Аля, Мира, Фил (Филипп) и Гарт. Нашей резиденцией стала та разрушенная башня, где я когда-то сушила резину. К стати, пару слов о резине. Эксперимент удался! Ну, не совсем так, как хотелось бы, ведь резина из одуванчиков менее качественна, чем любая другая, но в остальном... Кто не знает, когда говорят о содержании резины в носках (чтоб они не растягивались), то имеют ввиду именно резину из молочка одуванчиков. Так что Ханджи решила создать на ее основе непромокаемые плащи и сапоги. Первую пару калош примерял на себя кто вы думаете? Леви! Почему этот коротышка? Да потому что полученной резины хватило на пару сапог тридцать девятого размера. И из всех представителей мужского пола с тридцать девятым размером нашелся только капрал. Брать на примерку девушку Ханджи отказалась на отрез, мотивируя это тем, что "сапоги делались для мужчины, мужчине их и носить". Хотя, подозреваю, сделала это она по другой причине. - Ну же, Леви! - щебетала ученная. - Ну, посмотри, какие красивые, модные у тебя будут сапожки! А какие качественные, непромокаемые. Ну Левичка, ну Левюсик, ну пожа-а-алуйста! И "крошка-капрал" сдался. С скрипом в зубах он натянул сапожки на ноги, и опустил их в таз с водой. Какое-то время все молча следили за кругами на воде, оставленными капральскими "чоботями" . Лицо последнего оставалось таким же холодным и непроницаемым, как и его обувь. Однако уже через две минуты тонкие брови "крошки" поползли на верх. Следом за ними поползли вверх и головы смотрящих. - Ну-у-у, и ка-а-а-а-к? - протянула Ханджи. - Сухо. - в принципе, это слово можно считать похвалой, если присовокупить к нему "удивление" на капральской физиономии. Но, как-то обидно стало, все таки эти сапоги дались мне дорогой ценой. Следующие пятнадцать минут Леви изображал из себя новогоднюю елку, потому как четверо ученных ( включая меня) радостно водили хоровод вокруг все еще сидящего с ногами в тазике капрала, раздраженного сверх всякой меры. -Ути, моя пусечка, ути, моя крошечка! - Ханджи с радостным визгом бросилась на шею Риваю, и чмокнула его в щеку. В ответ на бурные эмоции, наш "подопытный кролик" (злобный кролик) запустил тазом с водой в бешеную ученную, и направился к выходу прямо в новой обувке, оставляя за собой мокрые следы.       Дойдя до двери, капрал бросил на нас презрительный взгляд, подразумевающий под собой "убью всех нафиг". Наша четверка многозначительно уставилась на ноги Ривая, после чего он и сам опустил взгляд вниз, провел им по полу, и злобно прошипел: - Уберите тут все... - А сапоги ты себе оставишь? - кажется, Зое совершенно не боялась злобного коротышку, - Эрвин будет рад услышать о новых достижениях! Может, ты и к нему зайдешь покрасоваться? В ответ в Ханджи полетели бедные калоши.       Вот так, день за днем, весело пролетал сентябрь. Я все больше сближалась со своими новыми друзьями, и отдалялась от старых. Не считая Ханджи и Петры, конечно. В кабинет Эрвина я заглядывала не чаще трех раз в неделю, а с Леви вообще практически не пересекалась, не говоря уже о разговорах. Я бы о нем и забыла, если бы не помогала милой Петре, отчаянно влюбленной в этот жуткий male* снежной королевы. Из рассказов девушки я узнала, что "крошка-капральчик" в прошлом был известным бандитом столичной подземной шайки. Подробностей Петра не знала, но похоже, что присоединился он к отряду после того, как проиграл Эрвину. И только он, Ханджи и элитный отряд знают настоящего капрала - нервного, грубого и неприступного, совсем не идеального, каким его все видят. Не смотря на это, Петра все равно души не чает в своем начальнике и готова ради него умереть. Эта ее сторона казалась мне одновременно и странной и прекрасной. Девушка действительно любила капрала. Любила таким, какой он есть, не идеального, но настоящего мужчину, и мечтала, что когда нибудь изменит его, развеет всю боль и горечь. Что когда нибудь он посмотрит на нее не как на подчиненную, а как на женщину, преданную и отчаянно влюбленную...        23 сентября Я уже две недели занималась лечением Филиппа, и, наконец, сегодня был первый ощутимый результат. Я, как обычно, сидела в лазарете, дожидаясь моего пациента, когда последний радостно вломился в дверь с криками: - Пошевелил! Я... ТАМ... НУ И ... Кароче! Я смог пошевелить рукой! - и в подтверждение своих слов начал тыкать больной конечностью мне в лицо. Я постаралась унять потерявшего от счастья голову парня, пока он не разнес половину лазарета, но подойти к машущему левой рукой (одной! а если б две!) парню просто не могла. - Стой. Уймись. Покажи! Да остановись ты на секунду! Фил замер на месте, и к моему несчастью, подхватил одной рукой и кое-как закружил по лазарету. - Это ты! Это все ты! Ты... Я так благодарен! Я тоже была бы благодарна, если бы юноша меня отпустил. И он отпустил. Самым из паршивых методов. Он упал. Вместе со мной. На меня. И сверху полотенца из шкафчика, с которым пляшущий парень столкнулся. - Слезь. Опасно близкое лицо парня стало похожим на помидор. Только пара из ушей не хватает. Я тихо заерзала на холодном полу. - Слезь. Пол холодный. Я могу заболеть. - Не сомневаюсь. А теперь, что тут происходит? Я мысленно застонала и повернула голову к новому источнику звука. В дверях стоял капрал, собственной персоной. От выражения на его лице молоко прокисло бы. Если учитывать, в какой пикантной ситуации он нас застал. Хрен знает, какие идиотские мысли в его голову сейчас взбредут. - Вы все не так поняли. Мы просто весели...лись... - пролепетала я. Идиотка! Судя по раздражению на лице Ривая, он не о том веселье подумал. - Хорошее место для веселья вы нашли. - Сэр, Вы, Вы все не так поняли, - кажется, Фил вспомнил, что умеет говорить, и что по его вине мы в таком положении оказались. - Несомненно. - раздражение Леви достигло предела, - Я все не так понял. Вы тут просто решили полы подмести, своими тушками, я полагаю. Может, мне стоит вам помочь? - наступило гнетущее молчание, - Вы что, меня за идиота держите! Мы с Филом подскочили. - Успокойся. Никто тебя за идиота не держит. Мы веселились, вот и все. Фил не в меру чувствительный и поэтому... - Поэтому решил превратить лазарет в публичный дом! - Нет, он слишком бурно радовался выздоровлению, врезался в шкаф и упал на пол, задев меня. Вот и все. - Выздоровлению, значит? - бушевал капрал, - Я его сейчас обратно, на койку больничную отправлю! В подтверждение своих слов Леви угрожающе шагнул к Филу. - Не вздумай! - я поняла, что дело - труба, и бросилась наперерез капралу, подумав, видимо, что девушку он бить точно не станет. " Спокойно, смотри ему в глаза, смотри ему в глаза. Он зол и неконтролируем, как, как собака. не показывай страха. Не... не... Блядь! Какой он страшный! " Я упорно продолжала смотреть на Леви, теперь уже намертво приклеившись к полу, от страха. - Вон. - не спуская с меня глаз прошипел капрал. Мы с Филом поспешили ретироваться, но тут меня резко одернули: - Ты, останься. Я мысленно попрощалась с родственниками и составила завещание. Мне хана. - А? - Филипп затормозил, явно не желая бросать меня на съедение голодному капралу. - Вон! - рявкнул Ривай. Больше повторять не пришлось. Парня сдуло, как ветром. Ну вот, теперь конец. Я нервно постукивала пальцами по столу, перебирая в уме все виды пыток, которым подвергнет меня капрал. Ну что ж, как говорил Карлсон: "Спокойствие, только спокойствие". - Ну? И чего ты взбесился? - лучше всего на атаку отвечать контр атакой. Леви молчал. Точнее, не говорил. Однако весь его вид кричал "Убью, зараза!" Неожиданно для меня капрал сделал шаг, еще один... Я попятилась, выставив вперед руки. В любовных историях такая ситуация заканчивается неожиданным поцелуем, но тут тебе не фильм, и не роман. Тут реальность. И в этой самой реальности Леви хватает меня за руку и прижимает к стенке. - Пусти, садюга, больно же! - взвизгнула я. В ответ на мои возмущения капрал лишь сильнее сжал запястье, и наклонился к моей шее. "Сейчас цапнет " - бешено пронеслось в голове. Но кусать меня никто не собирался. Леви лишь шумно вдохнул запах моих волос и ушел. Молча. Грохнув напоследок дверью.

Леви

Капрал шел по пустым коридорам прямиком в душевую, с трудом сдерживая злость. Его так и подмывало вернуться и переломать ноги похотливому засранцу. А Настя? Чего ты взбесился? - И правда, от чего я так взбесился? Какое мне дело, трахаются они или нет? Никакого.

Но, тогда почему? Почему я так зол? Почему меня все это волнует? Почему один лишь её запах сводит с ума? Почему пальцы горят? Почему сердце предательски сжалось? Почему не хочу видеть её рядом с другими мужчинами? Почему? ПОЧЕМУ?