Кровь на моих руках

      Одна из трагедий нашей жизни состоит в том, что нам, как правило, нравятся именно те вещи, за симпатию к которым мы себя презираем.

Чарльз Перси Сноу, «Смерть под парусом»

***

      Я стояла под душем, полностью растворившись в потоке теплой воды. Так приятно. Так легко и спокойно. Наверное, стоило предположить, что всё происходящее хоть как-то сможет выбить меня из колеи… В конце концов, это было уже второе моё убийство. И если оправданием для первого служили нехватка времени и паника, вызванная внезапной угрозой моему существованию, то в этом конкретном случае всё было диаметрально противоположно: во-первых, никто не угрожал конкретно мне и моей жизни, во-вторых, учитывая то, что на мою жизнь уже покушались, мне следовало ожидать чего-то подобного и быть готовой ко всему. То есть, к чему я веду: мне абсолютно ничего не стоило заранее придумать способ победить противника, при этом взяв его живым.        Покончив с водными процедурами, я выжала волосы и, обернувшись полотенцем, поплелась в комнату. За стенами бушевал дождь, небо то и дело пронизывали яркие вспышки, освещающие лестницу, по которой я поднималась. Добравшись до четвертого этажа, я свернула в коридор, казавшийся до жути мрачным и пугающим в утопающем мраке. Мне удалось пройти всего пару метров, когда вдруг сзади послышался звук тяжелых армейских сапог, а затем из-за угла вылетел командор, сжимая в руках кучу бумаг. Я успела развернуться как раз в тот момент, когда мужчина на полному ходу, не в состоянии притормозить, врезался в меня и повалил на пол. Документы фейерверком брызнули в его руках и, медленно кружась, стали оседать на пол. — Ох, — я только и смогла, что простонать, потирая ушибленную руку, на которую так неаккуратно упала. — Извини, пожалуйста, — Эрвин, даже не пытаясь подняться с колен, ползал по полу на четвереньках, собирая документы, совершенно не глядя в мою сторону. Как. Мило. Мог бы и помочь. — Да нет. Ничего, — я недовольно покряхтела и попыталась встать, когда заметила одну маленькую деталь. Полотенце, в котором я гордо шлепала по направлению комнаты, сползло, практически полностью обнажив грудь. Громко чертыхнувшись, я притянула ткань к себе, искренне надеясь, чтобы командор этого не видел. — Мне, правда, очень жаль, — казалось, Эрвин и вправду не обратил внимания на столь вопиющий казус, и, подобрав последний листик, протянул мне руку, чтобы помочь подняться. — Я совсем не смотрел, куда несусь. Хотел поскорее прочитать отчетность. — Что-то важное? — я старалась вести себя естественно, удивляясь тому, насколько спокойно стала реагировать на хаос, вечно меня окружающий. — Количество кадетов, желающих поступить в мой корпус. — О. Это важно, — мы остановилась напротив нашей с капралом комнаты. — Ну что ж, спокойной ночи. Потянувшись к дверной ручке, я вдруг почувствовала на своём плече тяжелую, горячую ладонь командора. По телу прошелся легкий холодок, словно сквозь кожу пустили небольшой заряд тока. Меня передернуло. — Всё в порядке? — Что? — Медленно, как во сне, я повернулась к Эрвину, чувствуя, как от волнения подкашивает ноги. Он смотрел на меня своим уставшим, глубоким взглядом, от которого разбегались мысли. — У тебя всё в порядке? Может, есть что-то, о чем бы ты хотела поговорить? Я смотрела на командора, пытаясь понять, чего, собственно, он добивается? Его рука на моём плече начинала причинять дискомфорт. В какой-то момент мне захотелось сбежать как можно дальше отсюда. Но вместо этого: — Да нет, ничего, — я мило улыбнулась. — У меня всё просто отлично. — Хорошо. Тогда, спокойной ночи. Командор сдержано улыбнулся и ушел. Не дождавшись, пока за ним закроется дверь, я проскочила в свою комнату, где меня уже ждал капрал.

***

Прежде чем дверь со щелчком захлопнулась, можно было услышать, как девушка нежно позвала своего любимого по имени. Задержись она в коридоре на несколько секунд дольше, возможно, могла бы увидеть, как всего в нескольких метрах в дверях своего кабинета застыл высокий светловолосый мужчина, провожая её задумчивым взглядом, и руки его сжимаются в кулаки. Но в коридоре было абсолютно пусто.

***

       Прошмыгнув в комнату, я позволила себе выдохнуть и расслабиться. В кресле, закинув одну ногу на другую, вальяжно расселся мужчина, внимательно изучая документацию. — Леви, — нежно прошептала я, закрывая за собой дверь. Капрал поднял глаза, оценивая меня с ног до головы. Весь его вид выражал крайнее удовольствие. Одним плавным движением он поднялся с кресла, подошел к письменному столу и аккуратно сложил документы в стопку с другими. Затем повернулся, опершись бедрами о край столешницы, и медленно, словно смакуя момент, стал развязывать шейный платок, попутно рассматривая моё тело. Я судорожно вздохнула, наблюдая за плавными движениями длинных тонких пальцев, чувствуя, как по телу пробегает волна возбуждения.        Не спеша приблизилась к нему на негнущихся ногах, провела рукой по его щеке, нежно поцеловала подбородок. Мужчина ответил долгим глубоким поцелуем. Его руки скользнули по моим бедрам, то поднимаясь выше — к едва прикрытой груди, то спускаясь ниже, лаская ягодицы. — Ха-а-а-а. Леви. Ле-ви-и, — я выдыхала его имя, надеясь поскорее забыться в крепких объятьях. — С кем ты разговаривала? Я оторвалась на секунду, вглядываясь в серые, цвета расплавленного серебра, глаза. В них не было ни холода, ни тепла. Только легкий интерес и светло серые вкрапления. — С кем? Опьяненная ласками, я совсем не хотела выяснять отношения, и уж тем более говорить о Смите. Мысли о нём возвращали меня в реальность и прогоняли прочь наслаждение. — Это совсем не важно, — едва прошептав, я впилась в его губы, обняв Ривая за шею, позволяя полотенцу упасть к моим ногам. Ривай откинулся назад и пронзительно поглядел на меня. — Ты ревнуешь? — я шутливо приподняла брови. — Я переживаю, как бы ты не вляпалась в очередное дерьмо. — Брось. В этот раз я действительно знала, во что ввязываюсь, и подготовилась. — Неужели? — Ривай опустился к ключицам и провел языком по шраму, оставленному ножом моей первой жертвы. — Если будешь оплакивать всех, кого убила, лучше брось это дело. Либо делай без сожалений, либо не делай вообще. — Но я… Ох! Я — Ривай усадил меня на стол и принялся целовать мои бедра. Думать было сложно. Слова давались с трудом. — Я в полном порядке! Ха-а-а-а… И мне…абсолютно не стыдно за то, что я её убила. Наоборот, я…горда этим. Да, я могла бы взять её живой… Леви поднял голову, уперев руки в столешницу и внимательно изучая моё раскрасневшееся лицо. — Ты могла бы оставить это дело Петре, — он коснулся моих губ, проведя по ним языком, и тут же разорвал поцелуй. — Мой отряд прошел должную подготовку. Захват сзади ну никак не мог бы остановить бойца элитной группы. И снова поцеловал меня, в этот раз продлив сладкую пытку. — Знаешь, — я на секунду остановилась. — Я могла бы возразить, сославшись на шаткое душевное состояние. — Да? — Ривай опустился ниже, проведя дорожку влажных поцелуев от ключицы до груди. Я застонала. — Да. Ведь…никто…из нас не сделал того, что должен был бы… Ох!

***

Ривай не спеша натягивал штаны. Я перевернулась на живот и лениво прикрыла глаза, наблюдая за его неторопливыми, но резкими движениями из-под слегка опущенных ресниц. Гроза утихла. Но дождь продолжался, создавая приятную тягучую атмосферу. Было приятно лежать на кровати абсолютно нагой, чувствуя сладкую истому после нескольких часов любви. Мы по прежнему не пересекали черту, при этом прекрасно удовлетворяя друг-друга. Возможно, каждый из нас по своему боялся той ответственности, которая приходит вместе с плотскими отношениями, ведь я могла даже забеременеть. И, как абсолютно взрослые люди, мы решили не торопить события, и наслаждаться тем, что есть. — Знаешь, что самое забавное во всей этой ситуации? Я не чувствую угрызений совести, хотя абсолютно все ведут себя так, будто я не в себе, просто умираю от стыда и стоит внимательнее выбирать слова для разговора, иначе у меня начнется истерика или припадок, — Леви хмыкнул и потянулся к сапогам. — Джорен предложил мне поговорить об этом, заявив, что прекрасно понимает мою боль, и что, хоть это и ужасно (по его мнению), он не осуждает меня, ведь знает, что если бы у меня была возможность не отнимать жизнь, я бы так и поступила. Да что с ними не так? — Оденься. Ривай кинул мне рубашку, висящую на стуле. — Не хочу. Лучше ты раздевайся, — я прижала простыню к груди и перевернулась на спину, прикрывая таким образом всё самое интересное. — Мне нужно работать. — Потом займешься документами. Я даже помогу тебе. Леви не ответил. Я сладко потянулась, слегка постанывая. Капрал повернул голову в мою сторону, пытаясь натянуть рубашку на накаченную спину, остановившись на половине пути. Затем медленно стянул её, повесил на стул и залез прямо в штанах на кровать. Я приподнялась на руках и увлекла его в глубокий поцелуй. До рассвета оставалось пару часов.

***

— Опять? — Взъерошенная шевелюра Майка Захариуса печально качнулась влево-вправо. Сколько ещё ты будешь так себя истязать? Эрвин.        Командор сделал несколько шагов, прежде чем остановился напротив двери Ривая и опустил голову. Стопка документов в его руках красноречиво говорила о том, что он не спал всю ночь, чтобы их разобрать. — Одиннадцать. Столько человек подали прошение на вступление в легион разведки. — А в прошлом году их было сорок два. — Именно. — И в этом виноват ты. — Да. — И в чём же ещё ты себя обвинишь? Ненадолго они замолчали. Каждый погрузился в свои мысли.       Из-за двери, напротив которой остановился командор, раздался высокий крик истязаемой девушки. Смит вздрогнул, очнувшись от раздумий. — Идиот, — Майк прошел мимо своего командира и нырнул в следующую комнату, где в теплой постели его ждала Нанаба. — Где ты был? — Нанаба повернулась к мужчине и приподнялась на локте. — Мне нужно было отлить. — Ясно. — Встретил Эрвина по дороге. — Он снова не спал всю ночь? — Да. — Бедняга. — Да… Майк стянул тяжелые сапоги и забрался в постель, крепко сжав в своих объятиях любимую женщину. Она пахла чистотой и весенним снегом. «Интересно, будь ты с другим, я бы мучился?»